Страж могил Михаил Кликин
Страж Могил
охотник | собирательница душ | некромант
ПРИДОРОЖНАЯ ХАРЧЕВНЯ | стены кладбища
набат | кхутул | три цветка

      1
      
      Медная кружка сияла…
      Трактирщик Окен, прищурясь, долго рассматривал идеально чистую кружку, потом вздохнул и поставил ее на полку.
      Заняться было нечем.
      Давно уже не заглядывали посетители в его небольшое заведение, стоящее на перекрестке когда-то оживленных дорог. Мало кто из крестьян отваживался покинуть свою деревню. Нищие побирушки, странствующие музыканты и прочий бродячий люд теперь обходили эти места стороной. Громкоголосые ушлые коробейники, забросив свое дело, сидели дома. Даже скорбные обозы больше не показывались.
      Опасно стало на дорогах, ведущих к Кладбищу.
      Так опасно, что конные королевские отряды, прежде следящие за порядком на этих землях, теперь словно забыли о своих обязанностях…
      Трактирщик Окен снова вздохнул и посмотрел на потолок, надеясь увидеть паутину в углах или хотя бы пыль.
      Непривычно ему было бездельничать.
      Не заметив никакой грязи, он снова взял с полки медную кружку, подышал на нее, потер рукавом.
      Трактирщик было вдовцом. Пять лет уже прошло, как умерла его жена – женщина пусть не красивая, но добрая и хозяйственная. Вот с ее смерти и начались все беды в его жизни. Разбежались взрослые дети, отправились в город искать лучшей жизни. Сгорела конюшня с тремя жеребцами. Какой-то проходящий мимо злодей подстрелил пса – верного безобидного кобеля, лающего лишь на тех, у кого душа нечиста.
      И вот еще новая беда – запустение.
      Маленькие деревни обезлюдели, крестьяне, побросав хозяйство, давно подались в города и села. Но и там нет покоя. Никто не работает, не торгует, люди прячутся, таятся. Словно подземные звери углубляют подвалы, роют норы и отнорки, стаскивают туда припасы. Страх не отпускает людей.
      Селения, что покрупней, готовятся к обороне. В светлое время дня жители возводят стены, копают ямы-ловушки, пускают воду из рек в свежевыкопанные рвы. А как стемнеет – все забиваются в свои потайные укрытия, закрывают двери на десяток запоров, ставят капканы в дверях. И не спят, не могут заснуть, потому что знают – отряды мертвяков рыскают по округе, ищут, чем поживиться.
      С каждым днем их все больше.
      Идут сюда со всего мира.
      Направляются к Кладбищу…
      Видно, страшные времена наступают…
      Трактирщик Окен, то и дело вздыхая, прошелся по чистому просторному залу своего заведения: переставил стулья, выровнял и без того ровно стоящие столы, подбросил полено в открытый очаг. Присел перед огнем на корточки, снова задумался.
      А может перебраться в город? Пока не поздно. До ближайшего – два дня пути. Эх, если бы жеребцы не сгорели в пожаре, донесли бы за день – утром выехать, к вечеру на месте был бы.
      Но тяжело все оставить.
      Да и куда идти на старости лет? У кого приюта просить?
      Свои дети бросили, так неужели кто-то чужой примет?..
      А может пройдет беда стороной? Вдруг да повезет?
      Есть же Король, есть охотники. Может, собираются они сейчас с силами, чтобы ударить по врагу?..
      А может уж нет Короля? Давно о нем ничего не слышно…
      Трактирщик Окен вздохнул, поскреб седую щетину на подбородке.
      Умереть – не страшно. Страшно мертвым жить.
      
      2
      
      Солнце садилось, и Окен вышел на улицу, чтобы обойти дом, закрыть ставни, проверить все. Когда-то он не запирал харчевню на ночь. Но времена изменились. Теперь только безумец оставит дверь открытой.
      
      Или некромант…
      

      На улице было ясно. Недавняя непогода ушла, вот уже несколько дней на землю не пролилось ни дождинки, небо было чистое, и яркое солнце светило…
      Да вот только не грело оно.
      Холодно было.
      Сильный студеный ветер несколько раз на дню менял направление. И откуда бы он ни дул, отовсюду приносил неприятный запах гнили.
      Мертвецы были кругом…
      Окен поеживаясь, обошел дом. Длинной ровной палкой – не прилаженным к косе косовищем – закрыл ставни на высоких окнах. Загнал в сарай припозднившихся куриц, запер хлипкую дощатую дверь. Заглянул во двор. Здесь было тихо и черно. В стойле ворочалась полусонная корова – любимица жены. Заходить внутрь Окен не стал – побоялся. Закрыл тяжелые ворота, навесил замок, подпер створки тяжелым ломом.
      Потом, присев за домом на старой скамейке, глядя на заброшенный огород, Окен вспомнил детей, как они раньше помогали ему совершать этот каждодневный вечерний обход. Тогда замки не вешали, но дел было больше. Но дворе, помимо коровы, пара бычков всегда откармливалась, овцы, коза. Помимо кур, гуси были и утки. Лошади в конюшне – свои и трапезничающих клиентов…
      Одному такое хозяйство содержать не под силу.
      Потому и продал почти все. Только кур, да корову оставил. И пса еще. Но подстрелил его какой-то разбойник, пустил стрелу издалека, то ли из баловства, то ли по злости…
      Окен вздохнул и поднялся.
      Пора возвращаться. Ставни запереть изнутри, входные двери на засовы закрыть…
      Может и повезет… Вдруг да пройдет беда стороной…
      
      3
      
      Он не успел запереть ни двери, ни ставни.
      Пока хозяин отсутствовал, в харчевню зашел человек.
      Окен заметил это лишь когда направился к очагу, чтобы погреть руки. Он дошел до середины зала, и вдруг увидел, что за дальним столом кто-то сидит.
      Окен вздрогнул, остановился. В горле разом пересохло, задрожали ноги.
      Но он преодолел слабость и поздоровался первым:
      – Добра тебе, путник.
      Незнакомец шевельнулся. Слетел с головы капюшон, сброшенный тонкой рукой. Чистое светящееся лицо повернулось к хозяину – женское лицо:
      – Добра и тебе, желающий добра…
      Кошка, лежащая на коленях незнакомой женщины, глянула на Окена горящими зелеными глазами, приподнялась, выгнула спину, широко зевнула, показывая острые мелкие зубы, и – завершив ритуал приветствия – снова свернулась в клубок.
      – Могу ли я рассчитывать на приют? – спросила гостья. На лицо ее легли отблески огня, и Окену показалось, что глаза женщины затянуты паутиной.
      – Конечно, – голос трактирщика дрогнул.
      – Хорошо, – сказала женщина. – Но ты не должен меня бояться.
      – Я не боюсь.
      – Ты боишься, – покачала головой гостья. – Может быть не меня, но боишься.
      – Кто ты? – чуть помедлив, решился спросить Окен.
      – Мое имя Нелти. Я – собирательница душ.
      Окен склонил голову:
      – Нелегкое время для путешествия ты выбрала, собирательница.
      – Не я его выбирала… А как твое имя?
      – Я Окен, трактирщик.
      – Твое заведение не очень-то похоже на трактир. Больно уж тихо здесь.
      – Раньше все было иначе.
      – Может, сегодня все станет как раньше?
      – Сомневаюсь.
      – А я хочу в это верить… И для начала принеси мне что-нибудь поесть…
      
