Страж могил Михаил Кликин
Страж Могил
охотник | собирательница душ | НЕКРОМАНТ
придорожная харчевня | стены кладбища
набат | кхутул | три цветка

      1
      
      Тонкий фитиль плевался горячим жиром. Рыжий лепесток пламени задыхался в тяжелом влажном воздухе, трепетал, словно однокрылый яркий мотылек. Струйка чада – призрак фитиля – поднималась к высокому каменному потолку и утекала в узкое зарешеченное окно.
      – Завтра я тебя обезглавлю…
      В тесной тюремной камере находились двое – палач и его жертва. Они смотрели друг другу в глаза. Первый говорил, второй пока молчал.
      – Но у нас еще целая ночь впереди. И поверь мне, это будет самая длинная ночь в твоей жизни…
      Из огромного кожаного мешка палач доставал пыточные инструменты. Он не торопился, он был мастером своего дела и знал, что страх, порой, оказывается гораздо результативней боли.
      – Я выпущу наружу все твои сухожилия. Я буду дергать их, и ты будешь прыгать, словно карась на сковородке…
      Щипцы, ножи, иглы, зажимы – все это аккуратно раскладывалось на низенькой лавочке, стоящей у ног связанной жертвы.
      – Я затолкаю тебе под ногти железные занозы, а потом начну медленно их вытягивать. Я выдергаю тебе все зубы, а на их место вколочу ржавые гвозди…
      Пленник не обращал внимания на жуткие инструменты. Он смотрел в лицо палачу. Спокойно смотрел, твердо. И все еще молчал.
      – Я умею разговорить человека… – Из мешка появилась большая жаровня, похожая на медный барабан. Из нее сыпались хлопья пепла, внутри гремели древесные угли. – Я любого человека могу превратить в зверя. У меня кто угодно завизжит свиньей, завоет волком, заревет медведем… И нечего на меня так смотреть, это тебе не поможет…
      От холодного взгляда жертвы палачу было не по себе. Он знал с кем имеет дело, и это обстоятельство также не способствовало его спокойствию.
      – Правый твой глаз я проткну крючком и медленно вытащу. Так вытащу, что ты увидишь это левым глазом. И даже не надейся зажмуриться – не выйдет…
      Пленник и не думал зажмуриваться. Кажется, он еще ни разу не моргнул.
      Палач, продолжая бормотать угрозы, разжег жаровню. Через специальные отверстия сунул внутрь медные стержни.
      – Я твою шкуру опалю так, что она вся пузырями пойдет и лоскутами сползать будет…
      Неожиданно узник хмыкнул, и палач вздрогнул, вскинулся, набросился на пленника:
      – Заткнись! Иначе я весь твой рот в один миг выжгу!
      Пленный снова хмыкнул, громче, отчетливей, сказал:
      – А я-то думал, что ты хочешь меня разговорить.
      – А ты мне и с выжженным ртом все выложишь!
      – Ты так уверен?
      – Я в этом не сомневаюсь.
      – А тебе сказали, кто я такой?
      – Сказали.
      – И неужели ты меня не боишься?
      – Нет!
      – А зря… – Пленник пристально смотрел в лицо палача, и тот вдруг почувствовал, как слабеют его руки. – Я ведь редко прощаю тех, кто мне угрожал. – Глаза пленника изменились, зрачки сузились, взгляд сделался тяжелым и размытым. И голос его, вроде бы, тоже изменился.
      – После того, как твоя голова скатиться с плахи, ты никому не будешь страшен.
      – Это случится завтра утром. Так что у нас еще целая ночь впереди.
      Палачу вдруг показалось, что по высокому потолку скользнули крылатые тени. Он поднял голову, оглядел каменный свод, посмотрел на светильник, на окно.
      – Ночь – это наше время, – зловеще прошептал узник и подался вперед. Руки, которые были крепко связаны у него за спиной, каким-то образом оказались свободны, и он схватил растерявшегося палача за кожаный фартук, рванул его к себе, рявкнул в самое ухо: – А теперь?! Теперь тебе страшно?!.
      Перепуганный палач потерял равновесие и упал на колени. Он бестолково дергался, задыхался, хрипел. По каменным стенам прыгали тени, под потолком бились черные крылья, на полу метались живые серые комья. Было холодно, смертельно холодно – мышцы онемели, заледенела кровь, сердце зашлось.
      – Теперь ты понял, кто я такой? – исступленно кричал освободившийся пленник. – Теперь ты знаешь, что такое страх?..
      Опрокинулась лавка, со звоном разлетелись инструменты, перевернувшаяся жаровня разбрызгала искры.
      Два обезумевших человека, крепко сцепившись, катались по ножам, щипцам, углям, крысам, бились о стены, о запертую дверь, хрипели, рычали, словно звери, кричали дико, грызлись, царапались…
      Сейчас в них не было ничего человеческого…
      
      2
      
      Они пришли в себя одновременно. Разжали пальцы, отпустили друг друга, расползлись. Палач трясся, дикими глазами смотрел на узника. А тот, тяжело дыша, сидел на полу и недоуменно разглядывал связку ключей в своей руке, словно пытался понять, как она у него очутилась.
      – Что произошло?
      Вокруг валялся пыточный инструмент, перевернутая жаровня еще дымилась, пол был усеян невесть откуда взявшимися тушками крыс и летучих мышей.
      – Что произошло? – повторил пленник. Он посмотрел на забившегося в угол палача и, кажется, все понял.
      – Опять… Не удержал… Я надеялся, но дар пересилил… – узник словно оправдывался. – Я не хотел… Не думал, что так получится… Мне просто нужно выбраться отсюда…
      Палач, похоже, был в полуобморочном состоянии. Отвисшая челюсть его дрожала, глаза были полны ужаса, на правом виске серебрились только что бывшие черными волосы, и сочился кровью широкий порез на щеке.
      – Давай же, соберись… – пробормотал узник, распутывая веревки на ногах. Непонятно было к кому он обращается – к себе или же к палачу. – Все уже кончилось… Вставай… Слышишь, вставай!.. Нам нужно выйти отсюда!.. Я должен встретиться с теми, кто отправил меня в камеру и дал тебе эту работу… Я хочу еще раз переговорить с ними…
      
      3
      
      Как же они догадались, что он некромант? Каким образом они это определили? Что натолкнуло их на эту мысль, и что утвердило их в подозрениях? В чем он ошибся, чем выдал себя?
      Все это оставалось для него загадкой.
      И загадку эту необходимо было решить.
      Огерт пришел в этот город заработать немного денег. Или, как сказала бы Нелти, он пришел сюда, чтобы «заняться своим делом».
      «Своим делом» Огерт занимался уже много лет. Некоторые люди считали, что он охотник на мертвяков, но это было не так. Охотником был Гиз.
      Огерт же был некромантом.
      Конечно, он никому не говорил, кто он такой на самом деле – слишком опасно это было.
      «Дар – это просто умение, это способность, средство, инструмент, – любил повторять Страж Могил. – Человек сам решает, как ему распорядиться своим даром. Вот потому всегда нужно судить человека, но нельзя судить его дар.»
      Мало кто из людей был способен безоговорочно принять эту истину. Мало кто из простых людей мог поверить некроманту.
      Да и сам Страж поправлялся порой:
      «Но бывает и так, что дар начинает управлять человеком. Это случается, когда человек уже не мыслит себя без дара, когда он считает, что сам он и есть этот дар…»
      Огерт хорошо помнил уроки Стража и старался не совершать ошибок, о которых предупреждал наставник. Кроме того Огерт знал, как меняется человек, когда частица его души отдана другому телу – телу мертвеца.
      Потому-то Огерт использовал свой дар лишь в исключительных случаях.
      Огерт боялся перестать быть собой…
      
      4
      
      Обнявшись, словно закадычные друзья, перебравшие хмельного напитка, они брели по тюремному коридору, освещенному факелами. Они раскачивались и хватались за сырые холодные стены, и любой посторонний наблюдатель решил бы, что эта пара действительно пьяна.
      Но здесь не было посторонних наблюдателей. В ночное время здесь не было даже охранников.
      Огерт, крепко обняв своего палача за шею, прыгал на одной ноге. Просто идти он не мог. От второй его ноги, на вид вполне здоровой, не было никакого толку. Она волочилась за ним, словно пристегнутый мешок с песком – такая же тяжелая и раздражающе неудобная.
      – Сколько стражников на выходе? – спросил Огерт.
      – В ночной смене двое, – ответил палач, задыхаясь, но не пытаясь вырваться. Острый ланцет был прижат к его плечу, возле самой шеи.
      – Что они сделают, когда увидят нас?
      – Тебя убьют. На меня не обратят внимания.
      – Они знают, кто я такой?
      – Конечно.
      – Тогда почему их только двое?
      – Потому что мы вовремя избавились от всех своих мертвецов. Так что в городе ты никого не сможешь призвать на помощь. Охранники это знают.
      – А от дохлых животных вы тоже избавляетесь?
      – Нет.
      – Я так и думал.
      – Разве некроманты могут оживлять зверей?
      – Некоторые.
      – Это невозможно!
      – Тогда объясни, откуда взялись в тюремной камере крысы, и почему они перегрызли связывающую меня веревку?
      Палач не нашелся, что ответить. Да и не хотел он отвечать…
      Они добрели до полого поднимающихся ступеней, остановились перед ними, тяжело дыша.
      – Ты ведь не убьешь меня? – спросил палач, не понимая, почему он до сих пор еще жив.
      – Пока не собираюсь, – ответил Огерт. – Но было бы заманчиво получить в свое распоряжение послушного, сильного, не знающего ни боли, ни страха мертвяка.
      Палач содрогнулся.
      – Впрочем, если ты поможешь мне выбраться, то я тебя не трону, – сказал Огерт и наставил острие ланцета точно на пульсирующую шейную артерию. – Выбирай скорей…
      
