Михаил Кликин. Один

13. Год первый. Июнь. Игрушки




содержание

1. Год пятнадцатый. Июль. Жара
2. Год нулевой. Апрель. Шестеро в квартире
3. Год нулевой. Апрель. "Кто там?"
4. Год нулевой. Апрель. Вниз!
5. Год нулевой. Апрель. Автомобили, автомобили...
6. Год нулевой. Апрель. Обман
7. Год нулевой. Апрель. Жар и холод
8. Год нулевой. Апрель. 143 километра дорог
9. Год первый. Июнь. Послезимье
10. Год первый. Июнь. Откровения
11. Год первый. Июнь. Пищевая цепь
12. Год первый. Июнь. Взрыв
13. Год первый. Июнь. Игрушки
14. Год первый. Июнь. Расставание
15. Год пятнадцатый. Июль. Гости
16. Год пятнадцатый. Июль. Странное
17. Год пятнадцатый. Сентябрь. Вместо заключения
18. Год пятнадцатый. Сентябрь. Фура


Перейти на сайт автора

      Третьей погибла Оля.
      Взрыв толкнул её в спину, и она полетела кувырком, но не это её убило.
      Обломки кирпичей и дымящихся досок падали вокруг - но ни один из них Олю не задел.
      Олю убил я.
      - Бежим! - заорал я, хотя сам еще подняться никак не мог. - Бежим!
      Кусок мяса с торчащей костью шмякнулся передо мной. Это могла быть конечность зомби, но я почему-то и сейчас уверен, что это была рука Тани - та самая, которой она держала зажигалку.
      Я чувствовал, что на голове у меня плавятся волосы. Одежда дымилась. Глаза были засыпаны пылью. Я, кажется, был контужен.
      - Бежим!
      Это чудо, что я не растерял оружие, что сумел встать на ноги, найти Олю и даже выбрать верное направление для бегства. Мы, спотыкаясь, неслись по вспучившейся асфальтовой дорожке прочь от вокзала и разрушенного взрывом гаража. Иллюзий у меня не было - я понимал, что в городе полно обращенных, и рано или поздно (скорей рано) эти твари до нас доберутся. Я надеялся лишь на то, что взрыв и пожар отвлекут обращенных, собьют их со следа. Я думал найти укрытие. Но совершенно не представлял, что мы станем делать потом...
      Огромный гуль появился внезапно. Наверное, он выпрыгнул из какой-нибудь квартиры на втором или третьем этаже, но мне показалось, что мерзкая тварь возникла из ниоткуда - будто телепортировалась к нам. Оля бежала впереди меня, и она практически влетела в объятия гуля. Он прижал её лапой и потянулся ко мне — одной жертвы ему было недостаточно.
      Я шарахнулся в сторону. Автомат слетел с моего плеча, я подхватил его — получилось, что оружие само прыгнуло ко мне в руки. Щелчок переводчиком огня, патрон уже был в патроннике...
      Я сделал пять одиночных выстрелов, метясь в мерзкую рожу гуля. Я попал три раза, но, наверное, расстрелял бы весь магазин, если бы пятая пуля не пробила Оле плечо. Она вскрикнула коротко - по-птичьи, побелела вся, но не упала, так как гуль продолжал её держать.
      У него было три дырки в голове – а он как-то ухитрялся стоять. Он упал только тогда, когда я выдернул Олю из его лап.
      - Больно, - прошептала она.
      - Извини... - Я тащил её в сторону, а гуль полз, дергался и скреб асфальт когтями, пытаясь достать нас. - Пожалуйста, прости! Прости меня! Прости!
      Она потеряла сознание — обмякла, затихла. Я отпустил её, подскочил к гулю и выпустил еще две пули в его бугристый затылок, будто бы сложенный из булыжников.
      В стороне, откуда мы бежали, вспухло огненное облако. Мгновением позже грянул взрыв — видимо, в пожаре лопнул еще один баллон. Я рефлекторно втянул голову в плечи и заметил, как на дорожку, по который мы только что бежали, вышел зомби. Он успел сделать три шага по направлению к нам. А потом ему на голову свалилась какая-то металлическая искореженная взрывом плашка.
      Я не видел, сумел ли этот зомби подняться, так как в то же мгновение очнувшаяся Оля громко застонала. Я понял, что она жива и, схватив ее под мышки, пачкаясь кровью, потянул к ближайшему дому — к открытой двери подвала. Я не собирался оставаться там надолго. Я просто хотел перевязать Олю.