      4
      
      Окен понял, что женщина слепа, лишь когда принес еду.
      Он долго смотрел, как она водит ладонями над столом, как ее тонкие пальцы касаются краев посуды, как подрагивают ее руки, и ему страшно делалось, когда он представлял себя на ее месте.
      – Как ты сюда добралась?
      – Большую часть пути я проделала вместе со скорбным обозом. Но потом мы разошлись.
      – Тебя бросили на дороге?
      – Я сама ушла.
      – Ты же слепа!
      – А ты не можешь собирать души…
      Нелти приступила к трапезе.
      Еда была холодная: говяжий студень, остывшая овсяная каша, немного порезанных овощей, залитых маслом, черствый хлеб.
      – Не найдется ли у тебя что-нибудь погорячее?
      – На завтрак я сделаю яичницу.
      – А если я не дождусь завтрака?
      – Ты же не пойдешь в ночь?
      – А почему бы нет? Я одинаково слепа и ночью, и днем.
      – Ночные дороги вдвойне опасны.
      – Думаешь, твоя харчевня надежное убежище?
      – По крайней мере, здесь есть где спрятаться, если кто-то начнет ломиться в запертую дверь.
      – И кто обычно ломится в твое заведение? Запоздавшие пьянчуги?
      – Ты сама знаешь, собирательница, кого я имею в виду.
      – Догадываюсь.
      – Может быть, ты встречала их на своем пути.
      – Не знаю… Ведь я ничего не вижу… – Нелти положила кусок студня на ладонь, протянула кошке: – Попробуй, Усь.
      – Тебе нельзя идти дальше. Это слишком опасно.
      – Дальше? А разве ты знаешь, куда я иду?
      – Нет, но…
      – Я иду к Кладбищу.
      – И они тоже направляются туда…
      Нелти откинулась на спинку стула, повернула лицо к собеседнику.
      – Ты запугиваешь меня?
      – Нет, предостерегаю.
      – И ты можешь объяснить, что происходит?
      – Нет. Но я…
      – Так вот… – Нелти возвысила голос, перебивая трактирщика. – Я иду к тому, кто может все объяснить. А то, что ты хочешь мне сейчас сказать, я и так знаю. Поэтому помолчи и, пожалуйста, приготовь мне яичницу… – Она замолчала, понимая, что слова ее слишком грубы. Сказала, извиняясь:
      – Каждый должен заниматься своим делом. Правильно я говорю?
      Окен склонил голову:
      – Хорошо… Яичница скоро будет готова.
      – Оставь желтки целыми, – попросила Нелти, – и не прожаривай их. Если можно, добавь чуть-чуть лука.
      Окен тяжело вздохнул, вспомнив, что его дети тоже любили такую яичницу. Захотелось оказаться в прошлом, и он представил, что вот сейчас ребятишки вбегут в дом с улицы, закричат: «Папа, папа, пестрая два яйца снесла!». Кинутся к нему, протянут свои ручонки и затребуют глазунью – на свином сале, с луком, с непрожаренными желтками. И жена будет ворчать на кухне, ругая его за потакание детским капризам, а потом поцелует украдкой…
      Громко хлопнула входная дверь.
      Окен вздрогнул, вдруг поверив, что мечтания его стали реальностью. Он неуверенно улыбнулся, обернулся смятенно.
      
      «Папа, папа!..»
      

      Три рослые фигуры шагнули через порог.
      Он уже было двинулся к ним, но застыл, разом поняв, что это не его дети, что дверь не заперта, а на дворе уже вечер, и добрых гостей ждать не приходится.
      Угли в очаге подернулись пеплом.
      Три черные фигуры, встав у двери, озирались.
      От них веяло холодом.
      
      5
      
      Они были одинаково одеты, они синхронно двигались, и у них были похожие голоса – тихие, невнятные, пугающие.
      – Мы хотим есть, – сказали они нестройным хором, и у Окена мурашки побежали по спине.
      – Ну вот, – пробормотала Нелти, подсаживая кошку на плечо, – я же говорила, что все будет, как раньше…
      Клиентов прибавилось, но Окен не был рад этому обстоятельству. Он догадывался, что это за троица, хотя и не знал наверняка.
      – У меня почти ничего нет, – сказал он, разводя руками, и думая лишь о том, как бы сейчас отсюда сбежать. – Я никого не ждал, извините меня… – Он слегка заикался.
      Три темных гостя глянули на него. Глаза у них были тусклые, словно коркой льда покрытые.
      – Принеси то, что имеется, – невозможно было понять, кто именно из троицы это произнес.
      – Хорошо, – попятился Окен.
      – И не выходи на улицу. Кое-кто там тоже хочет есть. И очень сильно…
      Гости рассмеялись – будто зашипели.
      Двигались они бесшумно и стремительно, словно летучие мыши. Не спросив разрешения у хозяина, они подвинули стол к очагу, сели возле самого огня, протянули к нему ноги, прищурились, глядя на мерцающие угли.
      – Подкинь дров. У тебя холодно…
      Нелти приподнялась:
      – Пожалуй, мне пора идти.
      – Никто не уйдет отсюда, – зло прошелестели три голоса. – Сиди на месте.
      – Но я должна… – Нелти выбралась из-за стола.
      Один из новоприбывших гостей вскочил, в один миг очутился возле собирательницы, ударил ее кулаком в живот:
      – Сиди!
      Нелти задохнулась, осела, скорчилась. Усь, соскочив на пол с плеча хозяйки, вздыбила загривок, выгнула спину, завыла утробно. Человек глянул на кошку, окрикнул Окена:
      – Хозяин!
      – Да? – Трактирщик собирался скрыться на кухне, и был не рад, что его остановили.
      – Приготовь нам это животное.
      – Как? – растерялся Окен.
      – Как угодно. Зажарь или свари. И подай на стол.
      – Но…
      – Выполняй! Если сам не хочешь стать едой!
      – Но как же… Я не могу… Это не моя кошка…
      Нелти наконец-то сумела сделать вдох. Гул в ушах унялся, и она услышала:
      – Прикончи эту шипящую тварь, трактирщик. Мы хотим свежего мяса.
      Нелти схватилась за ножку стола, поднялась, распрямилась, дернула поводок. Усь вспрыгнула на ногу, взлетела на плечо, замерла у виска хозяйки, продолжая завывать.
      Она была большой кошкой. У нее были острые когти и отменная реакция. В любой миг она могла броситься на врага, не считаясь ни с его размерами, ни с его силой, располосовать ему лицо, выдрать глаза…
      Некромант, оскалившись, отступил на пару шагов.
      Трактирщик Окен встал на его место.
      – Что мне делать, собирательница? – прошептал он.
      – Отойди, – сказала Нелти.
      – Забери у нее тварь! – уже три злобных голоса приказывали трактирщику. – Размозжи башку о стол! Сдери шкуру! – Три черные фигуры стояли за его спиной, вперившись ледяными глазами в незрячие глаза Нелти – она чувствовала колючий холод их взглядов.
      – Отойдите! – отчаянно выкрикнула собирательница, понимая, что оказалась в ловушке.
      Некроманты забавлялись.
      Они выбрали жертву, и теперь даже Усь не сумеет помочь.
      Нелти выпустила тонкий поводок.
      – Беги, Усь…
      Кошка не собиралась отступать.
      А черные фигуры все угрожали:
      – Не тяни время, трактирщик, если хочешь жить. Убей кошку, и мы не убьем тебя. А иначе мы вышвырнем тебя на улицу. К тем, кто жаждет горячей крови. К тем, кто никогда не насыщается…
      – Отдай мне кошку, собирательница! – не выдержал Окен. – Ты же видишь, кто они такие!
      – Я не вижу, – холодно сказала Нелти. – Но я чувствую. Они – мразь. И не моя кошка им нужна, а твое предательство.
      – Собирательница? – Некроманты переглянулись. – Собирательница душ? – Они ухмыльнулись. – И сколько их в тебе сейчас? Не пора ли выпустить их на свободу? Эй, трактирщик, убей кошку, а потом разделайся с ее хозяйкой…
      Окен закрыл глаза, опустил руки.
      – Ты не слышишь нас, трактирщик? – Черные голоса требовали от него невозможного.
      – Я не могу… – прошептал Окен. – Я не могу убивать…
      – Значит, ты недостаточно сильно хочешь жить…
      Кошка завыла еще яростней, услышав то, что не могли услышать люди.
      Шорох. Шарканье.
      Шаги…
      Чьи-то ноги ступили на крыльцо. Тихо, осторожно приоткрылась уличная дверь. Скрипнули половицы.
      Нелти повернула голову, не сомневаясь, что это мертвяки вошли в придорожную харчевню.
      Вонючий сквозняк ворвался в помещение.
      Трактирщик Окен обмер, не решаясь открыть глаза. Он боялся увидеть уродливые рыла мертвяков. Боялся узнать кого-то.
      