      5
      
      Затянутое пластинкой слюды окошко было темно, словно сама ночь.
      – Ну как там? – спросил пожилой стражник у своего молодого напарника, только что вернувшегося с улицы.
      – Ни зги не видно, – ответил тот. – И небо черно.
      – Дождь будет.
      – Откуда знаешь?
      – Ноги ломит. У меня перед дождем всегда кости ноют – примета верная.
      Под потолком затрепыхалась летучая мышь, и они одновременно подняли головы.
      – Нечисти всякой развелось, – пробормотал молодой стражник. – Откуда только она берется?
      Мышь зацепилась за стропила и повисла вниз головой, завернувшись в крылья.
      – Это разве нечисть, – пренебрежительно сказал пожилой страж. – Настоящая нечисть сейчас по ту сторону крепостной стены. Да еще здесь, в камерах, – он кивнул на железную дверь, запертую на два стальных засова.
      – А может зря мы с ними так? Может не стоило связываться? Жили бы мирно, спокойно. Как думаешь? Вдруг еще не поздно договориться?
      – Ты о чем это? – нахмурился пожилой охранник.
      – А то ты не знаешь… – нехотя ответил молодой страж. – Люди поговаривают, что все из-за этой темницы. Говорят, некроманты злы на наш город. Потому и ополчились, осадили нас. А не будь ее, жили бы мы себе тихо… Всякое говорят, сам, наверное, слышал…
      – Слышал, да не слушал, – рассердился пожилой страж. – Ты что, забыл, что нам поручено? Или хочешь против воли Короля пойти?
      – А где он сейчас, твой Король? – повысил голос молодой стражник. – Мы тут отдуваемся за него, а он словно пропал вовсе. Может и нет никакого Короля? Может умер давно?
      – Ты что это говоришь?!
      – Говорю то, что от других слышал!
      – Бабьи сплетни разносишь?!
      – Не бабьи! Все уже шепчутся, ропщут! Где Король? Где его армия? Вокруг нас войско мертвяков, а он как сквозь землю провалился!
      – Значит есть у него другие дела!
      – Какие?! Нас защищать – вот его главное дело!
      – А твое дело слушать меня, а не слухи!
      Они кричали друг на друга в полный голос, и потому не сразу услышали стук, доносящийся из-за тяжелой, запертой на стальные засовы двери. А когда услышали, разом смолкли. Какое-то время они пристально разглядывали дверь, словно надеялись увидеть, кто за ней стоит, и что вообще там происходит.
      Стук смолк. Потом возобновился. Теперь, кажется, в дверь били ногой.
      – Стучит, – сказал пожилой страж.
      – Вроде бы рано еще, – неуверенно сказал его молодой напарник.
      – Может, случилось что?
      – Да что там может случится?
      – Ну, мало ли…
      Младший страж взял со стола взведенный арбалет. Пожилой охранник вытащил меч из ножен, нахлобучил шлем. Буркнул, словно оправдывался:
      – Предписанием положено… Мало ли что… – Он шагнул к двери, вынул из скоб первый засов. Покосился на напарника – тот уже стоял на своем месте – у дальней стены, в затененной нише – только наконечник тяжелого арбалетного болта поблескивает.
      – Готов?
      – Готов.
      Они не ждали нападения. Они не верили, что кто-то из трех плененных, приговоренных к казни некромантов может освободиться.
      Они просто выполняли инструкции…
      Пожилой страж вытащил второй засов. Ногой придавил потайную кнопку на полу, толкнул плечом дверь, одновременно шагнул назад и выставил перед собой клинок.
      – Сколько можно ждать! – ворвался в комнату голос палача. – Выпустите меня! Быстрее!
      Открывшийся проход был перегорожен чугунной решеткой. За ней стояло двуглавое всклокоченное существо, горбатое, перекошенное так, что не разобрать, где у него ноги, где руки. Оно-то и кричало знакомым голосом палача:
      – Чего стоите?! Говорю же – быстрей!..
      Несколько мгновений пожилой страж оторопело рассматривал орущее чудище, со спины освещенное отблесками факелов.
      – Чего уставились?! Открывайте!
      – Это ты? – Наконец-то охранник понял, что видит растрепанного, скособоченного палача, взвалившего на спину еще кого-то. – Кого приволок? Зачем?
      – Некогда! Помогите скорей! – Палач, похоже, был слегка не в себе.
      – Кто это на тебе? – Страж не обязан был выполнять распоряжения палача. – Уж не тот ли некромант, которого сегодня поймали?
      – Да, это он! И хватит болтать! Его надо вытащить на свежий воздух! Ему нужен лекарь, немедленно!
      – Ты опять перестарался? Но к чему такая спешка?
      – Он нам необходим! Он не должен умереть! Ты что, остолоп, не понимаешь, что от этого сейчас зависит судьба города?!
      – Хочешь сказать, это его мертвяки нас осадили? Тогда, может быть, не нужно дожидаться казни? Давай прикончим его сейчас!
      – Да он уже почти мертв! И это не его мертвяки!
      – Так в чем дело? – Пожилой страж не спешил поднимать решетку. Больно уж подозрительно все это выглядело.
      – Он знает всех некромантов, которые собрали здесь свои отряды! Он знает, где их можно найти, и как с ними можно справиться! Он уже начал говорить, но потом вдруг задохнулся и потерял сознание! Кажется, он подавился языком! Нужен лекарь! Как можно скорей!
      – Вот незадача… – Страж опустил меч, почесал в затылке, покосился на напарника, все еще прячущегося в темной нише. – Что же делать-то?
      В инструкциях ни про что подобное сказано не было.
      – Он же сдохнет сейчас! Он уже весь синий!
      – Может вызвать лекаря сюда?
      – Да ты что?! Пока сюда, потом назад! А если ему инструмент понадобится? Опять возвращаться?
      – Пока мы тут болтаем, лекарь бы уже был здесь, – пробормотал страж. Он колебался. Он не знал, как поступить.
      – Ну же! Думай скорей! – не унимался палач. Он чувствовал холод острой стали на своей шее, и это леденящее ощущение придавало искренность каждому его слову.
      – Ладно! – решился стражник. – Вытяни руку, закрой глаза!
      – Что? – не понял палач. – Зачем?
      – Делай, как я сказал!
      – Ладно… – Палач, прислонившись к решетке, вытянул перед собой правую руку, зажмурился. Стражник подался вперед, бритвенно острым клинком полоснул палача по предплечью. Надрезанная кожа разошлась, обнажив темное мясо, похожее на мякоть перезревшей ведьминой ягоды. Рана вспухла кровью, тяжелые капли разбились о каменный пол, расплылись черными кляксами. Палач вскрикнул, охнул, отшатнулся, едва не упав.
      – Тихо! – прикрикнул на него стражник. – Я лишь проверил, не мертвяк ли ты. Теперь осталось проверить, не притворяется ли наш некромант. Ну-ка, поверни его ко мне!
      Палач, пошатываясь, цепляясь за решетку, неуклюже повернулся. Страж ткнул мечом в болтающуюся ногу некроманта, всадил клинок в бедро, повернул, медленно вытащил. Признал:
      – Вроде бы, действительно без сознания… Эй, Лаук! – позвал он напарника.
      – Да? – Казалось, парень вышел прямо из стены.
      – Держи их на прицеле. Я подниму решетку…
      
      6
      
      «Цени все, что происходит с тобой в жизни. Понимай, что у любого даже самого неприятного события может быть еще более неприятная замена. Помни – порой и зло может сослужить добрую службу. Знай – меньшее зло – это уже добро.»
      Так наставлял Страж Огерта, когда тот привыкал жить с одной ногой…
      «Калека» – Огерт сам себя так называл. Но никогда и никому он не позволял употреблять в его адрес это слово.
      «Калека» – в звучании этого слова он слышал жалость. В этом слове были слабость, безволие и бессилие. Оно навевало тоску. Оно было словно приговор.
      Да, Огерт понимал, что ослепшей Нелти повезло еще меньше. И поэтому он соглашался с утверждением Стража о том, что у любого даже самого неприятного события может быть еще более неприятная –
      страшная
      – замена.
      Но вот с тем, что и зло может сослужить добрую службу, – с этим Огерт не мог согласиться.
      Разве омертвелая нога лучше живой? Что она может? Какой от нее прок?
      Огерт не мог ответить на эти вопросы до того самого дня, когда в его бесчувственное бедро вонзили клинок, повернули и медленно вытащили.
      
      7
      
      Грохотала поднимающаяся решетка.
      Один из стражей крутил ворот небольшой лебедки. Второй прижимал к плечу приклад арбалета.
      Под потолком трепыхалась летучая мышь.
      В черном слюдяном окошке отражался огонек светильника.
      На тумбочке стояла бочка с водой. В небольшом шкафчике лежал круг сыра и ржаной каравай.
      Оружия здесь хватило бы на десятерых бойцов…
      Даже сквозь ресницы Огерт видел каждую мелочь, каждую деталь. Он был готов к любому повороту событий. Только смерть не устраивала его…
      Решающий момент близился.
      – Скажи, пусть он поможет тебе затащить меня… – прошептал Огерт палачу на ухо. – И даже не пытайся меня перехитрить. Помни о своей шее…
      Решетка остановилась.
      Отзвуки грохота умерли в тесном тюремном коридоре.
      
      8
      
      – Помогите мне его затащить! – прохрипел палач. – Я не удержу! Быстрей!.. – Он не притворялся. Он с трудом стоял на ногах. Если бы не стена и не страх, он давно бы уже свалился.
      – Кажется, ты собирался его нести к лекарю, – недовольно сказал пожилой страж, выпуская ворот лебедки и снова берясь за меч.
      – Я донесу! Только помоги его перехватить! Он сползает.
      – Как же ты надоел своими стенаниями!
      – Как мне надоела твоя тупость!
      – Еще одно слово и…
      – Заткнись и хватай его! Иначе утром Совет узнает, как ты лишил город последней надежды на спасение.
      – Ты мне угрожаешь?
      – Я тебя умоляю!..
      Они стояли друг напротив друга – палач, выполняющий приказания некроманта, и пожилой страж, привыкший действовать по инструкциям.
      На полу растекалась черная кровавая лужа.
      – Ладно, – сдался страж. – Помогу… – Он обернулся, убедился, что молодой напарник в любое мгновение готов разрядить арбалет, убрал меч в ножны. Сказал:
      – А утром я обо всем доложу Совету… – и почему-то сразу почувствовал себя намного уверенней, словно после этих слов вся ответственность за принятое им решение легла на Совет.
      