            * * *


      В подвале оказалось холодно, как в морозильной камере, и темно, как в могиле.
      Это через пару минут, когда мои глаза немного привыкли к темноте, я разглядел голубоватое свечение в глубине - так светятся лесные гнилушки в безлунные теплые ночи.
      Оля почти не стонала, когда я её бинтовал, только беззвучно плакала и кусала до крови губу. Я дал ей немного отлежаться, а сам пошел на загадочный матовый свет. То, что я увидел, сложно описать словами: застывшие подтеки на стенах, столбы и пузыри на полу, свисающие с потолка «сосульки» и причудливые, будто бы восковые, фигуры - все это громоздилось друг на друга, наплывало — совокуплялось. Свечение исходило от какой-то желеобразной массы — я не рискнул её трогать, вдруг вспомнив «ведьмин студень» Стругацких.
      Мне послышался шум у выхода, и я, предчувствуя недоброе, поспешил назад.
      Оля лежала там, где я ее оставил. Две мелкие твари, которым я так и не придумал названия, грызли её шею. А она прижимала к себе портфель - защищала своих котят...
      Я не знаю, почему она не кричала... Не знаю...
      Кричать начал я.

            * * *


      Я пришел в себя на улице, весь забрызганный кровью тех мелких вонючих тварей. Оля умирала у меня на руках. Я с трудом разобрал её последние слова: она просила позаботиться о котятах.
      Я плакал. И, кажется, стрелял в темные окна, глядящие на нас.
      Потом я ушел, оставив Олю в пяти шагах от места, где она умерла.
      Она приняла смерть не от меня, но из-за меня. Поэтому я и говорю, что убил её: сначала прострелил плечо, потом затащил в опасное место и оставил без присмотра.

            * * *


      Последующие минуты я помню смутно.
      Я метался по грязным и тесным переулкам, прыгал через какие-то заборы, пытался спрятаться в мусорном баке. Я прикончил нескольких зомби — снёс им головы. Сумел удрать от тролля. Я где-то потерял автомат, но не слишком об этом пожалел - я успел расстрелять все патроны, а новых мне взять было негде.
      А потом я увидел, что по улице едет автомобиль, как две капли воды похожий на мою побитую «десятку». И это было так странно, так нелепо и дико, что я испугался этой машины больше, чем подступающих ко мне обращенных.
      Я решил, что сошел с ума.
      - Чего встал?! - заорал Минтай, чуть опустив стекло на водительской двери.
      Я тупо смотрел на него, уверенный, что у меня галлюцинации.
      - Давай быстрей! Ну?!
      Он всё же решился: остановил машину в четырех метрах от меня (ближе не позволял высокий бордюр), выскочил, схватил меня за шиворот, потащил за собой. Он помог мне забраться в салон – втолкнул на задний диван. И едва успел вернуться за руль — зомби уже лезли на капот машины, а выскочивший из переулка мангус попытался прокусить колесо, но остался без головы, когда Минтай рванул с места так, что запахло пожженым сцеплением.
      - Где остальные? - спросила Катя, повернувшись ко мне.
      - Мертвы, - ответил я, и понял, что никакая это не галлюцинация, что всё сейчас происходит на самом деле.
      Катя смотрела на меня и словно бы ждала продолжения.
      - Они все умерли, - сказал я, не зная, что еще тут можно сказать. - Все, кроме меня.