      Детей…
      

      Черная кособокая фигура ввалилась в комнату.
      Некроманты повернулись лицом ко входу…
      
      6
      
      Вот уже несколько дней подряд Огерт мечтал о горячей пище.
      Сидя в седле и не имея возможности чем-то заняться, он представлял всевозможные яства: тушеную баранину с луковой подливкой, фаршированную запеченную утку, свинину, жареную на вертеле. В своих мечтаниях он пировал, объедаясь мясом и рыбой, закусывая овощами и фруктами, запивая вином.
      Но в действительности приходилось довольствоваться подсохшим сыром и подмокшими сухарями.
      Впрочем, и эти припасы подходили к концу. А пополнить их пока не представлялось возможным. Все селения, через которые проходил Огерт, казались безлюдными. Придорожные харчевни и постоялые дворы были заперты. Он стучался в двери, барабанил в закрытые ворота, колотил в ставни – даже если кто-то и отзывался, то лишь для того, чтобы погнать его прочь.
      Люди были напуганы.
      И чем ближе к Кладбищу продвигался Огерт, тем сильней был их страх.
      Конечно же, Огерт понимал, с чем это связано. Несколько раз он видел издалека бредущие отряды вооруженных мертвяков. Дважды он встречал в пути некромантов и разговаривал с ними, выдавая себя за такого же, как они.
      Со всего мира шли к Кладбищу команды мертвецов.
      Собиралась, росла армия некромантов…
      На пятый день пути, когда уже близилась ночь, Огерт вышел к очередному придорожному трактиру. Из-за неплотно закрытых ставень сочилось теплое свечение, и Огерт посчитал это хорошим признаком.
      Но потом он заметил несколько темных силуэтов, обступивших крыльцо.
      Несомненно, это были мертвяки – даже в сумраке невозможно было ошибиться. Они стояли неподвижно, словно огородные чучела, только их головы медленно поворачивались.
      Мертвяки следили за округой, но Огерта они не замечали. А он медленно двигался к ним, вытянув перед собой руки, и с его открытых ладоней струился холод.
      Приблизившись к харчевне, Огерт объехал всех мертвяков, каждого тронул, каждому заглянул в глаза, каждому плюнул в лицо. Только завершив этот ритуал, он слез с ишака, вытащил костыль из кожаных креплений и ступил на крыльцо…
      
      7
      
      – Чьи мертвяки на улице? – громко спросил Огерт, остановившись посреди зала и дерзко глядя на трех высоких некромантов, повернувшихся к нему.
      – Наши, – прошелестели голоса, больше похожие на голоса призраков, чем людей.
      Огерт оценил обстановку, едва только перешагнул порог. Он понял, что здесь происходит, и сразу же просчитал все варианты возможного развития событий.
      И, конечно же, он с первого взгляда узнал Нелти, хотя с момента их последней встречи прошло очень много лет.
      – Там остался мой ишак. Надеюсь, ваши мертвяки его не тронут, – Огерт не хотел, чтобы Нелти опознала его. Потому он говорил с хрипотцой, напрягая связки, прикусывая язык. Впрочем, он не был уверен, что сумеет таким образом обмануть слепую собирательницу.
      – Кто ты? – Один из некромантов скользнул к Огерту. По одной только манере двигаться можно было понять, что это не какой-нибудь недавний горожанин, вдруг открывший в себе дар поднимать мертвых, слабовольный изгой, могущий худо-бедно управлять пятеркой мертвяков. Кто-то более умелый, могучий остановился напротив Огерта.
      – Я такой же, как вы, – сказал Огерт, заглядывая снизу в неподвижное лицо собеседника.
      Такие глаза могут быть лишь у человека, в котором не осталось ничего человеческого.
      – Что тебе здесь надо?
      – Мне? Ничего особенного, – Огерт пожал плечами. – Я просто хотел съесть что-нибудь горячее. Яичница меня вполне устроит.
      – Приготовь ее сам, если хочешь. Хозяин сейчас занят.
      Огерт глянул на пожилого человека, стоящего рядом с Нелти, посмотрел на некромантов, почесал затылок и простодушно поинтересовался:
      – А что вы здесь делаете?
      Некроманты переглянулись. Этот безымянный выскочка, так некстати здесь появившийся, начинал их раздражать.
      – Убирайся отсюда, – прошипел один из некромантов.
      – Но я бы хотел остаться, – Огерт, устав стоять, сел на угол стола, положил костыль на колени. – Кажется, это единственное работающее заведение на всю округу.
      – Убирайся! – рявкнули три голоса.
      – Но зачем? – искренне удивился Огерт. – Разве я вам мешаю? Я вообще предлагаю объединиться. Вы ведь идете к Кладбищу? И я тоже! Так пойдемте вместе! Кстати, а вы не знаете, что нас там ждет? Я слышал разное…
      – Вон!
      – Ну ладно, если вы настаиваете, я могу и уйти. А вы не будете против, если я заберу этих людей с собой? Женщина мне нужна, у меня давно не было женщины, и кошка ее мне нравится, а из старика получится неплохой мертвяк. Смотрите – он уже почти мертв! – Огерт засмеялся.
      – Проваливай! Один! – Некроманты заскрежетали зубами. Они ненавидели такой смех.
      – Не хочу испытывать ваше терпение, но все же…
      Черная фигура махнула рукой, и голова Огерта дернулась. В ушах зазвенело, перед глазами поплыл багряный туман, рот наполнился кровью, губы вспухли.
      – За что?! – возмутился Огерт, брызжа алой слюной.
      Его схватили за отвороты плаща, приподняли, встряхнули – он не сопротивлялся. Он все еще играл роль недоумка. Притворялся калекой.
      Он хотел отвлечь внимание некромантов, хотел вывести их из себя, чтобы ослабить их связь с мертвяками и, воспользовавшись этим, сплести собственные Узлы Власти, подчинив чужих мертвяков себе.
      Он почти уже добился этого, но сейчас начал сомневаться, верный ли путь выбрал.
      Эта троица была сильна.
      Может лучше начать все по-новой?..
      Огерт задергался, пытаясь вырваться из рук высокого некроманта:
      – Отпустите меня! Я скажу, кто эта женщина, и объясню, почему она должна пойти со мной!..
      С треском лопнула подкладка плаща.
      Из-под нее выскользнул свернутый вчетверо бумажный лист.
      Огерт не заметил этого.
      Бумага, кувыркнувшись в воздухе, развернулась и плавно опустилась на пол. Легла королевским гербом вверх.
      Некроманты опустили глаза. Тот, что держал Огерта, разжал пальцы и наклонился:
      – Что это?
      Огерт упал, ударившись головой о стол. И увидел бумагу. Он потянулся к ней, но некромант оказался проворней.
      – Отдайте! – затребовал Огерт своим обычным голосом, пытаясь подняться на ноги. – Это секретный документ!
      Некромант даже не посмотрел на него. Он читал вслух:
      – …высокий мужчина с острым носом, серыми глазами, крупной родинкой на правом виске…
      – Это фальшивка, – Огерт старался говорить спокойно. – Я запасся ей на случай, если меня схватят.
      На его слова не обратили внимания.
      – …отмечен особой благодарностью Короля…
      Некроманты напряглись, глаза их потемнели.
      – … пожизненно освобождается ото всех подорожных сборов…
      – Эта бумага помогает мне путешествовать, – Огерт еще надеялся, что все обойдется. – Она может всем нам пригодиться.
      – Предатель… – зашипели голоса.
      – Какой же я предатель? – возмутился Огерт. – Я такой же некромант, как и вы! Мой дар – вы должны его чувствовать!
      Ледяная рука впилась в глотку, и Огерт задохнулся.
      – Мы слышали о таких, как ты!
      – Вы ошибаетесь… – с трудом выдавил Огерт. Голос его стал похож на голоса некромантов. – Таких как я больше нет…
      Он попытался ударить костылем противника, но жесткие пальцы так сдавили хрустнувшую гортань, что в голове помутилось. Огерт обмяк, глаза его закатились. Он еще говорил что-то, хрипел невнятно:
      – Пусти… пусти, гад… – Вцепившись в запястья некроманта, он пытался ослабить мертвую хватку, но с каждым мгновением силы его таяли.
      – Предатель!
      Теряющий сознание Огерт отлетел к стене, ударился о нее затылком, скатился на пол, под ноги Нелти.
      Черные высокие нелюди вновь сошлись вместе.
      Снова завыла кошка.
      