      9
      
      Охранник был совсем рядом.
      Огерт затаил дыхание.
      Острый ланцет, наставленный палачу в шею, прятался в длинном свободном рукаве тюремного одеяния, и Огерт надеялся, что страж не углядит металлический блеск отполированного лезвия.
      Не успеет…
      Было довольно темно. Колеблющийся свет факелов и светильников обманывал зрение. В узком коридоре темницы шевелились тени, и каждая из них могла обрести плоть и соскользнуть со стены…
      «Наверное, здесь нашлась бы работа для Нелти… – подумал Огерт, плотно закрывая глаза. – Эти камни впитали много человеческих страданий…»
      Стражник коснулся его плеча. Буркнул что-то недовольное. Затем подхватил Огерта под мышку, чуть приподнял, взвалил на плечо, помогая палачу освободиться от ноши…
      Лучшего момента не будет.
      Огерт распахнул глаза, схватил стража за шею, отпустил палача, ударил его здоровой ногой, отбрасывая к стене, и закричал так, что самому страшно стало…
      
      10
      
      Лаук не успел понять, что произошло.
      Ему показалось, что его старший товарищ и обессилевший палач выронили полумертвого некроманта. Он даже подался вперед, собираясь спросить, не нужна ли им помощь.
      И услышал крик.
      – Не двигаться! Один шаг, и он труп!..
      Лаук вдавил приклад арбалета в плечо.
      – Хотите жить, замрите! Иначе превратитесь в мертвяков! – грохотал голос.
      Сцепившиеся фигуры застряли в дверном проеме. Лаук целился в них, но не решался выстрелить.
      Он не знал в кого попадет.
      И он не был уверен, что выстрел изменит ситуацию к лучшему.
      – Опусти арбалет, парень! Замри! Не вынуждай меня убивать!..
      Лаук шагнул вперед, и тут же застыл, осознав, в каком положении они все оказались.
      В руке недавнего пленника блестело лезвие. По нему текла тонкая струйка крови. Старший караульный Зонг замер, боясь пошевелится. Оседлавший его некромант мог перерезать ему горло в мгновение ока.
      Лежащий на полу палач не подавал признаков жизни. Ударившись головой о каменную стену, он потерял сознание.
      А может у него просто не осталось сил, чтобы подняться.
      Или же он был заодно с некромантом. Ведь это он его притащил на себе к выходу.
      А в полумраке подземелья шевелились тени. Кто еще там скрывается?..
      – Опусти арбалет, слышишь? Положи его! Я не собираюсь причинять вам вред! Просто вы не оставили мне выбора! Я поступил так, потому что должен еще раз встретиться с Городским Советом! Произошла ошибка, вы приняли меня не за того! Опусти арбалет! Не делай глупостей!..
      Лаук смотрел некроманту в глаза.
      
      «…Вдруг еще не поздно договориться?..»
      

      – Не тяни время парень, это бесполезно! Я не собираюсь ждать! Немедленно положи оружие! Это твой единственный шанс! Скажи ему, старший! Прикажи! И я не трону вас, клянусь Королем!
      Лаук посмотрел в лицо Зонга. И ему показалось, что старший караульный слегка кивнул.
      
      «…еще не поздно договориться…»
      

      – Если бы я хотел вас убить, я бы уже это сделал! Сейчас у меня было бы два мертвяка! И ты бы стал третьим! Но я не хочу! Но еще больше не хочу быть казнен! Так что положи оружие! Положи, слышишь!..
      Лаук отнял арбалет от плеча, медленно наклонился, положил его у своих ног.
      – Молодец, парень! А теперь сними со стены веревку и кинь ее мне! Только не делай резких движений! И не подходи близко!.. Поверь, я никому не желаю зла. Но вы сами не оставили мне выбора… Доверься мне, делай все, что я скажу. И тогда никто не пострадает. Все будет хорошо…
      Странное дело – Лаук верил этому некроманту.
      Наверное, потому, что очень хотел ему верить.
      
      11
      
      «…В умении убеждать других людей заключена великая мощь, – говорил когда-то Страж, беседуя с поправляющимся Огертом. – Этот дар дается не каждому, и не каждый может развить его. Сила слова способна управлять умами людей подобно тому, как сила некроманта позволяет управлять мертвыми телами. Знай – в тебе сочетаются оба этих дара. Какой из них использовать – ты будешь решать сам. Я знаю – жизнь еще много раз поставит тебя перед выбором. И я не знаю, какой выбор ты сделаешь, какой дар будешь применять, чтобы решать свои проблемы. Но я хочу, чтобы ты помнил – дар слова развивает твою душу, а дар некроманта калечит ее…»
      
      12
      
      Огерту потребовалось немало времени и усилий для того, чтобы связать палача и охранников.
      Никто из них не сопротивлялся. Они подчинялись ему, выполняли все его требования. А он безостановочно разговаривал с ними, снова и снова излагал свою историю, клялся, что произошла ошибка, убеждал, что никому не причинит вреда, оправдывался, извинялся за свои действия.
      И угрожал.
      В руке он держал острое лезвие, и лезвие это постоянно было возле чьей-нибудь шеи.
      – У меня нет другого выбора, – то и дело напоминал он своим пленникам. – Я должен быть уверен, что вы не нападете на меня, как только представиться такая возможность.
      – И что ты собираешься делать дальше? – спросил старший страж, досадуя на свою невнимательность, осознавая, что это по его вине все они оказались в заложниках, и понимая, что уже ничто нельзя исправить. – В городе тебе не спрятаться, а покинуть его ты вряд ли сумеешь.
      – Я не собираюсь покидать город. Не для того я сюда пришел.
      – И для чего же ты здесь?
      – Говорю же – я хочу вам помочь. Не бесплатно, но почти задаром.
      – Помочь нам избавиться от мертвяков?
      – Да.
      – Я думал, что для этого потребуется целая армия.
      – И она уже здесь, перед тобой…
      Огерт перевязал рану палача, похлопал его по плечу, приободрил:
      – Ничего серьезного, кровь уже почти остановилась.
      Сложно по-человечески относится к тому, кто собирался тебя пытать…
      Под потолком снова затрепыхалась летучая мышь. Из-за тумбочки выглянула серая крыса, внимательно оглядела людей. Словно поняв, что им сейчас не до нее, бесстрашно шмыгнула на середину комнаты, схватила оброненную хлебную корку и исчезла за оружейным стеллажом.
      – Кто ты такой? – спросил старший страж, сверля глазами некроманта, бинтующего свою ногу.
      – Я?.. – Огерт пожал плечами. – Я – ученик Стража Могил… – Он выдержал паузу и добавил: – А еще я некромант на службе Короля.
      – Разве бывает такое?
      – И не такое бывает, уж поверь мне… – Огерт, хватаясь за стену, прыгая на здоровой ноге, приблизился к оружейному стеллажу, выбрал один из мечей, взмахнул им несколько раз, примеряясь, пробуя его баланс, оценивая ухватистость рукояти, а заодно демонстрируя пленникам свое умение обращаться с клинковым оружием. Затем он вытащил здоровенное копье, двумя точными ударами меча обрубил ему наконечник и, сев за стол, стал мастерить костыль из отшлифованного древка, клочьев промасленной ветоши и остатка веревки.
      
      13
      
      Утром слюдяное окошко сделалось серым, а огни светильников чуть потускнели.
      Огерт не спешил покидать темницу. Там, на улице, его бы снова схватили, и, возможно, казнили бы на месте. А здесь, за толстыми каменными стенами с единственным крохотным окном, за железной дверью, которую невозможно открыть снаружи, он был в безопасности.
      Конечно, когда горожанам станет известно, что освободившийся некромант захватил темницу, здесь станет не так спокойно. Ополченцы и стражники осадят здание тюрьмы точно так же, как мертвяки осадили их город…
      Огерт усмехнулся своим мыслям. Сказал:
      – Близится время моей казни.
      И в этом момент раздался грохочущий стук в дверь. Огерт сразу понял, кто это, он ждал этого стука, и старший страж, подняв голову, подтвердил догадку некроманта, сказав:
      – Это смена…
      На металлической двери была маленькая заслонка, закрывающая узкую бойницу. Огерт откинул щеколду, отодвинул заслонку в сторону, крикнул в открывшуюся щель:
      – Немедленно вызовите сюда кого-нибудь из городского Совета! – и прислушался.
      Какое-то время на улице было тихо. Потом кто-то сердито ответил:
      – Зонг, ты что, перепил? Открывай сейчас же!
      – Это не Зонг! – немедленно отозвался Огерт. – Зонг сидит рядом, он связан и обезоружен, точно так же как его товарищ и палач.
      – Зонг, ты что, рехнулся?
      – Меня зовут Огерт! Я некромант, которого должны были сегодня казнить. Но сейчас я свободен, я вышел из камеры и нахожусь здесь. Рядом со мной три связанных человека, два стражника и палач, а сам я держу в руке меч. Кроме того, возле меня лежат четыре взведенных арбалета.
      – Если это розыгрыш, Зонг…
      – Это не розыгрыш!.. Зонг, скажи им, что я говорю правду…
      – Он говорит правду, мастер Гонт! – крикнул пожилой стражник, вытянув шею. – Это тот самый некромант, которого вчера схватили!..
      Снова стало тихо.
      За дверью, должно быть, сейчас совещались. Возможно, Огерт услышал бы что-нибудь, если бы припал ухом к бойнице, но это был бы очень рискованный и глупый поступок.
      Огерт выждал немного, а потом опять закричал:
      – Произошла ошибка, вы не за того меня приняли! Я пришел к вам, чтобы помочь избавиться от армии мертвяков! Я должен это сделать! Сам Король направил меня в ваш город!.. – Это было неправдой, но Огерт соврал бы еще тысячу раз, лишь бы все шло по намеченному им плану. Слишком высоки были ставки, чтобы честно играть.
      – Зонг! Ты слышишь меня?! Это все правда?!
      – Не знаю, мастер Гонт! – откликнулся пожилой страж. – Но он действительно нас не тронул, хотя мог бы убить!
      – Я мог бы их всех убить! – подтвердил Огерт. – Я и сейчас могу это сделать! В любой миг! Вы же не хотите, чтобы в самом центре вашего города появились три мертвяка?! А я могу это устроить! Так что не вздумайте ломать дверь! И не пытайтесь меня обмануть! Просто вызовите сюда кого-нибудь из Совета! А лучше соберите весь Совет! Мне есть, что сказать, а им будет интересно меня выслушать! Вы всё поняли, мастер Гонт?! Я на вашей стороне! Доложите об этом городскому Совету! Я жду!
      Огерт, прижав палец к губам, повернулся лицом к связанным пленникам. Они все смотрели на него.
      Смотрели с надеждой.
      