            * * *


      Всё дорогу по городу Минтай оправдывался. Я не слушал его. Это потом в памяти вдруг стали всплывать обрывки того сбивчивого монолога: Минтай говорил, что у него не оставалось выбора, что он был вынужден уехать и не мог выйти на связь, так как его рация разбилась, а о другой они вспомнили слишком поздно, да и некогда было говорить, так как обращенные постоянно атаковали машину и нужно было безостановочно двигаться, а на удалении связь переставала работать...
      Катя, перебивая его, пыталась добиться от меня подробного рассказа, что случилось, и как погибли остальные. Я был не в силах ей отвечать. И тогда она, вторя Минтаю, сама начала говорить: о том, как они старались не уезжать от вокзала, колеся по улицам с той стороны площади, как придумывали планы нашего спасения, а услыхав грохот и заметив дым, сразу же начали искать подъезд к месту взрыва.
      - Что это было? - донимала меня Катя. - Что взорвалось?
      Потом они все же оставили меня в покое, и я валялся на заднем диване среди барахла, которым мы успели разжиться, и помирал - так мне было худо, так тошно.
      Минтай и Катя разговаривали о чем-то своем, а я корчился и не понимал, как они могут так вот спокойно, так запросто беседовать: он ее успокаивал, просил не волноваться, она говорила, что с ними будет все в порядке. Минтай отвлекался, ругался, обруливая обращенных. Иногда что-то билось о машину. Взвизгивали тормоза, рычал мотор...
      Не знаю как – но мы выбрались из города.
      И где-то на окраине (я впервые там был) Катя вдруг закричала:
      - Вот! Вот он! Стой!
      Она увидела магазин. Но я понял это позже. Поднявшись, я пытался увидеть, о ком она говорила, и зачем Минтай остановил машину.
      - Пять минут! - Катя буквально умоляла. - Только пять минут! Здесь никого нет, посмотри! Мы зайдем, и сразу же выйдем.
      Минтай качал головой. Но машина стояла. И я сразу понял, что он уступит, что он уже готов уступить.
      - Вы с ума сошли?
      Они посмотрели на меня так, словно успели забыть о моем присутствии — и только сейчас вспомнили.
      - Я всегда думала, что у моего ребенка будет всё самое лучшее, - сказала Катя. - Я думала, что смогу обеспечить его всем необходимым. - Она всхлипнула. - Но теперь... Хотя бы... Что-нибудь...
      Она вдруг расплакалась.
      Я тупо на нее смотрел и не мог понять, почему она заговорила о ребенке.
      А потом я увидел вывеску магазина, рядом с которым мы стояли: «Ваш малыш».
      - Она беременна, - сказал Минтай, глядя куда-то в сторону и пытаясь неловко утешить Катю. - Мы собирались рассказать вам. Но не могли решить - когда.
      Я молчал. Я думал, что после всего пережитого уже ничто не сможет меня потрясти. Но я ошибался.
      - Хотя бы какую-нибудь погремушку, - просила Катя. - Пустышку... Бутылочку... Игрушку... Пусть у него будет хоть что-нибудь...
      - Я пойду, - Минтай забрал у нее автомат.
      - Не надо, - тихо сказал я.
      - Всего три минуты, - сказал Минтай. - Мы уже не раз так делали.
      Я покачал головой, но спорить не стал, понимая, что переубедить их невозможно. Да и место, действительно, выглядело безопасным: открытое пространство, выезд из города, строений почти нет, помещение магазина отлично просматривается через витрины, а машина стоит всего-то в трех шагах от стеклянной двери...
      - Бибикните, если что-то увидите, - сказал нам Минтай и вышел.
      Я тоже выбрался на улицу. Постоял, оглядываясь, пытаясь дрожь унять. И сел на водительское место — свое законное.
      Минтай вернулся через минуту, свалил у машины ворох детских вещей, недовольно на меня посмотрел, но сказать что-то не решился. И садиться не стал:
      - Я там мобильчик присмотрел. Хороший, механический. Восемь тыщ стоит. И ванночку складную прихвачу... Розовую брать или голубую? Кать, а?
      - Розовую.
      - Хорошо. Я мигом.
      Он опять умчался в магазин. Через минуту внутри что-то грохнуло - но это был не выстрел, просто упало что-то. Я на всякий случай проверил оружие — пистолет был без патронов, зато для ружья боеприпасов хватало — и с пулями, и с разной дробью. Вот только стрелять из тесного салона было бы неудобно.
      - Посмотри на перекресток, - сказала вдруг Катя.
      Я повернул голову.
      - Что там?
      - Не знаю... Почудилось, будто... Показалось, наверное...
      Пока мы глядели в сторону, Минтай выволок из магазина новую партию детских вещей и игрушек. Куда он собирался их распихивать, я выяснить не успел. Счастливый будущий отец положил всё в кучу, обошел машину и, улыбаясь, постучал мобильчиком в окно. Катя нажала кнопку, чтобы опустить стекло. И в этот момент с крыши магазина на крышу машины перескочил здоровенный гуль. Он схватил Минтая поперек туловища — и тот вскрикнул от страшной боли, вцепился в дверь, попытался забраться в машину через полуоткрытое окно. Катя отчаянно пыталась ему помочь — тянула его в салон — за одежду, за волосы. А он уже не кричал, только корчился. Из открытого рта хлынула кровь, глаза закатились. Еще секунда — и его голова оторвалась, упала Кате на колени. Она завизжала, а я вдавил педаль газа и бросил сцепление...
      Забрызганная кровью Катя беспрерывно визжала двадцать километров. Под ее ногами каталась голова Минтая. А я гнал и гнал машину, желая оказаться как можно дальше от этого проклятого города.

      [ читать дальше ]