      8
      
      По высокой траве напрямик через луг несся взмыленный жеребец, уходя от медлительных преследователей.
      Припавший к шее скакуна всадник то и дело оглядывался. В правой руке он держал обнаженный меч с прямым клинком двусторонней заточки – оружие пешего воина, а не кавалериста. Жесткими пятками всадник бил жеребца по ребрам, колол лоснящиеся бока острием меча и выкрикивал:
      – Готь!.. Готь!..
      Гиз Бесстрашный удирал от группы мертвяков…
      Семь дней находился Гиз в пути. Семь дней гнал он выбивающегося из сил коня. Многими дорогами проскакали они, много тихих деревень осталось позади. Они останавливались лишь ночью, и только в относительно безопасном месте. Измученный жеребец получал порцию овса и корку хлеба; разбитый Гиз ел толченый мясной порошок, черствые лепешки и вонючий сыр. Потом жеребец засыпал стоя, а Гиз всю ночь боролся со сном…
      Чем дальше они продвигались, тем опасней становилась дорога.
      Не однажды Гиз вступал в бой с мертвяками. Случалось биться с их хозяевами – некромантами. Бывало, что путь преграждали многочисленные отряды живых мертвецов – драться с ними было подобно самоубийству, и Гизу приходилось сходить с дороги, чтобы обогнуть, обойти врага далеко стороной.
      А однажды с вершины холма Гиз увидел целую армию мертвых, спешащую по направлению к Кладбищу. Длинная колонна вооруженных чем попало мертвяков тянулась до самого горизонта. Блестели на солнце клинки, алебарды, щиты и зерцала доспехов, и стонала земля от мерных шагов.
      Гиз не видел того, кто вел это полчище. Но знал, что один некромант с такой армией не управится, каким бы даром он не обладал.
      Теперь Гиз понимал, почему Страж Могил позвал его.
      Но для чего?
      На что рассчитывает Страж? Чтобы справиться с нашествием мертвяков нужна армия, а не один охотник.
      Гиз торопился, гнал коня.
      Через тихие села и мертвые деревни, мимо готовящихся к войне городов, по дорогами и бездорожью, срезая путь и огибая препятствия, встречая врагов и не видя союзников…
      
      9
      
      – Привет, сестренка, – шепнул Огерт, криво улыбнувшись. Он снизу глядел на некромантов и не пытался встать.
      – Здравствуй, старший брат, – Нелти коснулась пальцами лица Огерта, улыбнулась печально в ответ. – Я почти сразу тебя узнала.
      – Я в этом не сомневался…
      Три черные фигуры стояли на пути. А позади них выстраивались в ряд мертвяки. Они входили по-одному, и под их ногами жалобно скрипели половицы.
      – Что будем делать, сестренка?
      – Не знаю.
      – А что собирается делать твоя кошка?
      – Она настроена драться.
      – Что ж… Я готов ее поддержать…
      Они забились в узкий промежуток между тяжелыми столами, прижались к стене спинами. Рядом покачивался бледный трактирщик, он бормотал что-то, закатив глаза, – кажется, готовился умирать.
      – Ты рассчитываешь их победить, брат?
      – А что еще мне остается?..
      Дышать стало почти невозможно. Ледяной воздух обжигал горло, вонь вызывала тошноту. А мертвяков в зале харчевни все прибывало, они раздвигали столы, опрокидывали лавки, отшвыривали стулья.
      Мертвые посетители наводнили трактир Окена.
      Кажется, они собирались здесь пировать.
      – Опиши, что происходит, – попросила Нелти.
      – Пока ничего, – ответил Огерт, медленно вытягивая тесак из ножен, прикрывая лезвие рукавом. – Просто здесь становится многолюдно…
      Тринадцать мертвяков построились в ряд за спинами своих хозяев. Рявкнули дружно, глядя на Огерта:
      – Убей их!
      – Что? – Огерт скользнул взглядом по уродливым лицам и опустил глаза.
      – Убей кошку, женщину и трактирщика, – прошипели некроманты. – Сделай это, если ты такой же, как мы.
      – И вы меня отпустите?
      – Да…
      Огерт крепко сжал рукоять тесака, спрятанного под полой плаща. Сделал вид, что раздумывает. Спросил деловито, словно торговался:
      – А если вы обманете?
      – Мы не обманем подобного нам…
      Огерт покачал головой.
      Три сильных некроманта и тринадцать мертвяков в опасной близости. Справиться со всеми практически невозможно.
      Только чудо способно помочь…
      – Договорились… – сказал Огерт и, поморщившись от боли в спине, цепляясь за стену, кое-как встал. Некроманты, кривя губы в пренебрежительной усмешке, рассматривали его. – Но вы должны дать мне оружие… – Огерт протянул левую руку, пряча правую под плащом.
      – Нет, – сказал один из некромантов. – Это было бы слишком просто.
      – Ты должен убить их голыми руками, – добавил другой.
      – Задуши их, либо перегрызи им горло, – сказал третий и облизнулся.
      – Ведь ты один из нас, – сказали они вместе и холодно рассмеялись. – Ты такой же, как мы.
      Огерт тоже оскалил зубы.
      Некроманты находились в трех шагах от него. Любой нормальный человек преодолел бы это расстояние одним прыжком. А там – стремительный удар тесаком, короткая тесная схватка, кровь, боль…
      Шанс на спасение…
      Но Огерт не был нормальным человеком. Он был калекой.
      – Хорошо, я попробую… – сказал Огерт и повернулся спиной к некромантам. Он наклонился, коснулся руки Нелти и шепнул:
      – Помоги мне.
      Собирательница ничего не спросила. Она послушно приподнялась, сняла с плеча фыркающую кошку, прижала к груди, баюкая словно ребенка.
      – Поддержи меня… – Огерт подхватил Нелти под мышку, помог встать, пряча за ее спиной лезвие тесака. Потом он крепко обнял Нелти за шею, сделал вид, что душит ее, и шепнул:
      – Подведи меня к ним, сестренка.
      Вдвоем они сделали первый шаг.
      Некроманты внимательно следили за ними.
      
      10
      
      Три нетвердых шага, неловкий взмах тесака, стремительные движения черных теней, распавшийся строй мертвяков…
      Нелти не хватило сил, чтобы твердо держать Огерта, и его удар не достиг цели.
      За миг до удара некроманты заметили, что Огерт не душит собирательницу, а просто висит на ней…
      Издевательский смех, смыкающееся кольцо мертвяков, изуродованные лица, жуткие пустые глаза…
      Кошка вырывается из рук Нелти, бросается на врагов. Огерт размахивает жалким тесаком, скачет на одной ноге, то ли забыв о своем даре, то ли не имея возможности его применить…
      А потом – удары мечей, падающие тела, части тел.
      Черные фигуры, замершие возле очага, спокойно взирающие на побоище.
      Тянущиеся руки, длинные черные ногти, рты, перепачканные кровью.
      И ощетинившаяся кошка, потерявшая хозяйку, воющая дико с высоко поднятой полки…
      Гиз знал, что так будет.
      И гнал коня во весь опор.
      Гиз видел будущее.
      Он спешил, чтобы успеть его изменить.
      