      14
      
      «Некромант захватил тюрьму!» – эта новость, словно подхваченная ветром, разлетелась по городу.
      – Вы знаете? Он требует Совет, чтобы вести переговоры!
      – Неслыханно! О чем можно говорить с некромантом? Разве можно ему верить?
      – Он утверждает, что это Король послал его к нам.
      – Точно так же он мог бы сказать, что он сам и есть Король. Его нужно немедленно уничтожить!
      – Это непросто сделать. У тюрьмы толстые стены.
      – Можно обложить ее соломой и поджечь. Он задохнется в дыму.
      – Но там живые люди! Два охранника и палач.
      – Что ж… Значит они погибнут тоже…
      – Вы не понимаете! Если мы нападем на него, он тут же превратит их в мертвяков и выпустит наружу.
      – Мы справимся с ними!
      – А если не справимся?! Мы начнем бой, и кто-то неизбежно погибнет. Что случится, если наши погибшие перейдут на сторону некроманта? Мертвяков будет становиться все больше и больше, а ведь за крепостной стеной сейчас находится целая армия мертвецов. Они только и ждут удобного момента для атаки. Не забывайте и о том, что в темнице сидели еще два некроманта. И никто не может сказать, где они сейчас и чем заняты.
      – Так что же делать?
      – Откуда мне знать? Пускай Совет решает..
      К городской тюрьме – невысокому каменному зданию, большая часть помещений которого располагалась под землей, подтягивались отряды вооруженных горожан. Словно щетина топорщились копья и алебарды, стеной смыкались тяжелые щиты, сколоченные из разобранных дощатых заборов. Люди перестаивались, окружая приземистую тюрьму, готовились к чему-то – то ли к обороне, то ли к нападению – они сами не знали. Слухи расползались, множились, менялись. Кто-то уже рассказывал, что два некроманта ночью покинули тюрьму и сейчас скрываются в городе, а третий – тот, что забаррикадировался в тюремном здании, – просто отвлекает внимание.
      Слухов было так много, что уже никто не мог сказать ничего определенного.
      И ясных приказов пока не поступало…
      Что же делать? Насколько реальна опасность? Надо ли перегруппировывать основные силы? Начнутся ли переговоры с некромантом? И кто он вообще такой?..
      Все ждали появления городского Совета.
      
      15
      
      Этим утром, пожалуй, единственным спокойным местом в растревоженном городе была тюрьма.
      Смиренные связанные пленники сидели на полу и зачаровано слушали воспоминания некроманта. Невозмутимый Огерт восседал за столом; он неторопливо завтракал и рассказывал о давних событиях, изменивших его жизнь и жизни его друзей. А под потолком, свернувшись в кулёк, спала летучая мышь.
      – …моя нога была как полено. Мертвяк прыгнул, и в этот самый момент я ухитрился вырваться из рук Нелти. Перекатившись на бок, я приподнялся, махнул тесаком и попал мертвяку в грудь. Но что ему какой-то тесак? Он всем телом навалился мне на руку, я попытался отбросить его и отползти в сторону, но что-то хрустнуло, и боль, словно игла, прошла через плечо и вонзилась в голову. Последнее, что я запомнил – это облако черных мух перед глазами… Что было дальше, я знаю только по рассказам друзей и пояснениям Стража. Мертвяк рухнул мне на ногу, сломав ее. Нелти пыталась вытащить меня, но потом посмотрела мертвяку в лицо и застыла. Мертвяк тоже замер. Они боролись, сцепившись взглядами. Нелти, сама того не понимая, пыталась использовать свой дар, хотя тогда она даже не догадывалась о его существовании. А оживший труп вытягивал из нее душу… Мы бы все погибли тогда, если б не Гиз. Он появился сбоку от мертвяка, держа в руках подобие длинного копья – обычную жердь, заостренную с одного конца. С разбегу он воткнул эту жердь в мертвяка, сбросил его с меня и протащил по земле. Страх дал ему силу взрослого человека, силу охотника… – Огерт задумался, кроша в пальцах кусок подсохшего сыра.
      – Что было потом? – спросил палач.
      – Потом?.. Потом ребенок дрался с мертвяком. И в конце-концов прикончил его… Удивительно, правда?
      – Почти невероятно, – пробормотал Зонг.
      – Почти?.. – посмотрел на него Огерт. – Это слово здесь лишнее… Тот ребенок убил не обычного мертвяка. Он прикончил самого Кхутула.
      – Не может быть!
      – Но это так.
      – Невероятно.
      – Вот именно…
      От одного только упоминания проклятого имени воздух разом выстыл. Люди поежились, переглянулись. И вздрогнули, когда по комнате тревожный набатом раскатился стук.
      Кто-то нетерпеливо колотил в железную дверь с улицы.
      
      16
      
      Непросто убеждать людей, разговаривая с ними через узкую бойницу, не видя их глаз, их жестов. Непросто найти искренние слова, в которых одновременно чувствовались бы сила и мягкость, уверенность и недоумение, извинение и угроза, обида и готовность простить.
      – Король дал мне поручение помочь вашему городу, а вы сразу же сунули меня за решетку, чтобы пытать и казнить… – Огерт, опершись на костыль, прислонившись боком к двери, смотрел на крохотное оконце справа на стене. Он был готов броситься на пол, если вдруг за мутной пластиной слюды что-то мелькнет. – Я понимаю, что вы в кольце врагов, но почему вы решили, будто я из их числа? Да, я могу поднимать мертвых, но разве можно осуждать за одну лишь возможность? Если так, то вы все виновны, – ведь вы можете убивать…
      Он не знал, кто сейчас слышит его, и сколько людей стоит по ту сторону двери. Лишь один человек представился ему – землевладелец Докар, избранный глава городского Совета.
      – Надеюсь, мы еще можем исправить оплошность, – продолжал Огерт свой монолог. – Мне бы не хотелось защищать свою жизнь смертью других людей. Не для того я пришел к вам.
      – Чем вы докажете свои слова? – спросили из-за двери, и Огерт довольно улыбнулся.
      – Разве мои поступки их не доказывают?
      – Возможно, ваши поступки – обычная хитрость.
      – Тем не менее, согласитесь, – я бы мог ночью бежать из города.
      – Вы сами знаете, что это невозможно. Город на военном положении, он охраняется по всему периметру, на каждой улице патрули. Далеко бы вы не ушли.
      Огерт кивнул, признавая правоту невидимого собеседника.
      – Хорошо, допустим я все это знал. Но почему тогда я не попробовал прорваться с боем, используя своих мертвяков?
      – Возможно, вы подумали, что проще и надежней будет нас обмануть.
      – А вы умный человек, Докар, – рассмеялся Огерт.
      – Я – глава Совета, – сухо ответили с улицы.
      – Верю, – кивнул Огерт. – Поверьте и вы, что я посланник Короля.
      – Поверил бы с радостью. Но боюсь. Мне нужны доказательства.
      Огерт покачал головой, выдержал паузу. Поинтересовался:
      – Вы смотрели мои вещи?
      – Нет, – ответил Докар.
      – Если вы отпорете подкладку моего плаща с правой стороны, то найдете под ней документ с королевской печатью и подписью, где он удостоверяет, что я тот, за кого себя выдаю.
      Довольный Огерт подмигнул своим пленникам. Он предполагал, что эта бумага еще не раз ему пригодится, и вот момент настал. Конечно, там не написано, что Огерт состоит на королевской службе, зато там четко указано, что податель документа – темноволосый высокий мужчина с острым носом, серыми глазами, крупной родинкой на правом виске и имеющий только одну здоровую ногу – отмечен особой благодарностью Короля и пожизненно освобождается ото всех подорожных сборов. Немалого труда стоило Огерту получить эту бумагу.
      Довольно долго за дверью не раздавалось ни единого звука. Огерт уже был готов нарушить затянувшееся молчание, но тут наконец-то послышался голос Докара:
      – У нас нет вашего плаща.
      – Что? – не сдержавшись, воскликнул Огерт.
      – Вашего плаща у нас нет, – повторил Докар. Кажется, он и сам был разочарован.
      – Но как же так?! – Огерт на мгновение потерял над собой контроль. – Вы что, выбросили его? Сожгли? А бумага?! Она там! Поверьте! Подписанная Королем! С гербом! Все как положено!.. – Он сжал кулаки, стиснул зубы, ударил головой в холодную дверь. Сознание его помутилось, как уже бывало раньше, и он испугался, что сейчас снова рассудок оставит его, и начнется новый припадок, после которого не вспомнить, что делал, что говорил…
      Страх отрезвил его.
      – Хорошо, забудем про плащ, – пробормотал он, приказывая себе успокоится. – Забудем про документ! – крикнул он в бойницу. – И давайте признаем, что вы и без него верите мне! Иначе вы не стояли бы здесь, не разговаривали сейчас со мной.
      – Все же я хотел бы увидеть бумагу, о которой вы упомянули.
      – Я тоже этого хотел бы.
      – Так покажите нам ее.
      – Говорю же, она была в моем плаще. А вы отобрали все мои вещи.
      – Все верно. Но мы не выкинули их и не сожгли. Просто сейчас они находятся там, откуда мы не можем их забрать.
      – Да? И где же?
      – В городской тюрьме. В одном из ящиков, стоящих у стены. Рядом с дверью, что ведет в подземелье.
      – Мои вещи здесь? – Огерт почувствовал себя обманутым и ухмыльнулся. – Всё здесь? – Он, не сдержавшись, заглянул в бойницу, увидел лицо своего собеседника, успел заметить в отдалении ряды вооруженных бойцов. – Тогда подождите… Тогда… сейчас…
      Он уже ковылял к сундукам, опираясь на костыль и меч, не рискуя отходить от стены, шаркая по ней плечом. Он не смотрел на своих пленников, не до них сейчас было. Его могли обманывать. Возможно, его просто выманивали к этим сундукам, ведь они стояли как раз напротив окошка. А что успеет предпринять одноногий некромант, когда мутная пластина слюды вдруг треснет и рассыплется, и в камеру сунет свое рыло взведенный арбалет?..
      Опасения Огерта оказались напрасны. К окну так никто и не подошел, а плащ вместе с остальными вещами оказался именно там, где говорил Докар. Сундуки были заперты, но Огерт выломал щеколды клинком меча.
      – Сейчас… – бормотал он, вытаскивая свое барахло: мешковатые штаны с широкими карманами, нашитыми на бедрах, любимый тесак в легких деревянных ножнах, темная, пропахшая потом рубаха, мятая широкополая шляпа, дорожная сумка. И, конечно же, потертый кожаный плащ – вещь старая, но крепкая и практичная, способная защитить от дождя и снега, от солнца и ветра, от любопытных глаз и даже от острых стрел.
      Только вот старых костылей не было. Должно быть, не влезли они в сундук, не поместились. А жаль…
      Огерт, вернувшись к столу, немного подпорол подкладку плаща, двумя пальцами схватил бумагу за уголок, вытащил ее, разгладил, убедился, что с ней все в порядке. Крикнул, словно боялся, что его не дождутся:
      – Она здесь! Сейчас!.. – И, оперевшись на костыль, двинулся к двери, собираясь передать свой единственный документ людям, от которых зависело дальнейшее развитие событий.
      