      11
      
      Черные фигуры были совсем рядом.
      Огерт глянул на них, увидел их глаза, и понял, что некроманты все знают.
      Отчаянно, безрассудно рванулся он вперед, почувствовал, как Нелти теряет равновесие, но махнул тесаком, пытаясь достать ближайшего противника.
      Бесполезно!
      Черная фигура скользнула в сторону, легко избежав удара.
      Шевельнулись мертвяки, заворчали глухо.
      Огерт выпустил Нелти, прыгнул к некромантам, но они раздались словно тени, отступили, спрятались за своих мертвых воинов.
      – Предатель… – отовсюду зашипели голоса.
      Четкий ряд мертвяков распался, загудели доски пола, затрещала мебель.
      – Назад! – крикнул Огерт, прыгнул к Нелти, толкнул ее к ближайшему окну, надеясь, что пока он отвлекает врага, она еще сумеет как-то отсюда вырваться – распахнет ставни, вышибет раму, прыгнет на улицу, спасется.
      Но поздно – мертвяки окружили их, отрезав все пути к бегству.
      Огерт затравлено озирался, размахивая перед собой тесаком, понимая, что никакое оружие здесь не поможет. Нелти замерла, правой рукой ощупывая пространство перед собой, обмирая от предчувствия, что пальцы ее сейчас тронут холодную мертвую плоть – скользкую, отвратительную, бездушную.
      
      …не касаться…
      

      Шипящая подвывающая Усь пыталась вырваться; она извивалась, царапалась больно, рвала когтями одежду и кожу.
      Возле очага издевательски посмеивались некроманты, и жаждущие крови мертвяки скулили, сопели, хныкали, пытаясь вторить хозяевам.
      Тянулись к людям лезвия сабель и мечей.
      Кольцо сжималось…
      
      12
      
      Гиз соскочил с коня, перепрыгнул через оказавшегося на пути, взревевшего диким голосом ишака, взлетел на крыльцо, ударил плечом в приоткрытую дверь. Клинок меча светился необычайно ярко, словно чувствуя близкое присутствие той, что наделила его частицей души.
      Гизу не нужно было осматриваться. Он уже видел этот зал, эту опрокинутую мебель, вооруженных мертвяков и черные фигуры некромантов.
      Он ворвался в комнату и сразу же кинулся к очагу.
      Светящийся клинок со свистом рассек воздух, кровавый мазок лег стену – одна черная фигура рухнула в угли.
      Гиз развернулся, успел зацепить мечом ускользающего некроманта – своего второго противника – распорол ему бок, ударил ногой под колено, опрокинув, и кинулся догонять очередного врага. А тот уже был на середине комнаты. Двигался он стремительно и бесшумно, словно на крыльях летел. Гиз метнулся вслед за ним, подхватил тяжелый стул, швырнул его в черную фигуру.
      Промахнулся.
      Некромант мягко вспрыгнул на стол, обернулся, зашипел. Несколько мертвяков развернулись, чтобы встать на защиту хозяина, но они не могли двигаться так же быстро, как он. Гиз проскочил мимо них, походя рубанул по тянущимся рукам, увернулся от удара кривой сабли.
      Некромант, не собираясь драться с охотником, перепрыгнул через головы мертвяков, присел, спрятался среди них. Он решил, что здесь ему ничто не угрожает, но он ошибался.
      Два мертвяка шагнули к нему с боков.
      Опирающийся на плечо Нелти Огерт вскинул руку.
      Поднялись к самому потолку длинные ржавые мечи.
      Огерт выдохнул стылый пар, скопившийся в груди, и резко опустил крепко сжатый кулак.
      Послушные мертвяки обрушили тяжелые тупые клинки на голову некроманта…
      
      13
      
      На упавшем в угли некроманте тлела одежда, его обгорающие волосы трещали и шевелились. Вонючий чад колыхался под потолком, словно излохмаченная кисея.
      Дышать было нечем.
      Мертвяки еще какое-то время двигались, рвались к людям, желая утолить свой голод, но Огерт и Гиз быстро с ними управились. И только завершив непростую работу, они пожали друг другу руки.
      – Рад тебя видеть, старший брат, – сказал Гиз.
      – Мы вдвойне рады тебя видеть, – сказал Огерт, и Нелти кивнула:
      – Ты подоспел вовремя…
      Они распахнули дверь, открыли все окна, проветривая комнату. Они бросили в огонь душистую вистлугу-траву, пытаясь ее запахом перебить трупную вонь. Они навели подобие порядка – передвинули пару столов, расставили скамьи, сгребли обломки мебели в кучу. Пока Гиз вытаскивал на улицу мертвые тела, а Огерт возился с ишаком и лошадью, Нелти сидела рядом с трактирщиком, держала его за руки, нашептывала что-то, приводя в чувство. Вокруг ходила Усь, урчала, сердито подергивала хвостом, все никак не могла успокоиться…
      А старые друзья были спокойны.
      Огерт, Гиз и Нелти – они встретились после многолетней разлуки.
      Но почему-то им казалось, что никакой разлуки не было. Они не расставались. Они всегда были вместе.
      Всегда и везде.
      
      14
      
      Глаза трактирщика прояснились, и Нелти отпустила его руки.
      – Где?.. – очнувшийся Окен сильно заикался. – Где они?
      – Их больше нет.
      – Что произошло?
      – С ними справились мои братья. Один из них охотник, а другой… и другой тоже…
      – Я ничего не помню… – Окен озирался. – Что это со мной?
      – Ты посмотрел в глаза мертвяку. Но теперь все в порядке. Я помогла тебе…
      С улицы вернулись Гиз и Огерт, подошли, встали рядом с Нелти по разные стороны от нее, положили руки ей на плечи. Трактирщик Окен поднял слезящиеся глаза на мужчин; голова его дрожала, угол рта подергивался.
      – Спасибо вам, – сказал он слабым голосом.
      Гиз и Огерт пододвинули стулья, присели.
      – Нужно отсюда уходить, – сказал Огерт, бросив на стол связку ключей, подвинув ее к трактирщику. – Перекусим, чуть отдохнем – и сразу в путь.
      – Что-то случилось? – повернулась к нему Нелти.
      – Сюда направляется еще один отряд мертвяков, – ответил за брата Гиз. – Я видел их на дороге, и они заметили меня. Я удрал от них, но они идут следом. Время еще есть, но надолго задерживаться здесь нельзя.
      – У тебя есть лошади, трактирщик? – спросил Огерт.
      – Нет… – Окен говорил с трудом. – Они сгорели…
      – А можно их раздобыть где-нибудь поблизости?
      – Наверное, нет…
      – Что ж… – Гиз хлопнул себя по шее, раздавив отяжелевшего, насосавшегося крови комара. – Нелти, ты поедешь со мной. Огерт, ты поведешь трактирщика.
      – Я никуда не пойду, – запротестовал Окен. – Я останусь здесь.
      – Оставаться слишком опасно, – попытался переубедить старика Гиз. – Еще один отряд направляется прямо сюда. И он не последний, я уверен. Ведь твой трактир стоит на дороге к Кладбищу. Ты должен уйти с нами.
      – Мне некуда идти… – Окен отстранился от своих гостей и спасителей, словно боялся, что они попытаются увезти его силой. – Я хочу остаться здесь… в своем доме…
      – Ты погибнешь.
      – А может нет?.. Я спрячусь. А если даже меня и найдут… – Окен пожал плечами. – Некроманты тоже хотят есть… Зачем им меня убивать?.. – Трактирщик уже решил, что он сделает, когда останется один. Он выпустит кур, выгонит корову, заколотит двери и окна, заберется на чердак, втащит за собой лестницу. И будет там тихо, словно птица в гнезде, жить, через щели в кровле следя за округой, иногда спускаясь на землю, чтобы набрать яиц и принести свежей воды.
      – Я выживу… – пробормотал трактирщик. – Я пережду… Я дождусь…
      Он замолк, опустил голову, обхватил ее ладонями, закрыл уши, словно не желая больше ничего слышать. Огерт и Гиз смотрели на него, не зная, как поступить.
      Стало тихо.
      Звенели назойливые комары. Под окнами сонно стрекотали цикады, где-то далеко выводил рулады ночной соловей.
      Усь вскочила хозяйке на колени. Нелти погладила ее по голове – кошачьи уши были насторожены, нацелены куда-то, щетинки усов распушены.
      – Что там, Усь? – шепнула Нелти, пытаясь услышать то, что слышала кошка.
      Осинка трепещет.
      За стеной копошатся мыши.
      Лисица тявкнула.
      Спящая на дворе корова переступила с ноги на ногу…
      Или нет, не корова?..
      Нелти нахмурилась, шепнула:
      – Кто-то скачет… – Она выдержала долгую паузу, не двигаясь и не позволяя двигаться другим; добавила громче, уверенней, тревожней:
      – Сюда скачет… К нам…
      
      15
      
      Огерт и Гиз вывалились на улицу, спрятались в лопухах, растущих за покосившимся дровяным сараем. С этого места хорошо просматривалась дорога и подходы к трактиру. Отсюда можно было быстро и незаметно отступить в дом, выйти навстречу врагу или же напасть на него из засады.
      – Лошади сами скачут нам в руки, – сказал Гиз, убирая светящийся клинок в ножны.
      – Если только это живые лошади, – пробормотал Огерт, так и этак вертя свой костыль и пытаясь поудобней его пристроить.
      – А что, бывают лошади-мертвяки? – удивился Гиз. – Разве некроманты могут поднимать животных?
      – Некоторые могут.
      – Первый раз слышу…
      Окен и Нелти укрылись в доме.
      – Зачем они вышли? – недоумевал трактирщик, запирая дверь. – Их ведь всего двое, а там может оказаться целая армия.
      – Их не двое, – сказала Нелти. – Их больше. Мой старший брат, он не простой охотник… Он… Он… Он мне не совсем брат…
      Перестук копыт теперь слышался отчетливо. Нелти могла даже сказать, сколько лошадей скачет:
      – Там три всадника.
      – А пешие? – спросил Окен. – Пешие есть?
      – Больше ничего не слышу… А ты слышишь, Усь?
      Кошка не ответила…
      Огерт и Гиз, сидя на коленях среди лопухов, поджидали врага.
      – Не думаю, что это мертвяки, – негромко сказал Гиз. – Скорее некроманты.
      – Опять? У них что, место сбора в этом трактире?
      – Возможно…
      Словно тяжелый неровный камень катился с горы – все ближе и ближе – так звучали удары копыт в ночной тишине.
      – Спешат, – пробормотал Гиз, вглядываясь в ночь.
      – Тихо, – шепнул Огерт, втайне надеясь, что на этот раз ему не придется использовать свой проклятый дар.
      Огерт слишком устал. Он чувствовал, что с ним что-то происходит, но что именно – он понять не мог.
      Сколько раз можно делиться своей душой с мертвецами? Что случится за гранью?
      А может, грань уже пройдена?..
      Огерт боялся за себя. Боялся за своих друзей.
      – Послушай меня, брат… – Он тронул подавшегося вперед Гиза, привлекая его внимание. – Если тебе однажды покажется, что я странно себя веду… Если тебе покажется, что я опасен… Не раздумывай…
      – Вон они! – Гиз приподнялся, напружинился. Клацнула об устье ножен крестовина меча, блеснула на миг тонкая полоска стали.
      Черные тени неслись по дороге.
      – Их всего трое! – Гиз выхватил меч, не собираясь больше прятаться, выпрыгнул из укрытия. – Если увидишь, что мне туго, поднимай мертвецов!
      – Если увидишь, что со мной что-то не так, – вслед ему крикнул Огерт, – убей меня, не раздумывая!
      Но Гиз уже ничего не слышал.
      Он стоял посреди дороги, преградив путь летящим всадникам, и чувствовал, как пульсирующий жар растекается по мышцам.
      Охотник вышел на охоту…
      
      16
      
      – Может нам лучше подняться на чердак или спуститься в подпол? – неуверенно предложил Окен.
      – Как хочешь, – равнодушно сказала Нелти, прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы. – Но я останусь.
      Трактирщик вздохнул, огляделся, высматривая что-нибудь, годящееся в качестве оружия. Шагнул к очагу, снял с крючка тяжелую кованую кочергу. Опираясь на нее, словно на клюку, подошел к Нелти.
      – Что там?
      На улице заржали кони, что-то лязгнуло, загремело.
      – Посмотри сам, – сердито сказала собирательница. – Я слепа…
      
      17
      
      Всадники натянули поводья, подняв коней на дыбы, соскочили с сёдел, разбежались, окружив Гиза.
      На них были железные кольчуги и кожаные шлемы. Короткие плохонькие мечи, наверное, были выкованы из разбитых сошников в деревенской кузне. Двигались бойцы хоть и быстро, но как-то бестолково; свое неказистое оружие они держали неправильно – слишком жестко, чересчур высоко.
      Эти люди –
      живые люди

      – не умели драться.
      – Кто вы? – выкрикнул Гиз, не опуская меч и кружа на месте.
      – Кто ты? – спросили его в ответ.
      – Охотник на мертвяков. Меня зовут Гиз.
      – Что ты здесь делаешь?
      – Ваша очередь отвечать на вопрос!
      – Сперва ответь на наши!
      – Вы не в том положении, когда можно ставить условия.
      – Нас трое, а ты один!
      – Во-первых, даже трое вы не справитесь со мной, а во-вторых, с чего вы взяли, что я здесь один?
      – Ты некромант?
      – Разве я похож на некроманта?
      – Откуда нам знать?
      – Говорю же – я охотник.
      – Тогда иди прочь, охотник. Не мешай нам.
      – Помогите мне, и я не буду мешать вам.
      – Чего ты хочешь?
      – Поскорей убраться отсюда.
      – Поможем с радостью.
      – Но мне нужен конь.
      – Нам они тоже нужны…
      Разговор затягивался.
      Гиз не очень-то доверял этой троице. Они могли оказаться мародерами, грабителями, убийцами. Помимо мертвяков и некромантов в мире хватает всякой мрази.
      И он понимал, что эти люди также не могут доверять ему…
      
      18
      
      Нелти внимательно слушала разговор на улице, но могла разобрать лишь отдельные слова и обрывки фраз.
      Рядом сопел Окен.
      – Это люди, – сказала Нелти. – Не некроманты и не мертвяки.
      – Люди? Что им надо?
      – Не знаю. Но, кажется, они здесь неспроста. Посмотри, что они там делают…
      – Люди… – Окен перешел к окну, выглянул на улицу одним глазом.
      В свете поднимающейся луны мало что было видно.
      – Их трое, – сказал Окен. – И у них мечи. Они окружили твоего брата. Второго. А первого я не вижу.
      – Что еще?
      – На дороге лошади.
      – Посмотри внимательней. Как выглядят эти люди? На кого они похожи? Может ты знаешь их?
      – Я не вижу… – начал было Окен и осекся.
      – Что? – встревожилась Нелти.
      Один из незнакомцев чуть поднял голову, повернулся так, что лицо его на миг осветилось луной.
      – Я знаю его, – прошептал вдруг осипший Окен. – Я их знаю… – Он вцепился в подоконник тонкими пальцами, навалился на него сверху, словно хотел оторвать его. – Это они!
      – Кто?
      – Они! – взволнованный, взбудораженный Окен лез в окно. – Они вернулись!..
      
      19
      
      – Мы должны верить друг другу, – Гиз еще пытался договориться с незнакомцами. – Сюда направляется отряд мертвяков, он вот-вот будет здесь. Так что нам лучше держаться вместе. А сейчас давайте уберем оружие…
      – Ты первый!
      – Ладно, как скажете, – Гиз решил уступить. Он сунул клинок в ножны, вытянул перед собой пустые руки. Но пришельцы этим не удовлетворились.
      – Отстегни меч и положи его на землю, – потребовали они.
      – Ну нет! – возмутился Гиз.
      – Эй вы! – Из-за покосившегося сарая на открытое место выступил Огерт. Костыль, на который он опирался, издалека можно было принять за короткое копье. – Хватит болтать! Ловите своих лошадей и выполняйте все, что говорит охотник, если хотите жить.
      Троица переглянулась. Мгновение назад им казалось, что сила на их стороне, но теперь они в этом засомневались.
      – Кто вы и что вам надо? – напомнил свой вопрос Гиз. – Отвечайте!
      – Мы просто скакали мимо, – не сразу ответил один из незнакомцев. – И решили заглянуть сюда, чтобы перекусить. Мы слышали, что это единственное работающее заведение в округе. Нам сказали, что здешний хозяин все еще жив…
      Незнакомец лгал, Гиз чувствовал это.
      – Вам не повезло, – сказал охотник. – С сегодняшнего дня трактир закрыт.
      – А хозяин?.. – Чужаки подались к Гизу, их мечи поднялись еще выше. – Что с хозяином? Он мертв? Что вы с ним сделали?..
      Охотник понял, что эта троица сейчас кинется на него. Он уже хотел сказать, что старый трактирщик жив, что с ним все в порядке, но тут позади раздался громкий возбужденный голос:
      – Нат! Фис! Мок! – Трактирщик Окен, наполовину высунувшись из черного окна своего заведения, размахивал чем-то, напоминающим кочергу. – Вы вернулись! Вернулись!..
      Грошовые мечи опустились, смягчились лица под шлемами, потеплели глаза.
      – Трактирщик жив, – сказал Гиз, оглянувшись. – Это мы спасли его…
      
      20
      
      В очаге снова занялся огонь. Корчились на поленьях локоны бересты; потрескивая, плевались рубиновыми кубиками углей непрогоревшие головешки.
      Семь человек сидели за столом, положив руки на столешницу.
      – Мы пришли за тобой, отец, – сказал Нат, старший сын трактирщика. – Мы отвезем тебя в Гиморт. В городе не так опасно, как здесь.
      – А как же таверна? – Окен выглядел немного растерянным.
      – Когда все закончится, ты вернешься. Если захочешь.
      – Но где я буду жить?
      – В моем доме, – сказал Фис, средний сын трактирщика. – С моей семьей.
      – Ты женился? – удивился Окен.
      – Давно. И у меня двое детей, мальчик и девочка.
      – У меня есть внуки? – еще больше удивился Окен. Он покачал головой, неуверенно улыбнулся, посмотрел на своих сыновей, взглянул на гостей, повторил гордо: – У меня есть внуки!
      – Ты присмотришь за ними, пока меня не будет, – сказал Фис.
      – Ты куда-то собрался? – встревожился Окен.
      – Мы все собрались, – сказал Мок, младший сын трактирщика.
      – Как? Куда? – недоуменно спросил Окен. – Мы только встретились, а вы уже куда-то уходите?
      – Беда на дворе, отец, – сказал Фис. – Не время отсиживаться.
      – Король созывает ополчение, – добавил Мок.
      – Я уже состою на службе, – сказал Нат. – И мне приказано собрать всех мужчин, кто захочет присоединиться к королевской армии.
      – Мы идем на войну, – сказал Фис.
      – А перед этим решили заехать к тебе, – сказал Мок. – Чтоб увезти в безопасное место.
      – Собирайся, – сказал Нат. – Времени в обрез. И даже не думай спорить…
      Окен какое-то время разглядывал сыновей; губы его шевелились, словно он говорил что-то, возражал беззвучно. Потом трактирщик вздохнул и приподнялся. Он не знал, что делать. Сперва он зачем-то шагнул к очагу, но развернулся; направился было к стойке и сразу остановился, посмотрел в сторону кухни, оглядел полки, заставленные поблескивающей в полумраке посудой. Сказал дрожащим голосом:
      – Мне нечего брать.
      – Тогда пошли, отец.
      – Погодите, – вмешался Огерт. – Помогите и нам выбраться отсюда.
      – Лошадей на всех не хватит, – отстраненно сказал Фис.
      – У нас есть еще одна, – сказал Гиз. – Итого четыре. А нас всего семеро.
      – Шестеро, – сказал Огерт. – У меня есть Бал.
      – Осла придется оставить, – сказал Гиз. – Ему не угнаться за лошадьми.
      – Бал пойдет с нами, – нахмурился Огерт. – Я не собираюсь бросать его.
      – Но, Огерт…
      – Нет, Гиз, даже не думай об этом! Я и Бал неразлучны.
      – Ты отстанешь!
      – Не беспокойся…
      – Шестеро или семеро – неважно, – перебил их Нат. – Мы не собираемся перегружать лошадей, впереди долгая дорога. А вас мы не знаем. Так что выбирайтесь сами.
      – Они спасли мне жизнь, – негромко заметил Окен.
      – Думаю, они спасали свои жизни, – сказал Мок. – А ты просто оказался рядом.
      – Но если б не они, я был бы мертв.
      – И что ты предлагаешь, отец?
      – Ладно, – Гизу порядком надоел этот бесполезный разговор. – Увозите своего старика, а мы и без вас как-нибудь обойдемся.
      – Договорились, – сказал Мок и отодвинулся, собираясь встать.
      – У меня есть телега, – возвысил голос Окен. – Стоит во дворе.
      – Отец! – попытался вразумить его старший сын. – Посмотри на этих людей! Ты знаешь, кто они такие? С чего ты взял, что они на нашей стороне? Теперь нельзя верить каждому встречному!
      – Мы впустую теряем время, – зло сказал Огерт. – Мертвяки приближаются.
      На улице испуганно заржала лошадь.
      – Нет… – Нелти, до этого момента не проронившая ни слова, вскинула голову. В ее слепых глазах отражался огонь. – Мертвяки уже здесь.
      
      21
      
      Черные фигуры, покачиваясь, брели по дороге, и казалось, что это сама тьма течет, шевелится.
      Мертвяков было много, наверное, несколько сотен. Первые из них уже подошли к дому, а хвост колонны все еще скрывался в ночи.
      Гиз медленно прикрыл ставень, запер его, осторожно закрыл оконную раму.
      – Можете забыть о своих лошадях, – мрачно сказал он сыновьям трактирщика.
      Они не ответили. Круглыми глазами смотрели они на охотника, боясь двинуться, сдерживая дыхание.
      – Страшно? – усмехнулся Огерт. – Привыкайте. Вы ведь, кажется, на войну собрались…
      Мертвяки расхаживали под окнами, скрипели зубами, хрипели, царапали запертую дверь, стучали в закрытые ставни. Они уже взломали курятник и теперь живьем жрали истошно орущих птиц.
      – Что будем делать? – Гиз запер последнее окно. – Мне с этой ордой не справиться. Пожалуй, старший брат, нам потребуется твоя помощь.
      – Последнее время я слишком часто использовал свой дар, – Огерт покачал головой. – Может, сегодня как-нибудь обойдемся?
      – У тебя есть другой план?
      – Да… Твой конь и мой ишак на дворе. Там же стоит телега. Двор заперт, ворота крепкие. Мертвяки нас пока не заметили…
      – Мы можем попасть на двор, не выходя на улицу? – Гиз, поняв замысел Огерта, живо повернулся к трактирщику.
      – Да, – отозвался Окен, крепко сжимая увесистую кочергу. – Через чулан.
      – Показывай дорогу. Время дорого…
      
      22
      
      Они прихватили связку ключей, масляную лампу и несколько головешек. Окен шел первым, следом двигался Гиз, от него не отставал ковыляющий Огерт. Некромант опирался на плечо Нелти и подсказывал ей, где очередной порожек, где ступенька, где надо повернуть, а где пригнуть голову. Притихшие сыновья трактирщика замыкали процессию.
      Дверь на двор была такая низкая, что больше походила на лаз.
      – Осторожней здесь, – обернувшись, сказал Окен.
      – Да, – пробормотал Огерт, – осторожность не помешает…
      На дворе было темно.
      Трактирщик поднял лампу над головой, но крохотный огонек не мог разогнать тьму.
      – Сейчас, – Окен передал светильник Гизу, растворился во мраке. Вернулся через миг с охапкой сена, бросил ее на земляной пол, примял, притоптал, поджег головешкой. Сухое сено занялось сразу, рыжее пламя осветило бревенчатые стены и низкий потолок.
      В стойле заворочалась корова, замычала протяжно, недоумевающе.
      – Тихо! – метнулся к ней Окен. – Тихо, родная!
      Задрав верхнюю губу, громко фыркнул привязанный к подпирающему потолок столбу жеребец, дернул головой, ударил копытом.
      – Быстрее!
      Телега стояла возле ворот. Она была завалена каким-то мусором – развалившимися корзинами, вязанками хвороста и прелыми мешками; ее колеса вросли в землю.
      – Навались, – пропыхтел Гиз, отложив меч и взявшись за деревянные спицы.
      Совместными усилиями они сдвинули телегу с места, откатили ее к дальней стене, развернули оглоблями к закрытым воротам.
      Пламя угасало.
      – Мок, принеси еще сена! Нат, хомут на стене прямо за тобой! Фис, где-то там в углу должна быть дуга! – командовал сыновьями трактирщик Окен.
      Мертвяки все же услышали шум, учуяли людей. Они застучали, заколотили в ворота, они пробовали сбить замок, они заглядывали в единственное маленькое оконце – в узкую, ничем не закрытую отдушину – совали в нее руки, тянулись, пытаясь достать, зацепить бегающих по двору людей.
      – Придется прорываться! – Гиз держал брыкающегося жеребца, не желающего впрягаться в телегу. – Незамеченными уже не уйти!
      В огонь полетели старые корзины. Вихрем взвились к потолку искры.
      – Осторожней! – крикнул Окен.
      – Кто-то должен будет выйти, чтобы отпереть ворота! – Гиз усмирял жеребца. – Огерт, не пора ли использовать твой дар?
      – Еще не время, – пробормотал Огерт, придерживая вздрагивающие ворота, и чувствуя, как холодеет в душе, и леденеет сердце.
      – Что ты говоришь?
      – Еще не время…
      Мечущиеся Мок, Фис и Нат помогали отцу запрягать жеребца, но вреда от них было больше, чем пользы.
      Разваливались, рассыпались пылающие корзины, трещали пересохшие прутья, стреляя мелкими углями во все стороны. Дым щекотал горло, ел глаза. Испугано, жалобно мычала корова. Упрямый жеребец, не привыкший к тележной упряжи, ярился, но ничего не мог поделать с настойчивыми сильными людьми.
      – Погонишь во всю мочь! – наказал Гиз трактирщику. – Конь горячий, пронесет сквозь любой строй!
      Спокойная Нелти стояла возле тихого, невозмутимого ишака и поглаживала кошку. Собирательница верила, что все будет в порядке, ведь Гиз и Огерт были здесь.
      – Горим! – испуганно крикнул кто-то из сыновей Окена.
      По жердям потолка расползался огонь, вспыхивали торчащие клочья старой соломы, сыпалась вниз тлеющая труха.
      Гиз бросился к Нелти, подхватил ее, перенес в телегу.
      – Вы трое! – Он обращался к сыновьям трактирщика. – Пришла пора показать удаль!
      Ворота вздрагивали.
      Огерт упирался в них ледяными ладонями.
      Лязгал замок.
      – Мы расчистим путь, – Гиз помахивал мечом, – и откроем ворота.
      – Нет, – прохрипел Огерт. – Не надо…
      – Срубайте головы и отсекайте конечности! – Гиз не услышал старшего брата. – Увлекайте мертвяков за собой, выманивайте их, и помните три правила: не смотрите им в глаза, не касайтесь их, и не разговаривайте с ними!
      – Не надо! – Огерт медленно повернулся. Напряженное лицо его изменилось до неузнаваемости: на лбу и висках вздулись вены, рот перекосился, скулы обострились, глаза словно выцвели. – Я разобью замок… – просипел он. – И открою ворота…
      – Некромант! – сыновья Окена попятились, выставив перед собой клинки, отгородившись ими от Огерта и Гиза.
      – Нужно спешить… – шипел, надвигаясь, Огерт. Холодный туман окутывал его высокую фигуру. – Спешить на Кладбище… – Сейчас он не опирался на костыль. Он лишь немного подволакивал больную ногу, чуть прихрамывал. – Быстрей!.. – В голосе его не было ничего живого. – Быстрее!..
      – Некромант! – В голосах людей слышались страх, отвращение и ненависть.
      – Да! – рявкнул Гиз. – Он некромант! И он выведет нас отсюда! Так что же вас не устраивает?
      Огонь растекся уже по всему потолку. Выпучивший глаза жеребец хрипел, и только твердая человеческая рука, держащая узду возле самых удил, не давала ему впасть в безумство.
      – Опустите мечи! – приказал Окен сыновьям. – Слышите меня?
      – Отец! Это же некромант!
      – Он на нашей стороне.
      – А если это ловушка?
      – Мы уже в ловушке!..
      Дышать горьким горячим воздухом становилось все трудней. Жар сушил кожу, всюду летал пепел, искры брызгали с потолка.
      – Уберите оружие! – приказал Гиз.
      – Уберите! – поддержал его Окен.
      И бойцы-неумехи, переглянувшись, послушались – опустили мечи, насупились, понурили головы, словно провинившиеся подростки.
      – Быстро к воротам! Рубите всех, кто полезет внутрь!
      Сыновья Окена больше не противились. Они признали лидерство Гиза и были готовы выполнять все, что он скажет.
      Гиз помог Огерту забраться в телегу, отдал ему меч. Затем метнулся к ишаку; присев, поднырнул под него, выпрямился, оторвав животное от земли. Перенес его в повозку, бросил на охапку соломы рядом с Нелти.
      – Держи его, сестра! Это ноги Огерта!..
      Ворота вздрагивали от мощных ударов – подчинившиеся Огерту мертвяки уже почти сбили прочный замок.
      Гиз бросился к выходу, обернулся, крикнул, давясь дымом:
      – Как только распахнутся! С места! Во весь опор! – и увидел, что старый трактирщик, бросив поводья, соскочил с телеги, побежал куда-то.
      – Куда? – заорал Гиз, решив, что старик от страха потерял голову. – Назад! На место!..
      Огерт, забыв о костыле, забыв почти обо всем, поднялся на ноги.
      По ту сторону ворот упал на траву искореженный замок.
      Створки начали медленно расходиться.
      – Стоять! – Гиз почувствовал нерешительность сыновей трактирщика, подскочил к ним, оскалился: – Ни на шаг! Не отступать! Насмерть стоять! – Он снова обернулся.
      Ни Огерт, ни Нелти не могли сейчас управлять жеребцом.
      А трактирщик…
      В открывающиеся ворота сунулся мертвяк. Гиз бросился ему навстречу, одним ударом снес голову, вторым ударом отсек руку с плечом, третьим – обрубил ногу чуть пониже колена.
      – Не трогайте его! – Гиз растолкал оторопевших вояк. – Вышвырните наружу! Вилами!..
      За воротами словно рой шевелился – плотный, черный. Послушные Огерту мертвяки пытались оттеснить от ворот все прочую нежить.
      Некроманты боролись за власть над мертвыми.
      Полыхала крыша.
      А трактирщик Окен, ласково что-то приговаривая, выводил из стойла корову.
      
      23
      
      Обожженные, окутанные клубами дыма, они вырвались на свежий воздух и врезались в толпу мертвяков.
      Четверка воинов на бегу орудовала мечами.
      Всхрапывающий жеребец раскидывал мертвецов грудью, топтал их подкованными копытами.
      Словно по ухабам прыгала по телам старая телега.
      А за телегой, жалобно мыча, семенила привязанная корова…
      Бой длился считанные мгновения. Вырвавшиеся из окружения люди растворились в ночи.
      А оставшиеся без добычи мертвяки еще долго сражались друг с другом.
      Бились, пока не затих на дне скрипучей телеги Огерт-некромант…
      – Ушли, – выдохнул Гиз и отложил меч. – И даже никого не потеряли.
      – Я потерял дом, – с тоской сказал Окен, оглянувшись на далекое зарево пожара.
      – Зато нашел сыновей, – сказала ему Нелти.
      – А еще у тебя осталась корова, – добавил Гиз.
      Старый трактирщик посмотрел на своих новых друзей, улыбнулся неуверенно, потом тяжело вздохнул и отчего-то заплакал.

  • читать дальше: СТЕНЫ КЛАДБИЩА