      17
      
      Высокий эшафот светился свежеоструганным деревом. Он возносился над городской площадью, словно храм. Широкая лестница вела на помост, к трем плахам, похожим на алтари.
      Окованные сапоги охранников цокали по брусчатке, будто копыта. Отрывисто лязгали дешевые доспехи. Позади раздавались короткие команды – десятники уводили отряды ополченцев к городской стене.
      Окруженный стражниками Огерт висел на плечах своих конвоиров и пытался делать вид, что передвигается сам.
      Его вели через площадь.
      Вели не как преступника, а как почетного гостя.
      – Прошу извинить нас за недоразумение, – сказал Докар. Кажется, глава Совета испытывал сильное смущение.
      – Я принимаю ваши извинения, – кивнул Огерт. – Но у меня есть кое-какие вопросы.
      – Мне бы тоже хотелось кое-что уточнить.
      – Я не собираюсь ничего скрывать.
      – И мы, я уверен, ответим на все ваши вопросы…
      Они миновали эшафот, прошли по локонам стружки, вдохнули свежий смолистый аромат.
      – Это сооружено в мою честь? – хмыкнул Огерт.
      – Да, – еще больше смутился Докар. – Сегодня здесь должны были казнить трех некромантов.
      – А та корзина, должно быть, припасена для моей головы… Кстати, что вы делаете с телами казненных?
      – Обычно четвертуем и отправляем на Кладбище, – Докар говорил с неохотой. – На нас работают несколько перевозчиков.
      – Но сейчас город окружен.
      – Да… Поэтому мы бы сожгли ваши трупы…
      Огерт поежился и сменил тему разговора:
      – А как вы определили, что я некромант?
      – У нас есть свои небольшие секреты, – сказал Докар. – Но об этом позже. На Совете…
      Они направлялись к двухэтажному каменному строению с черепичной крышей, с окнами, забранными фигурными решетками, с высокими двустворчатыми дверьми, перед которыми застыли вооруженные пиками охранники.
      Огерта вели в здание городского Совета.
      
      18
      
      У города, осажденного отрядами мертвяков, было несколько названий.
      Местные жители звали его Изгоном, но откуда взялось это название, точно сказать не мог никто. Существовало несколько версий. Кое-кто из старожилов утверждал, что когда-то здесь проходил единственный путь, по которой каждое лето из южных степей на северные пастбища перегоняли табуны лошадей. Согласно другой версии, название городу дали восточные люди – на их диалекте слово «изгон» означает «заслон» – а город действительно стоял на скрещении нескольких дорог, и обойти его стороной было непросто.
      Очевидно, именно из-за такого расположения Король обратил внимание на Изгон-город, и распорядился построить здесь крепость. Он рассчитывал, что новая цитадель, расположенная к востоку от Кладбища, поможет ему сдерживать отряды некромантов, и он вложил немало денег в развитие города, обнес его земляным валом и двумя рядами частокола, и уже готовился начать возведение каменной стены, но тут с юга подошло войско проклятого Кхутула, и Король забыл о строительстве. И даже после того, как решающее сражение завершилось полным разгромом некромантов, он так и не вспомнил о своих планах.
      Но на всех картах осталось новое название Изгон-города – Восточный Форт.
      И люди, что когда-то клялись Королю, продолжали служить ему. Они выслеживали и казнили некромантов, они делали все, что когда-то велел им Король. И верили, что когда-нибудь он сюда вернется…
      Многие некроманты закончили свою жизнь в тесных камерах темницы. Другие были обезглавлены на городской площади. И вскоре у ненавидимого некромантами селения появилось еще одно название – Палач-град…
      
      19
      
      В просторном чистом зале собрался весь городской Совет – восемь почтенных горожан, возглавляемых землевладельцем Докаром. Они уже выслушали короткую, но информативную речь Огерта, и теперь каждый из них стремился высказаться:
      – Почему Король не прислал армию? Что может сделать один человек?
      – Как можно верить некроманту? Вы уверены, что эта бумага не подделка?
      – Он требует деньги! Вы слышите? Деньги! Разве мы обязаны платить ему?
      – Допустим, мы примем его предложение, но какие гарантии?
      – Это риск, на который необходимо пойти. У нас просто нет выбора!
      – И вот что еще я скажу!..
      Они галдели, словно чайки, не поделившие добычу, они не слушали друг друга, они слышали только себя. Они были встревожены, им казалось, что чем громче и быстрей они будут высказываться, тем скорее сформируется некое общее мнение, и тем быстрее решится проблема.
      Неуверенно улыбающийся Огерт смотрел на расшумевшееся собрание.
      Рассерженный Докар пытался унять гомон. Поднявшись к трибуне, оттеснив Огерта, глава Совета размахивал руками над головой и призывал к порядку:
      – Тихо! Успокойтесь! Прошу вас!..
      Девять человек шумели словно многолюдная толпа.
      – Город не выдержит долгой осады! Мы не готовы к этому, запасы провизии скоро закончатся.
      – Осады не будет! Не сегодня-завтра мертвяки пойдут на штурм! Что мы им противопоставим?
      – Может, он хочет возглавить наших ополченцев? Но имеем ли мы право так рисковать людьми?
      – Спросите у него, что именно он собирается делать!
      – Пусть сперва скажет, как он оказался в городе!
      – Хватит! – крикнул Огерт, и люди разом затихли, повернули к нему лица. Он оглядел их всех – внимательно оглядел, цепко – и спросил:
      – Как вы узнали, что я некромант?
      Члены Совета переглянулись, тишина сделалась напряженной.
      – Вообще-то это тайна, – нехотя сказал Докар. – И в нее посвящены немногие.
      – Я должен знать, – жестко сказал Огерт.
      – Ну, если не вдаваться в детали… – Докар смотрел в потолок. – У нас есть один предмет… Когда-то его нам передал сам Король… Вот с помощью этого предмета мы и распознаем некромантов.
      – Что это за предмет? – Огерт хотел узнать больше. – Как именно он вам помогает?
      – Я бы не хотел распространяться об этом.
      – Не забывайте – я, как и вы, служу Королю.
      – И все же…
      – Откровенность за откровенность, – продолжал настаивать Огерт. – Расскажите мне все, и я тоже ничего не скрою от вас.
      – Хорошо… – Докар посмотрел некроманту в глаза. – Предмет этот – стеклянный сосуд, наполненный специальной жидкостью. Когда рядом с ним оказывается некромант, жидкость темнеет. Вот и все.
      – Понятно, – пробормотал Огерт. – Значит, когда я пришел сюда в первый, вы уже знали, кто я такой, и даже не стали со мной разговаривать.
      – Знали, – кивнул Докар. – Мы всегда проверяем незнакомых людей. Мы выполняем волю Короля.
      – Никогда раньше не слышал о подобных вещицах.
      – Она единственная в своем роде. И потому бесценна. Возможно, именно ее хотят заполучить некроманты, осадившие наш город.
      – Вы не пытались выслать парламентеров? – спросил Огерт.
      – Мы не ведем переговоров с некромантами! – возмутился Докар. – Таковы наши принципы!
      – Принципы дело хорошее, – Огерт пожал плечами. – Но они подобны костылям – вроде бы поддерживают и помогают, но, порой, только мешают. Нужно уметь отбрасывать свои костыли, когда это необходимо.
      – Спасибо за совет, – судя по тону, Докар был готов оспорить это утверждение.
      – Я ведь тоже некромант, – напомнил Огерт. – И сейчас вы надеетесь на мою помощь.
      – Достаточно! – крикнул кто-то из членов городского Совета, устав молчать и слушать. – Теперь ваша очередь отвечать на наши вопросы!
      – Да, я готов.
      – Как вы проникли в город?
      – Через городские ворота. Надо сказать, что достучаться было нелегко.
      – Почему мертвяки вас не тронули?
      – Я же некромант.
      – Они не тронули и тех людей, что шли с вами.
      – Да, два десятка крестьян из соседней деревни. Город был единственной надеждой на спасение, и я помог им спастись. Надеюсь, вы не казнили их?
      – С ними все в порядке.
      – Рад слышать.
      – Каким образом вы думаете справиться с целой армией мертвяков?
      – Мой дар поможет мне.
      – Вы пойдете один?
      – Нет. Я не могу ходить, если вы еще этого не заметили.
      – Кого вы планируете взять с собой?
      – Бала.
      – Кого?
      – Бала… Он в порядке?
      – А кто это?
      – Бал? Мой ишак, конечно же.
      – Вы пойдете в бой вдвоем с ишаком?
      – Конечно! Кавалерия всегда имеет преимущество перед пехотой.
      – Как вы оцениваете свои шансы на победу?
      – В сотню золотых монет.
      – А если серьезно?
      – Я не собираюсь торговаться.
      – Какие гарантии вы нам даете?
      – О каких гарантиях может идти речь?..
      Вопросы так и сыпались, Огерт быстро отвечал, отшучивался, менял темы. Он не хотел раскрывать свои секреты, и не обещал ничего конкретного, тем более, что сам не знал, что случится после того, как он выйдет за городские ворота и окажется один на один с целой армией мертвяков.
      – Ладно, хватит! – Огерт улыбался. – Мне кажется, что вы узнали так много нового, что теперь сами можете стать некромантами.
      Его шутка никого не насмешила, но поток вопросов прервался.
      – Итак! – возвысил голос Докар, понимая, что собрание пора заканчивать. – Что мы решим, уважаемый Совет?
      – Разве у нас есть выбор? – вздохнул кто-то. – Предлагаю принять помощь Короля.
      – Кто согласен, поднимите руки.
      Пару мгновений ничего не происходило. Члены городского Совета замерли – казалось, они боятся пошевелиться.
      Сейчас каждый из них взвешивал все «за» и «против».
      После того, как решение будет принято, уже ничто нельзя будет изменить.
      – Я согласен, – Докар первым поднял руку.
      – Пока это единственный шанс… – Из глубокого кресла, обитого алым плюшем, выбрался лысый старик и поднял тонкую высохшую кисть на уровень плеча.
      – Глупо отказываться от такой возможности, – встал на ноги коренастый мужчина в легкой кольчуге.
      – Мы ничем не рискуем.
      – Хуже, чем есть все равно не будет.
      – Сотня золотом – справедливая цена…
      Девять рук указывали в потолок.
      Совет вынес свое решение.
      Город принял помощь некроманта.
      
      20
      
      Огерт нашел ишака в конюшне постоялого двора. Длинноухий Бал задумчиво пережевывал сено и на появление хозяина отреагировал вяло – лишь махнул обрубком хвоста.
      – Знал бы ты, что мне пришлось пережить, – сказал Огерт, забравшись ишаку на спину и чувствуя неимоверное облегчение – еще бы – теперь у него вместо одной здоровой ноги были все пять. Он уже хотел отбросить самодельный неуклюжий костыль, но, подумав, решил пока его оставить. Мало ли что – даже верный ишак может подвести, а на одной ноге далеко не упрыгаешь, да и на четвереньках не всегда удобно ползать.
      Огерт просунул костыль в специальные кожаные петли, вспомнил добрым словом свои старые костыли – их ему сделали на заказ три года назад. Легкие, удобные, прочные – он несколько раз использовал их в качестве оружия, отбивался ими от грабителей.
      Куда они делись?
      Костыли были при нем, когда его схватили.
      Но его сбили с ног, чем-то накрыли, ударили по затылку. Он помнил, как его тащили куда-то, пинали, лупили.
      А потом в голове словно пузырь лопнул, и всё – тишина, темнота, беспамятство…
      Жалко, пропали костыли. Наверное, подобрал их кто-нибудь из местных жителей. Может быть, мальчишки утащили, спрятали где-то ценное приобретение – костыли настоящего некроманта…
      – Ну, тронулись, – мягко сказал Огерт и хлопнул ишака по шее.
      
      21
      
      Их встретили овацией.
      Дорога, сворачивающая к постоялому двору, была запружена людьми. Горожане собрались посмотреть на необычного спасителя; перед высоким глухим забором постоялого двора они с нетерпением ждали появления некроманта, и когда Огерт выехал из приоткрытых ворот, ожившая толпа подалась вперед. Люди восторженно захлопали в ладоши, затопали ногами. Отовсюду раздавались приветственные крики, кто-то засвистел от избытка чувств, в воздух полетели шапки.
      «Если бы сейчас я поднимался на эшафот, они, наверное, приветствовали бы меня так же», – подумал Огерт и широко улыбнулся людям.
      Он улыбнулся бы им, даже если бы шел на казнь.
      Он любил улыбаться.
      И он помнил слова Стража Могил – «люди верят глазам и улыбке…»
      Огерт выхватил из ножен свой старый тесак, взмахнул им над головой.
      Он был смешон – побитый калека верхом на бесхвостом ишаке, в руке вместо меча – дешевый давно источившийся нож, которым в деревнях режут скотину, возле седла приторочена не пика, а кривой костыль.
      Шут, а не воин.
      «Люди любят то, что их смешит…»
      – Собирайте деньги, горожане! – крикнул Огерт, направляя ишака прямо на толпу. – И готовьтесь к празднику!..
      Люди пятились, расступались.
      Все же они его побаивались.
      – Когда ты вернешься? – спросил возникший справа Докар.
      – Не знаю.
      – Мы можем чем-то тебе помочь?
      – Откройте ворота…
      Огерт крепко держался в удобном седле, прилаженном на спине ишака. Кругом были люди, живые люди, впервые поверившие некроманту, а он смотрел на них и думал, что скоро точно так же его окружат мертвяки.
      
      «…Сила слова способна управлять умами людей подобно тому, как сила некроманта позволяет управлять мертвыми телами…»
      

      Огерт уже не улыбался.
      Он скалился.
      
      22
      
      Огромные бревна частокола были похожи на острые клыки гигантского чудовища. Клыки эти росли в два ряда, отстоящие друг от друга на пятнадцать шагов. Внешний ряд очерчивал границу города – за ним спускался к окрестным лугам и полям голый склон земляного вала. За внутренним рядом теснились городские строения. Дома располагались так близко к частоколу, что казалось, будто они его подпирают. Высоко над стеной возносились сторожевые вышки и башни. Трепыхались на ветру яркие сигнальные вымпелы, напоминая каждому, что враг совсем рядом.
      В промежутке между рядами частокола шла жизнь, отличная от жизни всего остального города. Здесь царил жесткий распорядок, здесь каждый был занят делом, здесь у людей никогда не было лишнего времени. Вместо бесполезных разговоров здесь раздавались короткие ясные команды. Здесь лязгало оружие и громыхали тяжелые доспехи, здесь постоянно горели костры, и в огромных чанах кипела смола.
      Осажденный город в любой момент был готов отразить нападение.
      Вооруженные копьями бойцы дежурили возле прорубленных бойниц. На узких дощатых помостах, прилепившихся к частоколу, расселись арбалетчики. Остроглазые лучники следили за врагом с вышек и башен. Отряды облаченных в доспехи мечников могли в считанные мгновения закрыть собой любую брешь в стене.
      Профессиональных воинов здесь было немного. Большую часть защитников города составляли ополченцы. Но отличить бывалых рубак от вчерашних мирных граждан было почти невозможно.
      Горожане готовились защищать свои дома и свои семьи. Им некуда было отступать, и они были полны решимости бороться до конца. Даже смерть их уже не пугала.
      Но они боялись того, что могло произойти с ними после смерти.
      Там, по ту сторону частокола перед земляным валом замерли недвижимыми рядами многие сотни мертвяков. Чего они ждут? Когда пойдут в наступление? Возможно ли будет остановить их? И что станет с теми, кто погибнет в бою?
      Живые люди боялись присоединиться к этому мертвому войску.
      
      23
      
      Толпа сопровождала Огерта до самой стены. Ему подсказывали дорогу, с ним делились наблюдениями об отрядах мертвяков, осадивших город, ему пытались что-то советовать. Но он молчал. Только улыбался и время от времени кивал.
      Огерт готовился к схватке…
      Толпа отстала, когда в конце широкой улицы показались городские ворота.
      – Удачи! – крикнул кто-то позади. Кажется, это был Докар.
      – Открыть внутренние ворота! – через мгновение крикнули впереди.
      Два ополченца в коротких кожаных куртках, проклепанных металлическими бляшками, отставив алебарды и поплевав на ладони, взялись за рычаги массивного ворота, навалились на них. Вздрогнула цепь, зазвенела звеньями, натянулась. Медленно, нехотя провернулись толстые шестерни, сцепившиеся зубьями. Приподнялись тяжелые запирающие балки. Со скрипом сдвинулись огромные – в три человеческих роста – створки ворот.
      Огерт поднял голову.
      Незнакомый боец салютовал ему с башни.
      Огерт обернулся.
      Горожане не расходились, смотрели на него.
      – Пошли, Бал, – негромко сказал некромант, и приостановившийся было ишак двинулся к раскрывающимся воротам.
      Они прошли меж движущихся створок и оказались в плотном окружении бойцов. Какой-то воин, облаченный в тяжелые латы, вскинул руку к шлему, приветствуя некроманта. Чуть помедлив, остальные бойцы последовали его примеру.
      Огерт скользнул взглядом по застывшим лицам окруживших его людей. Посмотрел на ополченцев, стерегущих бойницы, оценил расположение арбалетчиков, прикинул, сколько людей задействованы в обороне.
      Что бы он сделал, если б хотел захватить этот город?..
      – Закрыть внутренние ворота! – крикнули сверху.
      Ишак остановился, не зная, куда идти.
      Ворота позади продолжали скрипеть – теперь тяжелые створки смыкались.
      – Всем приготовиться! – прозвучала новая команда. – Перекрыть выход!
      Два отряда копейщиков развернулись, выстроились в четыре ряда перед внешними воротами. Опустились копья, нацелились на выход. Несколько мечников заняли позиции на флангах.
      – Открыть внешние ворота!
      Загремел, заскрежетал подъемный механизм.
      Внешние ворота были устроены иначе, чем внутренние, ведущие непосредственно в город. Внешние ворота были намного уже, и значительно прочней. Они не открывались, а поднимались; для того, чтобы закрыть их, не требовалось прилагать усилий – освобожденный тяжелый заслон опускался сам – быстро падал, вонзался в землю острыми шипами…
      Огерт с интересом следил, как со скрипом проворачиваются огромные зубчатые колеса, как ползут по направляющим балкам толстые – в руку – канаты и цепи.
      Ворота открылись, а Огерт все стоял, смотрел на них и вспоминал другие – подобные, но еще более тяжелые, мощные, величественные – ворота.
      Ворота кладбищенской стены…
      – Выход открыт! – объявили специально для него, и Огерт кивнул:
      – Да, я иду.
      Пропуская ишака, чуть расступились копейщики. Перед открытыми воротами они чувствовали себя не очень уютно. Они напряженно следили за неподвижными рядами мертвяков, боясь увидеть, как вдруг те, повинуясь воле некромантов, оживут, шевельнутся, стронутся с места и покатятся вверх по крутому склону земляного вала неудержимой волной. А если механизм ворот откажет? Если что-то заклинит?
      – Я еще вернусь, – громко пообещал Огерт, пересекая границу города. – Ждите…
      
      24
      
      Еще полдень не наступил, но солнечный свет понемногу мерк. Крепчал ветер, все прохладней становился пахнущий гнилью воздух. Небо затянулось мутной пеленой, с севера ползли тяжелые сизые тучи, накрывали тенью далекие поля, луга, деревеньки и перелески, медленно продвигались к осажденному городу.
      На широкой дороге в нескольких шагах от огромных ворот на высоком обдуваемом ветром валу посреди бескрайнего раздолья замер маленький человек, оседлавший ишака.
      За его спиной высились заостренные неохватные бревна частокола, возносились к небу шпили, башни и вышки.
      Перед ним темнели оцепеневшие ряды нежити.
      А он словно чего-то ждал.
      Ветер развевал его длинные волосы, трепал поношенную одежду.
      В правой руке человек держал старый тесак – это было единственное его оружие. Левой рукой он поглаживал шею ишака.
      Человек хотел, чтобы его заметили…
      Осажденный город выпустил своего воина.
      
      25
      
      Далекие тучи отрыгнули гром, и Огерт посмотрел на небо.
      – Гроза идет, – негромко сказал он.
      Ему было тревожно. Каждый раз, когда он готовился использовать дар некроманта, неприятные мысли одолевали его. Он боялся измениться, боялся не справиться со своим проклятием. Не раз ему приходилось испытывать пугающие приступы беспамятства. Случались моменты, когда он понимал, что не контролирует себя – дар подчинял его себе.
      Мертвецы питались его душой.
      Он сам кормил их…
      «Когда-нибудь, – много раз говорил себе Огерт, – я стану обычным человеком».
      И сам не верил в это.
      Дар нельзя утаить. Дар требует применения. Если его не использовать, если его пленить – он все равно вырвется. Рано или поздно.
      
      «Дар не может изменить человека. Всегда человек меняет себя сам…»
      

      Понимал ли Страж, о чем говорил? Разве можно изменить себя?
      Можно лишь бороться с собой…
      – Пойдем, Бал, – сказал Огерт и направил послушного ишака вниз по дороге.
      
      26
      
      Мертвяки не тронули его, когда он вклинился в их ряды.
      Они хрипели, стонали, чуя рядом живую кровь, их страшные лица жутко кривились, их черные руки тянулись к нему и к его ишаку, но Огерт сдерживал мертвяков быстрыми осторожными касаниями, короткими взглядами, негромкими властными словами. Он скармливал им крохотные частички своей сущности, своей души.
      Он роднился с ними…
      Огерт был уверен, что хозяева мертвяков уже знают о его присутствии. Он тоже чувствовал их – в каждом ходячем трупе он ощущал нечто, похожее на плотный скользкий клубок холодных упругих волокон, – Узел Власти, связывающий некроманта и его мертвого раба.
      Огерт ждал, когда к нему обратятся. В том, что это случится, он не сомневался, ведь он был такой же, как они; он был одним из них.
      И Огерт не ошибся.
      – Кто ты? – прохрипел один из мертвяков, медленно поворачиваясь.
      Огерт глянул в его мутные глаза и тут же отвел взгляд.
      
      Не смотреть, не разговаривать и не касаться…
      

      Некроманты могли нарушать эти правила, но Огерт хотел быть обычным человеком.
      – А кто вы? – спросил он. – И что вам здесь надо?
      – Мы мстители, – ответил мертвяк.
      – А я – защитник этого города.
      – Ты? – Голос мертвяка был лишен эмоций, но Огерт понял, что некромант, разговаривающий через своего мертвого раба, удивлен. – Ты не на нашей стороне?
      Мертвяки вокруг зашевелились. Сотни голов повернулись к Огерту, сотни глухих бесцветных голосов произнесли единственное слово:
      – Предатель!
      Огерт вскинул руку с тесаком:
      – Я хочу, чтобы вы убрались отсюда!
      Мертвяки засмеялись – их смех был похож на кашель.
      – Ты умрешь! – десятком хриплых голосов объявил некромант. – Умрешь и присоединишься к нам!
      – Не думаю, – сказал Огерт и полоснул лезвием тесака себя по предплечью. Он взмахнул руками, сея вокруг кровавые брызги. Почувствовал, как обжигающий холод вскипает в животе. – Убирайтесь! – Перед глазами полыхнул огонь, на миг затопил весь мир искристым сиянием. – Прочь!
      Мертвяки, готовые растерзать Огерта, вдруг ощутили вкус горячей крови, почуяли ее дурманящий запах.
      А Огерт больше не сдерживал свой дар; всю свою мощь обрушил он на оглушенных мертвяков.
      Лопнули упругие волокна, рассыпались скользкие узлы чужой силы.
      Несколько вооруженных мечами мертвецов обрели нового повелителя. И встали на его защиту.
      – Жрите! – Огерт размахивал руками, разбрасывая капли крови, в каждой из которых была частица его души.
      Еще несколько мертвяков подчинились его власти. Он увидел себя их глазами и ощутил их голод. Сознание его расширилось; он стал многоруким, многоглавым, у него было много тел и один общий разум.
      – Кто ты? – рыча, пытались пробиться к нему чужие мертвяки.
      – Я Огерт! – рвался ответ из десятка глоток.
      Зазвенели, сшибаясь, клинки. Загудели щиты от мощных ударов.
      Выполняя чужую волю, схлестнулись в бою мертвые воины, не знающие ни страха, ни боли, ни усталости. Копья застревали в их телах, клинки вспарывали плоть – а они продолжали биться. Хрустели, ломаясь, кости, вываливались внутренности – но давно умершие бойцы не замечали этого.
      – Мы заберем твое тело! – хрипели страшные голоса.
      – Попробуйте! – гневно кричал Огерт, подчиняя себе все больше и больше мертвяков.
      Кто смеет противиться ему? Жалкие трусы, где-то сейчас прячущиеся! Не отваживающиеся выйти на поле боя, чтобы встретиться с ним – с калекой – лицом к лицу!
      Оскалившиеся головы слетали с плеч, но и обезглавленные мертвяки еще могли сражаться. Отрубленные конечности падали на землю и продолжали двигаться – отсеченные ноги дергались, корчились, подпрыгивали, обрубки рук царапали землю, хватались за траву, цеплялись за все, что подворачивалось.
      Огерт упивался могуществом. Больше он не сдерживал свой дар, свое великое умение, дающее неограниченную силу. Все недавние страхи, все опасения сейчас казались глупостью.
      Он был могуч.
      Разве может что-то сравниться в этим великим чувством?
      Огерт забыл о боли и страхе. Даже смерть для него не существовала.
      Кто теперь посмеет назвать его калекой?! Его – многоглавого, многорукого, многоногого?! Его – хозяина многих тел!
      Огерт гневно рычал, закатив белесые глаза. Он вспотел, но от него веяло холодом. Облако темного тумана окутывало его фигуру, оно колыхалось, вздувалось черными пузырями, выбрасывало щупальца.
      А некроманты все наступали, не желая признать, что у них все меньше и меньше шансов на победу:
      – Мы заберем твое тело, калека! А Кхутул возьмет твою душу!
      Огерт услышал проклятое имя и разъярился еще больше.
      – Я!! – В один хор слились голоса сотни мертвяков. – Я убил Кхутула!! – Огерт кричал так, что кровь брызгала изо рта. – Он проклял меня!! – Алая пена летела с губ. – Он сделал меня калекой!! – Стучали, скрежетали зубы. – А я прикончил его!! Я и мои друзья!!.
      Тьма клубилась вокруг. Тьма туманила разум.
      Огерт все кричал и кричал исступленно, не понимая смысла слов. Картины прошлого мешались с видением настоящего.
      Дар некроманта подчинил Огерта…
      
      27
      
      …Гиз выскочил откуда-то сбоку. В руках он держал заостренную жердь – длинную, крепкую, тяжелую. Он вонзил ее в мертвяка, опрокинул его, протащил несколько шагов. Он боялся мертвяка, но еще больше он боялся за жизни друзей, и этот страх давал ему силу.
      
      Муха…
      
      Толстые мухи ползали в траве. Толстые нажравшиеся мухи, откладывающие яйца.
      Нелти качнулась, ноги ее подкосились. Она глубоко вздохнула и осела на землю.
      
      Черви под рукой…
      

      Мертвяк пару раз ударил по засевшей в ребрах жерди, но переломить ее не смог. Он схватился за нее, попытался выдернуть ее из себя.
      Ребенок на-равных боролся с ним. Ребенок был необычайно силен. У него была сила мужчины.
      Сила охотника.
      
      – Кто ты?..
      

      Мертвяк все же вытащил деревянное острие из своего тела. Потянул жердь на себя.
      Малыш упирался и не выпускал примитивное оружие из рук.
      – Кто ты?!
      Ночь была рядом. И Кладбище тоже…
      
      Хозяин Кладбища – хозяин мира…
      

      Мертвяк уже почти подтянул Гиза к себе, но ребенок вдруг выпустил жердь и отскочил. В руке его сверкнул нож.
      – Гиз… – простонал мертвяк, приподнимаясь. – Я знаю имя… Тебя зовут Гиз…
      Мальчик задрожал, попятился. Взгляд его заметался по сторонам, то ли укрытие выискивая, то ли оружие, то ли еще что.
      – Чего ты хочешь, Гиз? – Мертвяк отшвырнул жердь, встал на четвереньки. – Ты хочешь жить? – Голос мертвяка был вкрадчив, почти ласков. – Хочешь, чтобы твои друзья жили?.. – Он полз. Он медленно подбирался к Гизу. И глядел ему в лицо.
      Мертвяк хотел поймать взгляд мальчика.
      – Ты хочешь, чтобы все было как прежде? Хочешь, чтобы я был мертв? Ответь мне. Ответь, и все будет так, как ты скажешь. Только ответь!
      Мальчишка был опасен, мертвяк чувствовал это. Но насколько опасен? Сколько в нем силы? Велик ли его дар? И понимает ли он сам свою власть?
      – Скажи мне, чего ты хочешь?..
      Кто вообще эти дети? Почему они здесь?..
      Гиз пятился. Какое-то чувство подсказывало ему, что нельзя смотреть мертвецу в глаза. И нельзя с ним разговаривать.
      Ползущий на четвереньках мертвяк собирался с силами. Он готовился к последнему броску. И заговаривал своего малолетнего противника:
      – Ответь, и я никого не трону, если ты того хочешь. А иначе… – Он оскалился, зарычал утробно. – Иначе я выпью вашу кровь. Я перегрызу глотку тебе, твоему другу и девчонке. Я заберу ваши души и вашу силу. Этого ты хочешь, Гиз? Ответь!
      – Нет! – не выдержав, отчаянно крикнул Гиз. – Оставь нас!
      – Оставлю, – тотчас ответил мертвяк, остановившись. – Но вы должны кое-что для меня сделать.
      – Что? – Гиз понимал, что совершает ошибку, разговаривая с мертвецом, но и остановиться уже не мог.
      – Кхутул. Запомните это имя. Это все, что я прошу. Кхутул…
      Небо вдруг почернело, и холод сжал сердце Гиза. Перед глазами все помутилось, мир закачался, поплыл, стал растворяться, превращаясь в серое струящееся марево.
      – Кхутул… – вновь прокатилось глухим громом. – Кхутул…
      Проклятое имя – имя проклятого…
      Гиз закричал, поняв, что сейчас случится что-то страшное, и с ножом в руке бросился на превращающегося в дымку мертвяка.
      «Кхутул», – гремело в голове.
      Гиз вонзил нож мертвяку в глаз, и словно сам окривел. Он выдернул засевший в груди мертвяка тесак Огерта, и ощутил боль в ребрах.
      
      Кхутул…
      

      Он бил, сек, рубил, резал, колол. Он уворачивался, отпрыгивал, наскакивал.
      Он не понимал, что делает. Дар подчинил его. Дар охотника.
      Он видел – не глазами видел, а душой, даром своим – какой-то скользкий серый узел внутри мертвяка, похожий на шевелящийся клубок червей.
      Мертвяк сам был своим хозяином.
      Мертвяк-некромант.
      
      …Кхутул…
      

      28
      
      Гром ударил над головой, сотряс небо и землю.
      Дождь хлестал в лицо.
      Ледяная вода текла за ворот плаща…
      Огерт очнулся, захрипел, закашлялся.
      Глаза его прояснились.
      Руки вцепились в седло.
      Он дрожал от холода. И содрогался от кашля.
      – Кхутул! – с кровью, с пеной рвалось имя проклятого…
      Никого не было вокруг. Только несколько десятков разорванных на куски мертвецов лежали на истоптанном, залитом водой поле.
      Все кончилось…
      Ливень стегал по щекам. Волосы вымокли, промокла одежда.
      Струи дождя спрятали большую часть мира. А на той его части, что осталась, всюду валялись куски тел, и в грязных кипящих лужах тонуло брошенное оружие.
      Что произошло?
      Куда делась армия мертвецов? Когда закончилось сражение? И чем?
      – Мы победили, Бал? – просипел Огерт.
      Ишак повернул голову и выразительно посмотрел на хозяина.
      Конечно, они победили.
      Ведь они были живы…
      
      29
      
      Ликующие воины встретили его в городских воротах.
      Они потрясали копьями, звенели клинками о доспехи и щиты. Теснясь, толкаясь, не обращая внимания на грозу, забыв о строгом военном распорядке, они кричали, салютовали ему.
      Он проехал мимо них, не поняв головы.
      Он слишком устал…
      За внутренними воротами его ждали горожане. Они аплодировали, когда он двигался сквозь толпу. Со всех сторон неслись искренние слова благодарности.
      Он не слышал их.
      Он слишком устал…
      На центральной улице его встретил городской Совет в полном составе. Члены Совета обнажили головы, увидев его. Выступил вперед глава Совета, сказал громко:
      – Мы благодарим тебя и просим принять участие в торжестве.
      Огерт мотнул головой и с трудом прохрипел:
      – Нет… Я слишком устал…
      
      30
      
      Он проспал почти двое суток.
      Ему снились кошмары, но даже они не могли его разбудить.
      Хозяин постоялого двора то и дело заглядывал к нему в комнату. Много раз приходил землевладелец Докар. Простые горожане ждали своего спасителя на улице, переживали, все ли с ним в порядке, оправится ли он. Зонг и Лаук – два тюремных стража – вновь и вновь пересказывали людям истории Огерта, некроманта на королевской службе.
      Выждав какое-то время, отряды разведчиков обшарили окрестности, убедились, что армия мертвяков действительно ушла. Узнав об этом, покинули укрепленный город жители окрестных деревень, заспешили домой. Уставшие ополченцы, сдав оружие, вернулись в семьи.
      На тюремных задворках, тихо, без обычных приготовлений были обезглавлены два некроманта. Палач, перед тем, как отсечь им головы, на всякий случай поинтересовался, нет ли у них каких-нибудь документов.
      Осада закончилась, и город постепенно возвращался к обычному образу жизни.
      И, вроде бы, все теперь было в порядке, да только вот множились тревожные слухи.
      Осада – это лишь начало, говорили меж собой люди. Скоро весь мир будет осажден полчищами мертвецов. Некроманты уже собирают свои армии, ведут их к Кладбищу. Готовится страшная битва…
      Поэтому ворота освобожденного города запирались с приближением ночи. Поэтому трепыхались высоко поднятые яркие вымпелы, и не гасли огни на сторожевых вышках. Поэтому в казармах было многолюдно, и дважды в день объезжали округу конные отряды…
      – Кхутул вернулся, – перешептывались люди, озираясь по сторонам.
      Страшные невероятные слухи расползались, словно чума.
      
      31
      
      «…поспеши…»
      

      Огерт вдруг вспомнил нечто важное и очнулся. Отбросив одеяло, он резко приподнялся, застыл, уставившись в стену, пытаясь привести мысли в порядок.
      
      «…возвращайся…»
      

      Там, на поле боя Страж Могил звал его.
      Или это был сон?
      
      «…торопись…»
      

      Такой знакомый голос, отчетливый, близкий. Словно возле самого уха прозвучавший.
      Нет, не сон. Смутное воспоминание…
      Огерт опустил голову, нахмурился, растирая ладонями виски.
      Так что случилось во время битвы? Что произошло?
      И о чем еще говорил Страж?..
      Дверь в комнату открылась, скрипнули половицы. Через порог шагнул одетый в белое человек. Остановился, улыбнулся:
      – Сны были добрые?..
      Огерт косо глянул на вошедшего, не сразу вспомнил его имя. Ответил:
      – Я давно не видел добрых снов, Докар.
      Глава городского Совета посерьезнел:
      – Как и многие из нас.
      – Сколько я спал? – спросил Огерт, посмотрев в окно.
      – Два дня.
      – Сейчас что? День, утро, вечер?
      – У кого-то еще утро, но у меня давно уже день.
      – Вы занятой человек, Докар.
      – Я просто делаю свою работу.
      – Да… – вспомнив Нелти, проговорил Огерт. – Все мы делаем свою работу… Кто-то лучше, а кто-то хуже…
      – Вашей работой мы довольны.
      – А вы знаете, что там произошло? Расскажите, что вы видели!
      – Ну, как же? – немного растерялся Докар. – Вы же были там.
      – Я был слишком занят, – сказал Огерт. – Расскажите все, что видели вы и ваши люди. Коротко, быстро.
      – Хорошо… – пожал плечами Докар и присел на стул, стоящий возле двери. – С какого момента начать?
      – С начала.
      – Вы спустились по дороге. Сперва ничего не происходило, вы бродили среди мертвяков, а они вас не трогали. Но потом они зашевелились…
      – Долго ли продолжался бой? – перебил собеседника Огерт. – Чем он закончился? Что я делал в это время? Куда делась армия мертвяков?
      – Они отступили, – сказал Докар. Вопросы Огерта его несколько удивили. – Мы не могли рассмотреть вас в гуще сражающихся. Мертвяки рубили друг друга, и так продолжалось довольно долго – за это время грозовые тучи, что собирались у горизонта, накрыли небо над городом… А потом, когда начался дождь, бой затих… Мертвяки замерли, и среди них стояли вы – это мы видели… А потом они все ушли…
      – Ушли? Куда?
      – На запад, – сказал Докар.
      – В сторону Кладбища, – пробормотал Огерт. Он замолчал, снова пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Он представлял, как атакующие мертвяки остановились, потом откатились назад, перестроились в плотные колонны, готовясь выступить в поход…
      – Мне тоже надо идти, – сказал Огерт.
      – Мы предлагаем вам остаться, – сказал Докар.
      – Зачем?
      – Городу нужен такой защитник, как вы.
      – У вас же здесь целая армия.
      – Если вы останетесь, у нас будет две армии… – Докар поднялся со стула, подошел к окну, выглянул наружу. Сказал, покачивая головой: – Тревожные времена наступили. Боюсь, мертвяки могут вернуться. Я должен позаботиться о безопасности города.
      – Мне нужно идти, – повторил Огерт, взглядом обшаривая комнату в поисках костыля.
      – Мы предлагаем хорошие условия.
      – Я не могу остаться… Где мои деньги?
      – Вы получите их, когда захотите.
      – Я уже захотел.
      – Они в здании Совета.
      – Принесите их сюда. И помогите мне выйти.
      – Вы уходите прямо сейчас?
      – Да.
      – Может быть, все же выслушаете мое предложение?
      – Вы не понимаете, Докар… – Огерт, оперевшись на спинку кровати, встал на здоровую ногу, допрыгал до собеседника, взял его за плечо, развернул к себе, посмотрел в глаза. – Если погибнет ваш город, мир это переживет. Но если изменится весь мир… – Он замолчал.
      – Вы знаете, что происходит?.. – вдруг севшим голосом спросил Докар, и Огерт увидел страх в его глазах. – Откуда взялись все эти мертвецы? Чего они добиваются, чего хотят?..
      Стало тихо, неуютно.
      Толстая муха билась о потолок.
      Ржавый флюгер скрипел на крыше.
      – Они ничего не хотят… – негромко ответил Огерт, опуская взгляд. – Хочет кто-то другой…
      
      32
      
      Его провожали молчанием.
      Бесхвостый ишак по имени Бал брел по главной городской улице, опустив голову. Сидящий на его спине Огерт смотрел прямо перед собой и думал о предстоящем пути.
      Странный некромант, помогающий людям; некромант, состоящий на королевской службе; могучий калека в длинном плаще – таким его запомнили горожане…
      Городские ворота были открыты. Охраняющие их бойцы лязгнули доспехами и вскинули руки, салютуя человеку, в одиночку победившему целую армию, провожая его и мысленно желая доброго пути.
      Да, человек этот был некромантом. С помощью своего темного дара он мог поднимать мертвецов.
      Но людей нужно судить по делам…
      Огерт покинул город, оставив о себе добрую память. По грязной дороге спускался он с крепостного вала, и горожане смотрели ему вслед. Он удалялся, и все тревожней становилось людям, словно человек этот уносил в своей сумке не сотню золотых монет, а некий могущественный талисман, дарующий покой и уверенность…
      Хмурилось небо.
      Маленькая фигурка направлялась за горизонт. Ишак и его хозяин спешили все дальше и дальше на запад. Туда, куда обычно уходили все скорбные обозы.
      Туда, куда недавно ушли мертвяки.
      В сторону Кладбища.

  • читать дальше: