Страж могил

Михаил Кликин

Страж Могил


охотник | собирательница душ | некромант
придорожная харчевня | стены кладбища
НАБАТ | кхутул | три цветка





      1
      
      Черный мотылек бился о слюдяное окошко болтающегося на ветру фонаря. Поскрипывала ржавая цепь. Мерно раскачивались тени, то набегая на запертые ворота, то отшатываясь от них. Казалось, это сама ночь атакует окруженную частоколом заставу. И один лишь тусклый фонарь не позволяет ей ворваться внутрь…
      – Открывай! – Смар рукоятью меча колотил по окованным железными полосами брусьям.
      – Кто там? – донесся из-за ворот глухой осторожный голос.
      – Не узнаешь, что ли? Это я, Смар…
      Что-то лязгнуло, загремело. В самом центре ворот приоткрылась узкая бойница, в ней мелькнул желтый свет факела.
      – Все ли в порядке? – выдержав паузу, поинтересовался голос.
      – Да.
      – Пароль?
      – Ржа на доспехах.
      – Припозднился ты что-то, Смар, – продолжал осторожничать голос.
      – Торопились, как могли. Открывай скорей, у нас плохие новости.
      – Ладно. Но сперва отведи своих людей назад. И сам отойди. Ты знаешь правила…
      Ворота окрылись лишь когда отряд отступил на полсотни шагов. Открылись не широко – так, чтобы только один всадник мог пройти.
      – Как у вас здесь дела? – поинтересовался Смар, проезжая мимо вооруженных копьями стражников.
      – Спокойно, – сухо ответил старший страж, коренастый заспанный воин с факелом в руке, единственный, на ком не было доспехов. – Вчера прибыла очередная партия ополченцев. Завтра утром ждем еще одну.
      Смар попридержал коня:
      – Разведчики ничего подозрительного не видели?
      – Группа Генрота еще не вернулась. Ролм видел издалека еще один отряд мертвяков, идущий с севера. Ногд принес новости с запада…
      – Генрот должен был вернутся еще вчера, – перебил стражника Смар. – Он никогда раньше не задерживался.
      – Ну, может еще вернется.
      – Ясно… – хмурый Смар оглянулся. – Со мной новые люди, они на телеге, так что открывай ворота пошире.
      – Сколько их? – Стражник, подняв факел над головой, попытался разглядеть новоприбывших в ночной тьме.
      – Трое.
      – Чего хотят?
      – Вступить в ополчение.
      – Ты в них уверен?
      – Один из них охотник. Двое других – его друзья. И у них есть бумага, подписанная Королем.
      – Что ж, такие люди нам нужны.
      – Ты их еще не видел, – усмехнулся Смар. – Калека и слепая женщина.
      – Ты серьезно?
      – Мне сейчас не до шуток.
      – И что мы с ними будем делать?
      – А это уже не наша забота.
      – Ну, может ты и прав… – пожал плечами стражник. – Да только я бы не хотел, чтобы в бою справа от меня стоял калека, а слева – незрячая баба.
      – Ты потише, – одернул собеседника Смар. – У нее слух, как у кошки…
      
      2
      
      Нелти улыбнулась, погладила свернувшуюся на коленях Усь.
      – О чем они там шепчутся? – спросил Гиз, заметив реакцию собирательницы.
      – Нас обсуждают, – ответила Нелти. И, помолчав, добавила: – О каком-то испытании говорят.
      – Что за испытание? – насторожился Гиз.
      – Не знаю… Не поняла…
      Телега стояла. Жеребец шумно вдыхал прохладный ночной воздух, пахнущий чем-то пугающим, рыл копытом землю, косился по сторонам. Ишак меланхолично жевал безвкусную жесткую солому, чувствуя себя в безопасности рядом с хозяином.
      – Что дальше? – хрипло спросил Огерт и посмотрел на воинов, сидящих у бортов телеги. Они, вроде бы, дремали. – Кажется, пришло время менять наши планы.
      – Поговорим об этом позже, – сказал Гиз.
      – Кто знает, что будет позже… – Огерт говорил тихо, но спящие бойцы все равно могли его услышать. – Мы пока еще по эту сторону забора. Вокруг простор… – Он выдержал многозначительную паузу.
      – Чего ты боишься, брат? – спросил Гиз.
      – Опоздать.
      Впереди стоящие всадники двинулись к воротам. Смар наконец-то закончил беседу с начальником стражи, проехал за ограду, скрылся из вида. Его растянувшийся цепью отряд въезжал на территорию заставы. Выступившие из ворот стражники внимательно осматривали каждого прибывшего.
      – Сейчас, – Огерт подвинулся вплотную к Гизу. – Потом у нас может не быть шанса.
      Один из спящих воинов зевнул, завозился, поправил меч.
      – Сейчас… – Огерт выдыхал слова прямо Гизу в ухо. – В ночь… Успеем… Уйдем… – Его дыхание казалось ледяным, словно зимний ветер. – Они ничего не заметят… А когда заметят, будет поздно…
      Гиз покосился на беспечно дремлющих воинов, посмотрел на вереницу всадников, тянущуюся к открытым воротам, окинул взглядом темную сторожевую башню. Представил, как натягивает вожжи, как уводит телегу в сторону, в ночь, как подстегивает жеребца, гонит его. Увидел, как валятся с повозки на землю оглушенные, так и не успевшие проснуться бойцы. Ощутил, как воздух хлещет в лицо, услышал как бешено в такт копытам колотится сердце, почувствовал азарт и сладостную смесь отчаяния и надежды.
      
      Уйдем! Успеем!..
      
      А если нет?..
      Гиз хотел бы узнать, как будут развиваться события, он хотел бы сейчас заглянуть в будущее. Но дар предвидения не послушен воле человека…
      
      «…Твой дар опасен…»
      
      Нелти положила руку ему на плечо, и Гиз вздрогнул.
      – Нет, – твердо сказал он. – Сейчас не время.
      – Ладно, – не стал спорить Огерт. – Пусть будет по-твоему, брат. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. А я… Наверное, я просто боюсь людей.
      
      3
      
      Еще совсем недавно здесь, на изгибе небольшой речушки, располагалась самая обычная деревенька. Стояла она на открытом месте, неподалеку от стены, окружившей Кладбище, рядом с древней полуразрушенной башней, где в мирное время несли круглосуточное дежурство королевские дозоры. Люди в маленьком селении жили мирные, они работали на полях, пасли скотину, приторговывали гончарными изделиями. Единственное отличие этой деревни от прочих в округе заключалось в том, что она была обнесена высоким частоколом.
      Возвели его много лет назад, выполняя распоряжение Короля. Сперва отрыли кольцевой ров, пустили в него воду из речушки, насыпали земляной вал. Затем навозили из далеких дремучих лесов огромных – в два обхвата – бревен, вкопали их, чуть накренив наружу – от деревни. Скрепили, поставили прочные ворота, построили сторожевую вышку и длинные дощатые бараки.
      Крестьяне недоумевали – какой прок от этих укреплений?
      Время шло, а Король, вроде бы, совсем забыл о своем давнем приказе. Лишь изредка, раз в несколько лет, приезжал в деревню всадник с королевским штандартом и внимательно осматривал стареющие сооружения.
      Ров постепенно затягивался тиной. Земляной вал, заросший сочной травой, крестьяне облюбовали для выпаса коз и овец, а пустующие бараки как-то постепенно, потихоньку превратились в конюшни. На покосившуюся сторожевую вышку лазали мальчишки, да не по лестнице лазали, а по опорам – чтобы показать свою удаль…
      А потом в округе начали появляться первые мертвяки, и страшные слухи стали доходить до деревни.
      Вот тогда-то и вернулся всадник с черным королевским штандартом, привел с собой двадцать конных воинов. Ничего не ответил собравшимся встревоженным крестьянам, оставил в деревне свой отряд и умчался прочь – видимо, много еще дел предстояло ему сделать.
      Прошло несколько дней – и новый отряд прибыл в деревню – более многочисленный, с обозом, с передвижной кузней, с кухней. А потом потянулись к заставе пришлые люди, крестьяне и горожане, осиротевшие, обездоленные, разоренные, желающие вступить в народное ополчение, чтобы отомстить, защитить себя и своих близких, помочь Королю.
      Заполнялись людьми старые бараки, освобожденные от крестьянских лошадей. Без перерыва стучали молоты кузнецов. Горели на вышке рыжие факелы, и шевелились вооруженные тени на тесной площадке, поднятой высоко над землей…
      
      4
      
      – Заночуете прямо здесь, на улице – сказал Смар, остановившись около длинного дощатого строения с узкими, чуть подсвеченными изнутри окнами. – Вон там, под навесом, кажется есть еще место. Конечно, можете попробовать разместиться в казарме, но я бы на вашем месте туда не пошел – душно, тесно, как в ночлежке, вонь стоит, клопы. Да и люди там… Разные… Лучше спите здесь, заодно и за имуществом своим присмотрите.
      – А что потом? – спросил Гиз.
      – Утром вас еще раз проверят. Потом каждому определят место… В тебе, охотник, я не сомневаюсь. А вот твои друзья… Честно говоря, не думаю, что они могут быть чем-то полезны.
      – Так может нам убраться отсюда прямо сейчас? – ядовито поинтересовался Огерт. – Зачем ждать утра?
      – Добрых вам снов! – Смар сделал вид, что не услышал слов некроманта.
      – А мой меч? – воскликнул Гиз. – Я бы хотел получить его назад.
      – Завтра, – Смар развернул коня, задев ногой телегу. – Завтра утром.
      – А если ночью мертвяки нападут на заставу?
      – Ну и что? – обернулся Смар. – Здесь пять сотен защитников, не считая местных крестьян. Как-нибудь справимся и без вашей помощи.
      – А если не справитесь?
      – Значит, и вы ничего не сможете изменить.
      – Ты недооцениваешь нас, – Огерт завозился, выбираясь из-под соломы, подтягивая к себе костыли.
      – Вас? – ухмыльнулся Смар. – Недооцениваю? Разве это возможно?
      – У тебя два глаза, но это не значит, что ты все видишь, – сказала молчащая всю дорогу Нелти.
      Смар глянул на нее, хмыкнул и, прекратив бесполезный с его точки зрения разговор, направил коня вниз по деревенской улице.
      
      5
      
      У дома, перед крыльцом которого вяло трепыхался на высоком флагштоке красно-черный вымпел, Смар соскочил с седла. Набросив повод на забор, он взбежал по ступеням, боком скользнул в приоткрытую дверь, кивнул знакомому охраннику, загородившему было проход, поздоровался негромко, зная, что здесь в каждой комнате спят люди и не желая их тревожить. Длинный коридор освещался двумя масляными светильниками, на низенькой лавке стояли две бочки с колодезной водой, небольшой стол в дальнем углу был завален объедками, среди которых что-то шевелилась – то ли обнаглевшие крысы пировали, то ли кот хозяйничал.
      Смар, стараясь ступать как можно тише, прошел мимо череды закрытых дверей, и, засмотревшись на шевеление среди объедков, едва не налетел на полуголого Инса – хозяина дома, внезапно появившегося из-за занавески, закрывающей вход на кухню.
      – Осторожно! – заспанный Инс, похоже, напугался.
      – Извини, – смутился Смар.
      – Кто это? – Инс протер глаза, зевнул, прищурился.
      – Я, Смар.
      – Смар? Не помню такого. Ты новый постоялец? Где ж я вас размещу-то?..
      – Не надо меня размещать. Я к Зарту с докладом. Он здесь сейчас?
      – Вечером был здесь, – Инс снял со стены легкий берестяной ковшик, зачерпнул из бочки воды. – Но я за ним не слежу. Не обязан… – Он приложился губами к ковшику и долго жадно пил, мерно двигая щетинистым подбородком. Капли, словно горошины падали на скобленый пол и разбивались в черные кляксы.
      – Это его комната? – кивнув на ближайшую дверь, спросил Смар, хотя и без того знал, где расположился Зарт – нынешний начальник заставы, недавний сотник, получивший новое назначение.
      – Ага, – Инс оторвался от ковша, вытер губы. – А чего ты ночью-то? Утром нельзя что ли? Спит он, наверное.
      – Не сплю я, – донеслось из-за двери. Зарт не умел говорить тихо, голос у него был мощный, раскатистый – сказывалась долгая служба на прежней должности. – Заходи, Смар, я тебя ждал…
      
      6
      
      Начался дождь, но под крытым соломой навесом не упало ни капли.
      – Дивная здесь погода, – негромко проговорила Нелти. – А ведь раньше мы этого не замечали.
      – Мы многого раньше не замечали, – пробормотал Огерт.
      – И наверное, многого не замечаем сейчас, – хмыкнул Гиз.
      Под навесом было тесно – чтобы разместить телегу, Гизу пришлось подвинуть чужих лошадей, стоящих у коновязи. Ишаку места уже не нашлось – и сейчас ночной дождь мочил его пропыленную шкуру.
      – Надолго ли мы здесь задержимся? – спросил Огерт. – Что подсказывает тебе твой дар, брат?
      – Ничего, – ответил Гиз.
      Слабо светились окна близкой казармы, затянутые мутной пленкой. Пахло навозом, мочой и свежескошенной травой.
      – Мы потеряли время, – сказал Огерт.
      – Зато спасли свои жизни, – сказал Гиз.
      – Так ли? Неизвестно, что будет завтра.
      – Обстоятельства оказались сильнее нас. Так что давайте с этим смиримся.
      – Но нужно решить, что делать дальше.
      – Мы сбежим, – сказал Гиз. – Не сейчас, но скоро.
      – Когда именно?
      – Может, завтра. Может через день. Сразу, как за нами перестанут следить. Когда нас будут считать своими.
      – Но почему бы не сейчас?
      – Ты все понимаешь не хуже меня, брат. Мы толком не знаем, где находимся, не знаем, где тут выходы, и можно ли выбраться отсюда незамеченным.
      – Но что мешает нам это узнать?
      Гиз не нашелся, что возразить, только пожал плечами. А Огерт продолжал развивать свою идею:
      – Деревня, судя по всему, небольшая. Обойти ее недолго. Осмотреть тут всё, разведать как следует. Может, отсюда можно выбраться, минуя главные ворота. По реке, например. А даже если выход один, что ж… Устроим переполох, подпалим что-нибудь, коней разгоним. И под шумок уйдем. Пока разберут, что к чему, мы уже далеко будем – лошади-то вот они, свежие, резвые, отдохнувшие…
      – Хороший план, – едко сказал Гиз, – и, самое главное, подробный… А ишака своего бросишь? Или на себе потащишь?
      – Надо будет – потащу, – упрямо ответил Огерт.
      – Не ссорьтесь, ребята, – вмешалась в разговор Нелти. – И не шумите так.
      – Ну так что? – понизил голос Огерт. – Спать будем или делом займемся?
      – А спать-то ведь хочется, – негромко заметил Гиз.
      – Успеешь еще отоспаться.
      – И дождь льет.
      – Тем лучше… Ну? Что? Решай, брат…
      Гиз посмотрел на обступивших телегу лошадей, на мутные окна казарм, на размытые пятна редких уличных фонарей. Подумал о том, что если сбежать сейчас, то с мечом можно распрощаться навсегда. Вспомнил Стража, вспомнил его призыв, переданный белым призраком:
      
      «Возвращайся…»
      
      – А почему бы и не осмотреться, – пробормотал Гиз. – По крайней мере, будем представлять, где находимся.
      – Вот и я о том же, брат, – поддакнул Огерт. – Мы просто поглядим, что к чему, а уж потом решим, что делать дальше. Все лучше, чем просто сидеть и чего-то ждать.
      – Ты всегда умел убеждать, старший брат… – Гиз спрыгнул с телеги, хлопнул себя по левому бедру, привычно проверяя, на месте ли меч. Меча, конечно же, не было. – Что ты еще предложишь?
      – Нелти останется здесь.
      – Разумно, – согласился Гиз.
      – А мы с тобой разойдемся.
      – Справишься один?
      – Если бегать не придется, то как-нибудь справлюсь.
      – Остерегайся собак.
      – Костылями отобьюсь.
      – Может мне взять у тебя один?
      Они улыбнулись, повернулись одновременно к Нелти.
      – Никуда не уходи, сестра, – сказал Гиз.
      – Стереги моего ишака, – сказал Огерт.
      – Мы будем рядом.
      – Мы скоро вернемся.
      Лошади фыркали, всхрапывали, переступали копытами, терлись шеями, вскидывали головы. Им тоже не спалось, они словно чуяли что-то, что-то их тревожило – то ли дождь, то ли ветер, издалека несущий тревожные запахи, то ли сама ночь, близкая, густая, осязаемая.
      – Будьте осторожны, – сказала Нелти. – И смотрите, не наделайте глупостей.
      Она поочередно приобняла братьев, думая о том, что они, в общем-то, все те же еще мальчишки – пусть немного повзрослевшие, возмужавшие, окрепшие, но как и прежде упрямые, чересчур заносчивые и по-детски ершистые.
      – Будьте осторожны, – повторила Нелти и крепко прижала к груди спящую кошку.
      
      7
      
      – У меня плохие новости, Зарт. Мертвяки двинулись.
      – Это точно?
      – Да…
      В черное окно стучал дождь. Потрескивал фитиль самодельной свечи, стоящей на подоконнике. В углу где-то под потолком стрекотал сверчок.
      – Мы все знали, что это случится.
      – Но надеялись, что у нас есть еще время.
      – Все-таки мы многое успели сделать.
      – Но могли бы подготовиться еще лучше…
      Устроившийся на шатком табурете Смар то и дело косился на отражающийся в окне огонек свечи, похожий на глаз, заглядывающий с улицы в комнату.
      – Расскажи подробней, что ты видел. – Зарт приподнялся, сел на кровати, опустив босые немытые ноги на грязный пол.
      – Вечером, когда стало темнеть, мы поднялись на холм и увидели, как ожили мертвяки. Они выбирались из своих укрытий и сходились вместе. Вся равнина шевелилась, словно разворошенный, разбросанный кусками муравейник.
      – Ты заметил что-нибудь необычное?
      – Мы находились далеко и спешили домой. Да и темно было.
      – Понятно…
      – Это еще не все плохие новости.
      – Да? Что еще?
      – Форпост Уката уничтожен.
      – Что?
      – Спаслись только три человека, они сейчас в моем отряде. Все прочие убиты. Сам форпост сожжен.
      – Это очень плохо. Я рассчитывал на соседей.
      – Спасенные подтвердили то, о чем мы и без того знали: у некромантов есть всадники и лучники. Кроме того, они видели волков с железными пастями. А одного артха.
      – Не может быть!
      – Так они говорят.
      Зарт покачал головой, вздохнул, поднялся. Жилистый, сутулый, долговязый он мало походил на воина. Но все знали, что бывший сотник, несмотря на неказистое телосложение, необычайно силен.
      – Какие еще новости ты принес?
      – Мы опять встретили мальчика.
      – И как он?
      – Как обычно. Он рассказал, что видел подозрительных людей, и вызвался нас проводить. Он утверждал, что они некроманты. Кажется, он ошибся.
      – Кажется? – Зарт вскинул бровь. – Эти люди здесь?
      – Да. Мы привели их на заставу. По их словам, они планировали вступить в ополчение.
      – Крестьяне?
      – Один из них охотник на мертвяков. Второй – его помощник. Третий – вернее, третья – женщина, собирательница душ. У них есть королевская грамота.
      – Сейчас развелось много грамотеев, и бумаги легко подделываются.
      – Я внимательно ее рассмотрел. Она очень похожа на настоящую.
      – Что ж, если эти люди хотят воевать, значит, так тому и быть.
      – Эти люди не вполне обычны.
      – Да я понял. Охотник и собирательница душ…
      – Я не о том. Помощник охотника – хромой. Вернее, калека. Он шагу не может ступить без костыля. А женщина слепа.
      – Ты шутишь?
      – Ты когда-нибудь слышал, чтобы я шутил?
      – Не припомню.
      – Я серьезен.
      – Значит, калека и слепая? И они тоже собираются воевать?
      – Кажется, да…
      Зарт недоверчиво хмыкнул, подергал себя за ус:
      – Я хочу на них посмотреть.
      – Они под навесом у третьей казармы.
      – Но не сейчас… – глянул в окно Зарт. – Дождь…
      
      8
      
      Гиз и Огерт стащили кольчуги, выгребли из карманов все, что могло звенеть и бряцать, запахнулись в темные плащи, осмотрели друг друга.
      – Нужны ли эти предосторожности? – пробормотал Гиз. – Мы не воры и не шпионы.
      – Вот и будешь это доказывать, когда попадешься… Лучше подстраховаться…
      Лошади косились на перешептывающихся людей, напирали, тянулись мордами, то ли подачку выпрашивая, то ли ласку.
      – Значит, как договорились, – сказал Огерт. – Ты идешь к воротам, я – к реке. Далее – ты вдоль стены, я по течению.
      – Уже третий раз это повторяешь, – недовольно сказал Гиз. – У меня хорошая память.
      – Зато у меня… не очень…
      Они еще постояли, обсудили, что будут говорить, если кого-то из них поймают, помолчали немного. И разошлись.
      Под стропилами неуверенно чирикнул воробей, завозился, сыпля трухой.
      Потом стало тихо.
      Ишак все же нашел себе сухое местечко, заснул стоя.
      Задремала Усь, смирившись с тем, что сегодня хозяйка не отпустит ее на мышиный промысел.
      Успокоились лошади.
      А Нелти все сидела, зарыв ноги в солому и напряженно слушала, как шелестит, скрадывая все звуки, ночной дождь.
      Ей казалось, что время загустело, словно кисель.
      
      9
      
      Свеча догорала…
      Зарт отпер железный ящик окованной прочной тумбочки, выдвинул его, достал две свечи, укрепил их на заляпанном салом подоконнике, зажег с помощью острой лучины. Сказал, глядя в темное окно:
      – Нужно бы выставить дополнительные посты… Где твои люди, Смар?
      – Отдыхают. Спят уже, наверное.
      – Ну, пускай…
      За дверью скрипнули половицы – кто-то прошелся по коридору – может быть, хозяин все никак не мог напиться, а может кто-то из его постояльцев, мучась от бессонницы, решил немного прогуляться.
      – Не буду никого тревожить, – решил Зарт. – Пускай все как следует отдохнут. Сегодня, наверное, последняя спокойная ночь… – Он подавил зевок, сел на мятую постель, ссутулился устало, опустил голову.
      – Тебе тоже не помешало бы отдохнуть, – сказал Смар.
      – Не спится, – ответил Зарт. – Лягу, закрою глаза и все думаю о чем-то, думаю… Слышал, Генрот со своими людьми пропал?
      – Да.
      – Вряд ли уже вернется. Он должен был сжечь Гусиный Хутор, там прятались мертвяки. А вернувшийся вчера Ролм рассказал, что видел издалека, как в хутор вошел еще один отряд мертвяков… Большой отряд… Боюсь, Генрот попал в ловушку… И это я его туда отправил…
      – Хутор сгорел?
      – Не знаю. Сижу здесь, и ничего не знаю. На поле боя легче было. А здесь… – Зарт махнул рукой. – Есть не хочу, спать не могу. Все думаю что-то…
      – А может сделаем вылазку?
      – Хватит уже вылазок. У меня приказ копить силы, беречь людей. А мертвяки… Никогда толком не знаешь, сколько их. Начнешь сражаться – а их все больше и больше. Все лезут откуда-то. Смотришь, а твои товарищи уже на их стороне бьются. Против тебя… И думаешь – а если ты сейчас так же? Упадешь, истечешь кровью, а потом встанешь уже мертвый, и как кукла…
      – Новая должность тебя впрок не пошла, – невесело усмехнулся Смар.
      – Сам знаю… Мысли одолевают, да еще сплошные заботы – голова кругом идет. Кухня, снабжение, строители – все ко мне. Теперь еще и местные повадились: то кто-то из бойцов украл что-то, то подрался, то жену чужую в углу прижал. В своих-то я уверен, а вот ополченцы. Эх! Никакого сладу с ними. Сечь бы их для порядка – через день каждого третьего, да ведь роптать начнут, побегут. А у меня четкое распоряжение – копить силы. А что это за силы? Голытьба! Отребье! Расстройство одно! Крестьяне-пахари, кузнецы-ремесленники, плотники. А может и воры среди них затесались, или еще кто. Разве по наружности угадаешь? Разве за всеми уследишь? На днях еще один труп нашли, не слыхал еще? Четвертый уже. Ведь свои же, гады, режут! А кто? Не узнаешь! Чего делят? Непонятно! И что у них там в казармах творится? На поверхности, вроде бы, тишь да гладь. А на самом деле? Ополченцы треклятые!..
      
      10
      
      Нелти насторожилась. Ей почудилось, что где-то неподалеку хлопнула дверь.
      «Ну мало ли кому прогулять вздумалось, – попыталась успокоить себя собирательница. – А может и не дверь это вовсе. Может даже и не стукало ничего. Так – послышалось».
      Она легла на спину, закопалась поглубже в солому, укрылась дерюжкой.
      Ну а если сейчас кто-то сюда прийдет? Увидит, что Гиза и Огерта на месте нет, начнет выяснять, куда они делись, тревогу еще поднимет…
      Она чуть приподняла голову, вслушиваясь в ровный шум дождя…
      Да с чего тревогу-то понимать? Не из-под ареста же они сбежали? Ходить по деревне запрета не было…
      Спящие лошади переступали с ноги на ногу, всхрапывали порой. Под крышей навеса что-то шуршало время от времени – то ли птицы возились на стропилах, то ли летучие мыши, то ли мыши обычные рылись в соломе…
      Нелти уже почти уверила себя, что подозрительный стук ей почудился, но тут спящая под боком Усь зашевелилась, выползла из-под руки хозяйки. Нелти погладила кошку по голове, провела ладонью перед мордой – кошачьи уши были насторожены, жесткие усы распушились.
      – Что там, Усь? – шепнула собирательница.
      Кто-то приближался.
      Шел прямо сюда.
      Шел со стороны казармы…
      «Бояться нечего, – сказала себе Нелти. – Здесь все свои».
      Но ей стало еще тревожней. Вспомнилось, что Смар не советовал ходить в бараки. Говорил, что люди там разные. Что он имел в виду?
      
      «… заодно и за имуществом своим присмотрите…»
      
      – Присмотрите… – прошептала Нелти, шаря вокруг себя руками, помня, что где-то рядом зарыты в солому вилы. – Плохой из меня смотритель. – Пальцы ее наткнулись на черенок, она крепко его сжала, медленно потянула к себе.
      Она уже слышала шаги.
      И тихие голоса.
      Несколько человек, переговариваясь, спешили под навес.
      Почему им в казарме не сиделось?
      – Тихо, Усь… Тихо…
      Люди лишь немного не дошли до места, где стояла телега. Они встали за лошадьми, спрятались среди них. И Нелти поняла, что незнакомцы не подозревают о ее близком присутствии.
      Собирательница затаила дыхание.
      – Этой ночью… – разобрала она приглушенный голос. – У всех все готово?
      – Да… – Отозвавшихся было человек пять.
      – Дежурных выманите и удавите. Спящих колите в ухо – наставляйте заточку и резко наваливайтесь всем телом. Если вас обнаружат – бегите. Остальное доделают мертвяки.
      – Так когда начнем?
      – Ждите собачьего воя. Это будет сигнал к началу.
      – А ты уверен, что мертвяки нас не тронут?
      – Ну сколько можно повторять?! Насчет этого не беспокойтесь. Я обо всем договорился.
      – Не верю я некромантам.
      – Поверь мне.
      – И все-таки… Может зря мы с ними связались?
      – Заткнись, недоносок! А то – чирк – и глотка до самых позвонков лопнет!..
      – Да я так, я ж не против. Просто подстраховаться бы. Нет у меня к ним доверия.
      – Вот я и подстрахуюсь сейчас. А то твоя вонючая пасть последнее время слишком часто стала открываться.
      – Да что ты, Орг! Ты ж меня знаешь! Я ж никогда! Я с всегда с тобой! Сколько лет уже!
      – Хочешь еще столько же прожить? Тогда заткнись и делай все, что я скажу…
      Нелти боялась шевельнуться. Одеревенела напряженная шея, затекла рука, но собирательница терпела, выжидая пока неизвестные заговорщики разойдутся, и ловя каждое слово.
      – Смотрите, – раздался неожиданно веселый голос. – Там какая-то странная лошадь.
      – Это ишак, осел, – угрюмо отозвался Орг через пару мгновений. – Откуда он здесь взялся? Вечером его еще не было.
      Нелти резко пригнулась, разом оглохнув от бешеного сердцебиения, скорчилась, заползла с головой под дерюгу, закопалась в солому, прижала Усь, накрыла собой.
      – И телега какая-то. Первый раз ее вижу.
      – Точно говорю, вечером ее не было.
      – Кого-то привезли.
      – Или кто-то сам приехал.
      Голоса были совсем рядом.
      Нелти оцепенела – как тогда, в сумрачном овраге, полном мертвяков. И почему-то снова вспомнилось имя проклятого:
      
      «Кхутул…»
      
      – Смотрите, что тут есть… – На ноги Нелти легла тяжесть. – Кольчуги.
      – И, кажется, неплохие.
      – Прихватить?
      – В барак? Ты что, сдурел?
      Чужие руки ворошили солому возле головы затаившейся собирательницы.
      – Здесь еще вилы… – черенок дернулся, чуть сдвинулась дерюга, и Нелти поспешно разжала пальцы.
      – Оставь ты это барахло!
      Брошенные вилы ткнулись в солому у самого плеча собирательницы.
      – Всё, расходимся! И ждем сигнала.
      – А долго ждать, Орг?
      – Сколько потребуется.
      – А можно я здесь останусь? – Кто-то запрыгнул в телегу, едва не наступив на Нелти. – В казарме вонь, блохи и клопы.
      – Что-то вы разговорились, братцы, – угрожающе проговорил Орг. – Вольницу почуяли? Забыли где вы и кто? Ну-ка, заткнитесь и живо отправляйтесь в бараки!
      Разбуженный окриком ишак, увидев столпившихся вокруг людей, но не разглядев среди них своего хозяина, тряхнул головой, вытянул шею и трубно взревел.
      Кто-то из заговорщиков крепко выругался, скрипнула телега, завозились, зафыркали потревоженные лошади, зашлепали по лужам ноги – и через мгновение стало тихо.
      Бал, не успевший спросонья понять, куда вдруг исчезли все люди, по-человечьи обиженно вздохнул и понурил голову.
      А вскоре где-то неподалеку чуть слышно хлопнула дверь.
      
      11
      
      Ворота были заперты и надежно охранялись. Два вооруженных алебардами воина стоически мокли под дождем. На платформе сторожевой вышки нес дежурство закутанный в плащ лучник – у него была крыша над головой, но не было собеседника. Рядом с вышкой прилепилась к высокому частоколу небольшая бревенчатая избушка. Дверь ее была открыта, проем и маленькие окошки-амбразуры уютно светились, а изнутри доносились взрывы хохота…
      Гиз прокрался к воротам так близко, насколько это было возможно, и прячась в тени, перебегая от одного укрытия к другому, внимательно все обследовал, убедился, что этим путем деревню им не покинуть.
      Впрочем, ничего другого он и не ожидал…
      Протиснувшись меж двух тесно стоящих сараев, обогнув покосившуюся, вроде бы нежилую, избу, перепрыгнув через несколько запущенных грядок, перебравшись через изгородь, Гиз оказался возле самого частокола. Толстенные бревна понизу заплесневели. Гиз ковырнул ногой подгнившее дерево – влажная труха рассыпалась по траве. Он присел, удостоверился, что гниль тронула лишь поверхность бревен.
      Частокол рушиться пока не собирался…
      Охотник поднялся, осмотрел стену, прикидывая, как через нее можно перебраться.
      Высота вкопанных бревен была разная, но даже самое маленькое из них высилось на три человеческих роста. Где-то посредине между землей и заостренными макушками бревен тянулся вдоль всей стены узкий дощатый помост, неровный, ненадежный на вид. В случае осады на нем должны разместиться защитники деревни. Там, наверняка, прорублены бойницы, и туда, при желании, можно забраться без лестниц, по растущим рядом деревьям.
      Но сможет ли туда залезть калека?
      А что делать потом?
      С помощью веревки карабкаться выше? А потом прыгать на покатый склон земляного вала, рискуя переломать ноги и свернуть шею?
      Опасно.
      Но возможно…
      И все же лучше придумать что-то другое.
      Может, есть более удобное место для побега?..
      Гиз двинулся дальше, стараясь держаться в тени, прячась за укрытиями, с оглядкой перебегая открытые участки. Несколько раз до него доносился неразборчивый шум голосов, чудилось, что где-то кто-то плачет, порой слышался смех и какие-то совсем уж странные, ни на что не похожие звуки. Засмотревшись на светящееся окно избы, за которым двигался женский силуэт, Гиз едва не налетел на спящего теленка, испугался сам и напугал животное, шарахнулся в сторону, спрятался за поленницей, выжидая, не выйдет ли на шум хозяин двора. Но все было тихо. Только гавкнула под крыльцом уже привыкшая в чужакам собака.
      Дождь не стихал, сыпался ровно мелкой водяной крупой. Словно живые вздыхали деревья, вздрагивали, встряхивали отяжелевшими ветвями, роняя лавину капель.
      Впереди замаячило нечто темное и высокое – почти вровень со стеной. Гиз сперва решил, что это какая-то необычная башня, но подойдя ближе, разглядел, что никакая это не башня, а самая обычная скирда. К ней была прислонена лестница – длинная, тяжелая и крепкая.
      – Уже кое-что, – пробормотал Гиз, берясь за перекладины.
      Он хотел посмотреть, можно ли с помощью этой лестницы перебраться через стену.
      Конечно, ишак по ступеням вверх не залезет, но вот одноногий калека сумеет…
      Охотник перетащил лестницу к частоколу – она лишь немного не доставала до неровного гребня стены.
      Он встал на первую перекладину, глянул наверх.
      Если подняться, то, пожалуй, можно будет разглядеть, что там – по ту сторону стены. Вдруг копна сена, в которую можно безбоязненно спрыгнуть? Или гибкое деревце, схватившись за макушку которого можно мягко опуститься на землю?
      Гиз попрыгал на сырой и оттого скользкой перекладине, проверяя, надежно ли стоит лестница, не поползет ли она в сторону в самый ответственный момент.
      Вроде бы все в порядке.
      Он уже был готов начать подъем, как вдруг в спину ему ткнулось что-то острое, и звонкий, чуть дрожащий голос громко сказал:
      – Куда собрался? А ну-ка слезай!..
      
      12
      
      Нелти рывком откинула дерюгу, резко села, схватилась за вилы, выставила их перед собой.
      Она чувствовала, что людей поблизости нет, но жутковатое ощущение все никак не отпускало ее. Ей чудилось, что рядом затаился разбойник, может быть, тот самый, что не хотел возвращаться в вонючий барак, и сейчас он – вот-вот! – бросится на нее, а она даже понять ничего не успеет.
      И увидеть не сможет.
      
      «…чирк – и глотка до самых позвонков лопнет…»
      
      Нелти опустила голову, закрыла горло подбородком, выждала несколько мгновений, не дыша и отсчитывая удары сердца.
      Помятая Усь вспрыгнула хозяйке на плечо, потерлась о щеку, замурлыкала, снимая напряжение…
      Никого…
      Нелти вздохнула, отложила вилы, переползла к борту телеги, крепко сцепила руки, пытаясь унять дрожь.
      Что же теперь делать? Поднимать тревогу? Как? Закричать? А если первыми здесь окажутся те самые люди? Они сразу поймут, что она все слышала. И…
      
      «…чирк…»
      
      Надо идти.
      Надо найти людей.
      Или дождаться Гиза и Огерта?
      А если собака – или кто там на самом-то деле? – завоет раньше? Если резня начнется до того, как они вернутся?
      
      «…спящих колите в ухо…»
      
      Надо спешить!
      Но куда направиться?
      Искать Смара?
      Но как потом объяснять, где были Гиз и Огерт, чем они занимались?
      Если поднимется шум, их почти наверняка схватят. А они могут наделать глупостей…
      Нелти снова нашарила вилы, подтянула к себе, уперлась ими в землю, выбралась из телеги.
      Братьев нужно найти! Их необходимо предупредить…
      Вокруг были лошади. Много лошадей. Нелти расталкивала их, понимая, что в любой момент может получить удар копытом. И тогда уже, наверное, не подняться…
      
      «…остальное доделают мертвяки…»
      
      Собирательница торопилась, сама еще не решив, что именно она будет делать.
      
      13
      
      – …И не дергайся! А то живо наколю!
      Гиз медленно повернул голову.
      В двух шагах от него стоял молодой боец. Ноги его были широко расставлены, руки, держащие копье, были слишком напряжены – по одной только неуклюжей стойке охотник определил, что боец этот на военной службе недавно. А мешковатые штаны и дешевая куртка, обшитая металлическими кольцами, подсказывали, что хозяин их – простолюдин-ополченец.
      – Привет… – спокойно сказал Гиз. Он слегка повел плечами, осторожно повернулся вполоборота, аккуратно ладонью отвел уткнувшееся в спину копье. – Я тут шел мимо, услышал шум какой-то за стеной, решил поглядеть, что там творится. Это разве запрещено? Вдруг мертвяки лезли?
      – А ты кто такой? – Молодой боец забавно хмурился.
      – Я-то? Гиз. Охотник на мертвяков.
      – Врешь, поди… – Копье чуть опустилось.
      – Зачем мне врать? Я сегодня ночью с отрядом Смара приехал. Можешь у него самого спросить, он подтвердит.
      – А здесь чего делаешь?
      – Говорю, осматриваюсь. Заманили меня в ополчение, должен же я представлять, что тут к чему.
      – Понятно… – раздумчиво протянул боец и поднял копье острием к небу.
      – А ты кто? – теперь Гиз перешел к вопросам. – Чего тут с пикой своей делаешь?
      – Я – Злоуш. Уже шесть дней как в ополчении. А раньше пастухом был. В соседней деревне. Только наши все подались оттуда. Перебрались кто куда. Я вот сюда решил… – Он отошел к скирде, бросил копье на землю, повалился в сено, махнул рукой: – Да слезай ты оттуда, иди сюда, поговорим.
      – Так ведь шумело что-то.
      – А здесь то и дело что-то шумит. И пускай себе, стена-то крепкая.
      Гиз кивнул и спрыгнул с перекладины.
      – Ловко ты ко мне подобрался, – хмыкнул охотник, присаживаясь рядом с новым знакомым. – И как я не услышал?
      – Дождь же!
      – Нет, не в дожде дело. Просто ловок ты наверное.
      – Ну, не без этого, – Злоуш широко улыбнулся.
      – А заметил меня когда?
      – А когда ты лестницу потащил.
      – Ты что, где-то рядом был?
      – Ага. Угадаешь, где?
      – Ну… – Гиз пожал плечами, осмотрелся. – В кустах, что ли сидел?
      – Нет, ближе.
      – И где же?
      – Да вот прямо здесь! – Злоуш показал себе за спину. – Я тут берлогу отрыл. В сене.
      – Понятно, – сказал Гиз. – Мы в детстве тоже в стогах прятались. Целые пещеры, бывало, делали.
      – Вот-вот, – кивнул Злоуш. – Ночью тепло, в дождь не мочит и спрятаться можно.
      – А ты что, прятался от кого-то?
      – Ну… – Злоуш, кажется, смутился. – Как сказать…
      – И что ты вообще здесь делаешь? Почему не в казарме сейчас?
      – Так я, это, сторожу сегодня. Дежурю.
      – В скирде?
      – Ну… Вообще-то меня в обход отправили. Я четыре раза за ночь вдоль всей стены обойти должен. Да только смысл-то какой в этом? Вот я здесь и…
      – Стало быть, приказ нарушаешь? А знаешь, что за это положено?
      – Догадываюсь, – вздохнул Злоуш и просительно заглянул Гизу в лицо: – Ты, это, не выдавай меня, ладно? У меня тут есть кое-что… – Он на четвереньках подполз к скирде, осторожно отогнул пласт сена, залез под него почти полностью. – Вот… – голос его звучал глухо. – Припас тут кое-что… Перекусить… И не только… – Он попятился, выбираясь из своего потайного убежища. Чихнул. Ругнулся.
      – Подкупить меня хочешь? – сурово спросил Гиз.
      – Зачем подкупить? – еще больше смутился Злоуш. – Угостить хочу. – Он выволок какой-то мешок, зубами и руками стал развязывать крепко затянутый узел.
      – Перекусить я не прочь, – сказал Гиз. – Если, конечно, ты от чистого сердца предлагаешь.
      – От чистого… – Злоуш сплюнул. – От сердца…
      Провизии в мешке с лихвой хватило бы на пятерых. Сперва на свет появился ржаной каравай, затем круг сыра, яйца, копченые свиные ребра, пять огурцов, четыре яблока, два больших кукурузных початка. С особой торжественностью Злоуш извлек из мешка пузатую бутыль с мутной жидкостью:
      – Вот! – Он был горд собой.
      – Откуда это у тебя? – поинтересовался Гиз.
      – Что нашел, что выпросил, что заработал.
      Охотник понимающе хмыкнул, покачал головой:
      – Ловок ты, земляк. Я это сразу понял.
      – Ага, – закивал довольный Злоуш. – Мне это часто говорили.
      – И били, наверное, при этом, – усмехнувшись, пробормотал Гиз и, не давая возможности новому знакомому обидеться, по-свойски весело предложил: – Слушай, друг, а чего мы тут мокнем? Полезли-ка в твою скирду!..
      
      14
      
      Раньше протекающая через заставу река была куда шире и глубже, но после того, как часть ее вод отвели в ров, она здорово обмелела. Теперь речушка больше походила на ручей. Воды в ней было чуть выше колена, и лишь кое-где попадались донные ямы, в которые можно было провалиться по-грудь.
      Большая часть деревни располагалась на правом берегу реки. На левом берегу стояли нежилые строения – кузня, заброшенная лесопилка, амбары. Там же находилась пасека, рядом с которой густо разрослась малина – местные мальчишки любили лазить в самую ее чащу за мелкими сладкими ягодами. Берега соединялись мостом, но мальчишки редко им пользовались. Им было куда интересней и веселей перебираться через реку вброд.
      Огерт же о мосте просто не знал.
      Вымокший до нитки, в сырых сапогах, он ковылял на костылях и ругал себя за непонятную блажь, выгнавшую его из-под довольно-таки уютного навеса.
      Впрочем, и сейчас некромант не прекращал думать о бегстве. Заставу он воспринимал как темницу, а возможная военная служба казалась ему хуже заключения. Он не мог долго находиться среди обычных людей, не подозревающих о его даре. Он ждал от них неприятностей и находился в постоянном напряжении…
      Размокшая почва расползалась под ногами, проваливались и вязли костыли. Идти было тяжело. Но и повернуть назад Огерт не мог.
      Ему было тревожно и неспокойно. Когда их поймали возле кладбищенской стены, у него словно что-то оборвалось внутри. Они ведь почти уже были на месте – и вдруг… Теперь он не находил себе места – его будто что-то подгоняло. Словно какое-то важное дело осталось недоделанным и звало к себе… Наверное, подобное чувство гонит перелетных птиц, думал он, разбираясь в своих необычных ощущениях.
      А может, это Страж торопит его?
      Или дар не дает покоя?..
      Черный неприступный частокол выступил из мглы, надвинулся, и Огерт остановился, чтобы передохнуть. Он повис на костылях, тяжело дыша и озираясь.
      Он видел, как на противоположном берегу мерцают сквозь пелену дождя немногочисленные мутные огоньки. Где-то там, должно быть, бродит среди домов младший брат Гиз – охотник на мертвяков, убийца некромантов. А Нелти, наверное, все сидит в телеге, не спит, переживает, слушает, не вернется ли кто из друзей раньше времени…
      Надо спешить…
      Огерт вытер мокрые руки об изнанку плаща.
      Стена перегораживала речку, но не запруживала ее. А значит, там был выход – выход для воды, но, возможно, человек тоже сумеет сквозь него просочиться.
      Огерт в упор подошел к частоколу. Привалившись спиной к скользким бревнам, опираясь на костыли, осторожно спустился с берега, встал на неприятно вязкое дно. Затем, пробуя каждый шаг, медленно двинулся вдоль стены.
      Далеко идти не пришлось. Бревна расступились примерно в четырех шагах от берега. В черном проеме кипела вода, пенилась, завивалась бурунами. Огерт, словно подхваченный течением, порывисто шагнул в темноту проема и всем телом налетел на железную решетку.
      Этот выход так же был перекрыт.
      Решетка поднималась на высоту в два человеческих роста. По ней можно было вскарабкаться, но перелезть через нее было невозможно – решетка подпирала сбитую из брусьев и досок стену, еще более высокую, чем частокол.
      Огерт внимательно осмотрел металлическую преграду, надеясь обнаружить какой-нибудь замок или засов. Но нет – решетка, кажется, не отпиралась. Ржавая, покрытая слизью, обросшая водорослями она выглядела так, словно нетронутой простояла здесь сотню лет.
      Огерт разочаровано ругнулся, плюнул в воду – плевок тут же уплыл, смешавшись с пеной.
      Конечно, некромант не ждал, что покинуть заставу будет легко. И все же он надеялся…
      Огерт сунул руку в ячейку решетки. Сжал пальцы, поймав горсть воздуха с той стороны стены.
      Свобода так близко…
      Что-то шевельнулось во тьме, и Огерт отпрянул. Из мрака вывернулась сутулая фигура, ударилась всем телом об решетку, забилась яростно, захрипела. По-звериному щерилось серое жуткое лицо с человеческими чертами.
      Поднявшийся из воды мертвяк пытался сквозь решетку дотянуться до оторопевшего некроманта.
      
      15
      
      – Они здесь кругом. Каждую ночь собираются, – понизив голос до зловещего шепота, сказал Злоуш.
      – Что-то мы, когда сюда ехали, никого не встретили.
      – Так они к воротам близко не подходят. То ли остерегаются, то ли понимают, что там все равно не прорваться.
      – Мертвяки не могут ничего понимать, – сказал Гиз.
      – Ну не скажи! У нас тут затесался один мертвяк – человек-человеком! Даже говорил что-то…
      – За него говорил некромант.
      – А я не разбираю: мертвяк, некромант! Все одно – нежить! Выпотрошить – и на костер! Вот и весь разговор! – Злоуш изрядно захмелел, но бутылку из рук не выпускал. Все чаще и чаще прикладывался он к горлышку, видно совсем забыв о своих обязанностях.
      – Горячий ты какой стал, – усмехнулся Гиз. – Тебя бы с таким запалом да в бой.
      – А что? Я за тем и пришел, чтобы в бой. Думаешь, я их боюсь? Да ничуть! У меня вот!.. – Злоуш дернул отвороты куртки, распахнул ее, обнажив щуплую грудь. – Вот у меня что! – Он схватил в горсть десяток висящих на шее шнурков, потряс ими: – Вот у меня!
      – А что это?
      – Эх ты, а еще охотник! – Злоуш презрительно фыркнул. – Это же обереги! Этот, – ткнул он пальцем в какой-то вышитый мешочек, – от мертвого сглаза. Этот, черный, от мертвого слова.
      – А этот? – Гиз взялся за нечто, похожее на монету с тремя отверстиями.
      – А этот для защиты души. Хочешь подарю? – Злоуш, не дожидаясь согласия, уже снимал амулет. – Бери! Мне не жалко. У меня таких три, – Он протянул оберег Гизу. Тот, поколебавшись, принял подарок. Поинтересовался, рассматривая серебряный, кажется, кружок:
      – Где ты их набрал?
      – А у меня тетка ведунья. У нее дар особенный – в простых вещах чудесное находить.
      – Что-то не слышал я о таком даре.
      – Что, не веришь? Да моя тетка, она же! К ней со всей округи ехали!
      – И что, помогали ее обереги?
      – А то! Конечно! Ты испытание прошел?
      – Какое испытание?
      – Ну, как же? Тебя проверить должны были.
      – На что проверить?
      – Ну, мало ли… – попритихший, заподозривший неладное Злоуш чуть отодвинулся от охотника. – После того мертвяка, что на человека был похож, всех проверяют. А ты разве испытание не прошел?
      – А как проверяют-то?
      – Да кровь пускают слегка, чтоб посмотреть, не гнилая ли… Ну и пузырек есть такой… На тот случай, чтобы некроманта узнать.
      – Что за пузырек?
      – Стеклянный… – Злоуш отставил бутыль.
      – Ты что, боишься меня, что ли? – спросил Гиз.
      – А чего мне бояться? – обижено фыркнул Злоуш и покосился на лежащее рядом копье. – Только вот, раз испытание ты не прошел, то разговаривать мне с тобой вроде бы как нельзя.
      – Будет испытание, будет, – успокоил собеседника охотник. – Утром. Так Смар сказал. Так что за пузырек стеклянный? Договаривай, раз начал.
      – Да это я про тетку свою вспомнил. Только она такие пузырьки делать умеет. В них вода какая-то специальная, заговоренная, в особый год на травах настоянная, с кровью, с мочой, еще с чем-то перемешанная, но чистая, как слеза. А когда рядом с таким пузырьком некромант оказывается, жидкость тут же мутнеет. Верный способ, проверенный. Двоих некромантов здесь так уже поймали… Расстреляли тут же, на месте, не разбираясь… Сплошь утыкали стрелами…
      
      16
      
      Огерт выбросил костыли на берег, выполз сам.
      Дождь, вроде бы, стал стихать. В прогалине меж туч показался ненадолго краешек луны. Посвежел и очистился воздух.
      На середине реки с той стороны стены все рычал и бился о решетку мертвяк. Огерт не видел его, но чувствовал.
      Все входы-выходы перекрыты, – теперь Огерт в этом не сомневался. Если бы где-то была хоть малейшая лазейка, мертвяки бы ее отыскали.
      Оставалась небольшая надежда на то, что что-нибудь придумает Гиз.
      Ну, а если незаконно покинуть деревню окажется невозможно… Что ж… Тогда, наверное, придется рискнуть и выложить все, как есть.
      Вернее, почти все.
      Может, так и надо было сразу поступить?..
      
      17
      
      – Засиделся я у тебя, – Смар зевнул, сцепил руки на затылке, выгнулся, потянулся. – Пойду проверю своих людей, да и сам лягу. Тем более дождь уже кончается.
      Сбегающие капли оставляли на запотевшем стекле неровные черные дорожки. Стоящие на подоконнике свечи превратились в короткие оплывшие пеньки огарков.
      – Я тебя провожу, – поднялся Зарт. – Все равно не спится. Заодно посты обойду, и на тех троих, что ты привел, гляну…
      Закутавшись в плащи, они вышли на крыльцо и встали под козырьком навеса, выжидая, пока дождь не прекратится совсем. Смар вытянул руку, подставил ладонь под падающие с крыши холодные струи. Зарт боком привалился к стене, сказал, глядя на мутные пятна далеких светильников:
      – Сегодня ночью надо быть готовым к неожиданностям.
      – Ждешь нападения?
      – Если они двинулись, то вполне возможно.
      – Ты знаешь, куда они направляются. Мы не на их пути.
      – Тем не менее, каждую ночь откуда-то появляются мертвяки и словно стерегут нас.
      – Следят. Мы тут у них, как мозоль на пятке.
      – Вот-вот, – кивнул Зарт. – А с мозолями ты что обычно делаешь? Срезаешь…
      
      18
      
      Дождь едва накрапывал.
      Сытый и отдохнувший Гиз выбрался из скирды, посмотрел в темное небо. Сказал пьяному, пытающемуся встать Злоушу:
      – Спасибо, земляк, за угощение, за беседу и за подарок. Пора мне.
      – Ты куда собрался? – Бывший пастух никак не мог опереться на копье, ослабевшие руки скользили по древку, ноги подгибались в коленях.
      – Пойду досыпать. Ночь уж скоро закончится, а у меня испытание утром, сам знаешь.
      – Испытание – это да… – Злоуш оставил попытки подняться. – Испытание, это важно… – Он сосредоточено кивнул, нахмурился, пытаясь удержать и сформулировать посетившую его мысль: – Без испытания ты мне не друг…
      Гиз улыбнулся:
      – Ох, чувствую, влетит тебе.
      – А я что? Ну, выпил немного для храбрости! Так ведь всю ночь под дождем вокруг деревни ходил! Ты видел?
      – Ага, видел, – согласился охотник. – Ходил. Охранял.
      – Ну!..
      Гиз хмыкнул и вдруг краем глаза заметил какое-то движение возле куста сирени. Мгновенно подобравшись, он прижался к скирде, повернулся в сторону возможной опасности, вытянул шею, вглядываясь в ночную тьму.
      В этот самый момент тучи чуть разошлись, и серый лунный свет очертил все вокруг контрастными тенями.
      Гиз быстро глянул на Злоуша, убедился, что тот ничего не заметил, сел с ним рядом, приобнял дружески, кашлянул, сказал громко, уже не боясь быть обнаруженным, а, напротив, желая того:
      – Ну, земляк, давай еще по чуть-чуть. Напоследок…
      Он старался не смотреть туда, где мимо кустов в нескольких шагах от скирды кралась темная фигура, похожая на призрак.
      Кралась знакомой осторожной походкой.
      Походкой слепца.
      
      19
      
      Нелти разобрала слова Гиза, поняла, что охотник заметил ее, догадалась, что он специально повысил голос, и тут же свернула в сторону.
      Влажный воздух чуть заметно пах лежалым сеном, едой и кислым деревенским самогоном. Кто-то незнакомый заговорил невнятно, забубнил – похоже, он был пьян.
      Собирательница чуть успокоилась.
      Гиз нашелся. Кажется, он с пользой провел время.
      Теперь надо его дождаться…
      Ее правая рука задела ствол дерева. Несколько капель упали на плечи, и недовольная Усь завозилась, полезла хозяйке за пазуху. Нелти придержала кошку, прижалась к дереву, провела рукой по коре, определила – осина.
      Собирательница не представляла, где она сейчас находится. Она довольно долго плутала по деревне, шарахаясь от чужих голосов, прежде чем вышла к частоколу. Она уже почти не надеялась встретить товарищей, и даже собралась обратиться за помощью к первому встречному, чувствуя, что времени остается совсем немного. Потому и пошла на шум далекого разговора.
      А потом разобрала в нем голос Гиза. Обрадовалась. И насторожилась.
      С кем там говорит охотник? А вдруг его поймали?..
      Сзади раздались торопливые шаги, и Нелти повернулась лицом к идущему.
      – Это ты, брат?
      – Я… – Ее взяли под руку, потащили за собой. – Быстрей, сестра… Он может нас заметить.
      – Кто?
      – Парень, с которым я говорил.
      – Кто он такой?
      – Всего лишь пьяный пастух. Но с копьем… – Гиз почти бежал. – Как ты здесь очутилась? Что-то произошло?
      – Да. Кажется, вся застава в опасности. Я случайно подслушала разговор. Какие-то люди хотят устроить резню.
      – Какой разговор, где, когда?
      – Сразу, как вы ушли. Несколько человек собрались под навесом. А я была рядом. В телеге. Они едва меня не заметили.
      – Ты уверена, что все правильно поняла?
      – Я слышала каждое их слово.
      Они продрались через мокрые кусты, протиснулись меж дощатых стен, перелезли через какие-то жерди. Нелти уже задыхалась, но торопилась высказать, все, что подслушала:
      – Старшего из них зовут Орг. Кажется, у него есть какая-то договоренность с некромантами. Когда завоет собака, в бараках начнется резня. А потом за дело возьмутся мертвяки.
      – Здесь нет мертвяков.
      – Если будут мертвые, то и мертвяки могут появится.
      – Значит, где-то рядом должен быть некромант.
      – Так что нам делать, Гиз? Поднимать тревогу? Будить людей?
      – Надо бы сперва найти Огерта… Сколько у нас времени?
      – Не знаю.
      Откуда-то выскочила мелкая собачонка, залаяло сипло, надрывно, запрыгала вокруг, пытаясь ухватить бегущих за ноги. Гиз выругался, швырнул в нее подхваченной с земли грязью, но шавка не отстала.
      – Сейчас она всех перебудит, – зло сказал охотник и вновь вспомнил с своем мече.
      Они замедлили шаг, а потом и вовсе остановились, надеясь, что это успокоит собаку. Присели на корточки, заговорили с ней ласково, причмокивая, тихо посвистывая, хлопая ладонями себя по коленям. Но тут на плечо Нелти вскарабкалась Усь, устроилась на своем обычном месте, невозмутимо вытаращилась на шумную псину, еще больше ее разъярив.
      – Да заткнись ты! – не выдержал Гиз.
      – Не будем терять время, – Нелти, как и Усь, сохраняла спокойствие. – Думаю, нам нужно разделиться. Ты попробуй отыскать Огерта, а я останусь здесь.
      – Разумно, – признал охотник. – Но и ты так просто не сиди. Найди Смара и все ему расскажи.
      – Все?
      – Все о заговорщиках.
      – Ладно. Только как я его найду?
      – Вон там, прямо, избы, – Гиз взял Нелти за руку, показал направление. – Вон в той светится окно. Должно быть кто-то не спит. Постучись. Скажи, что хочешь поговорить со Смаром. Не разговаривай больше ни с кем… – Охотник вдруг остро ощутил чужое присутствие, осекся, встал, резко повернулся, рука его скользнула по бедру, где обычно висел меч. Нелти тоже услышала что-то, тоже почувствовала неладное.
      Получив пинок, взвизгнула собачонка, отлетела в сторону, шлепнулась в лужу. Две рослые фигуры заслонили далекое светящееся окно.
      – Так что вы хотели рассказать?.. – поинтересовалась одна из них. В голосе ее слышалось искреннее любопытство.
      
      20
      
      Дождь перестал.
      Зарт и Смар сошли с крыльца и, осторожно притворив калитку, вышли на дорогу, изрытую копытами боевых лошадей.
      Едва начальники удалились, дверь приоткрылась, и по ступенькам, придерживая бряцающий меч, кубарем скатился дежурный боец, бросился за угол, в ближайшие кусты, чтобы справить нужду. Смар в это время как раз обернулся и заметил, как высветился на миг проем открывшейся двери, но Зарту о покинувшем пост часовом ничего не сказал – ну, с кем ни бывает, облегчится и вернется…
      Застава спала.
      – Спокойно-то как… – вздохнул Зарт. – Словно и не случилось ничего.
      – Перед грозой всегда затишье, – сказал Смар.
      – Верно подмечено… А гроза будет нешуточная, сам знаешь. Даже старики наши не помнят, чтобы столько нежити собиралось. Выдюжим ли?
      – У нас тоже силы немало. Люди отовсюду идут.
      – Да… Туча на тучу… Нешуточная гроза…
      – Знать бы, кто все это затеял.
      – А ты разве не слышал?
      – Слышал, да не очень-то верю.
      – А я не сомневаюсь. Это Кхутул всю свою армию собрал. Однажды у него не вышло, вот он и вернулся, чтобы еще раз попробовать.
      – С Кладбища еще никто не возвращался. Страж Могил от себя никого не выпускает.
      – Но где сейчас Страж? Кто его видел последнее время?
      – А где ему быть? У себя, конечно.
      – Ага. Затворничает. За травкой и цветочками ухаживает. Совсем старик из ума выжил…
      За дорогой залаяла собака, и Зарт умолк.
      – Зря ты так о Страже, – сказал Смар. – Как знать, что было бы, если б не он.
      – А ничего не было бы, – рассеяно отозвался Зарт. – Настоящие Стражи – это мы. А он, так, никому не нужный старикашка.
      Собака не унималась. Заливалась все злее, все яростней.
      – Пойдем-ка туда, – нахмурясь, сказал Зарт. – Глянем, кого там псина облаивает.
      Смар пожал плечами, недовольный тем, как начальник отозвался о Страже, но ввязываться в дискуссию не стал.
      Они пересекли дорогу.
      Собака лаяла совсем близко – за полуразобранной старой поленницей, похожей на развалины стены.
      – Не шуми, – предостерег Зарт.
      Военачальники, словно пробирающие в чужой огород мальчишки, на цыпочках, затаив дыхание, крались вдоль поленницы. В том, что собака лает не просто так, они уже не сомневались.
      – …Вон в той светится окно, – отчетливо проговорил мужской голос за поленницей. – Должно быть кто-то не спит…
      Зарт оглянулся.
      Светилось окно комнаты, которую они недавно оставили.
      – …Скажи, что хочешь поговорить со Смаром… – продолжал наставлять вроде бы знакомый голос.
      Поленница кончилась, и Зарт выпрямился во весь рост. Тотчас одна из сидящих на корточках фигур вскочила, развернулась – этот безоружный человек, явно, умел обращаться с оружием; собачонка, заметив появление новых людей, кинулась на них, но Смар подцепил ее мыском сапога, отшвырнул в сторону.
      – Так что вы хотели рассказать? – миролюбиво поинтересовался Зарт и на всякий случай взял увесистое полено.
      – Это и есть те люди, о которых я тебе рассказывал, – сказал Смар, глядя в мутные глаза собирательницы.
      – Да? А что они здесь делают?
      – Что вы здесь делаете, охотник?
      – Ищем тебя, Смар, – чуть замешкавшись, ответил Гиз.
      – Уже нашли. Так в чем дело?
      – Кажется… – Гиз глянул на Зарта, не зная, кто это, и можно ли ему доверять. – Кажется, здесь не все в порядке.
      – Что ты имеешь в виду?
      – Может, поговорим наедине?
      – Мне нечего скрывать от моего начальника.
      – Начальника? – переспросил Гиз. – Вы здесь главный? – обратился он к Зарту.
      – Точно подмечено, – хмыкнул тот.
      – Значит вам вдвойне интересно будет узнать, что сегодня ночью на заставе начнется резня… – Гиз ждал хоть какой-то реакции от своих собеседников, но они даже бровью не повели. И охотник продолжил: – Кто-то из ваших людей, кажется, заключил договор с некромантами. Мы случайно подслушали их разговор… – Тщательно выбирая слова, не вдаваясь в подробности и стараясь не сболтнуть лишнего, он начал пересказывать все, что узнал от Нелти.
      
      21
      
      Огерт слегка заплутал, пробираясь темными деревенскими задворками, но вскоре заметил в стороне светящееся окно и повернул к нему.
      Долго идти не пришлось.
      Большой бревенчатый дом наполовину скрывался в кустах – он словно выполз из зарослей. К забору прижималась лошадь. У высокого просторного крыльца на макушке длинного шеста ворочался отсыревший вымпел. Все окна были украшены наличниками, крыша обита железом – хозяин, судя по всему, был человек зажиточный.
      Огерт выждал немного, присматриваясь к обстановке, потом прокрался к стене, прижался к ней, отдышался. Ему показалось, что где-то неподалеку раздался какой-то шум; он прислушался, но шум не повторился. Возможно, это просто лошадь ворочалась.
      Окно светилось над самой головой. С той стороны стекла горели две свечи.
      Все было тихо…
      Некромант не мог понять, в какой стороне бараки и навес, под которым они оставили телегу. Чтобы сориентироваться, необходимо было осмотреться.
      Он двинулся вдоль стены, осторожно выглянул из-за угла.
      Крыльцо было совсем рядом.
      Не теряя времени попусту, некромант поднялся на первую ступеньку. Разглядел за деревьями мерцающий огонек – возможно, факел на сторожевой вышке.
      Он взошел повыше.
      Показались еще огни. На фоне темно-серого неба неясно обрисовался черный зубастый гребень частокола. Кажется, там были ворота. А значит бараки должны находиться по другую сторону дома…
      Огерт поднялся на последнюю ступеньку, привалился животом к перилам, пристально вглядываясь в ночь. Ему показалось, что за дорогой стоят две какие-то фигуры – то ли люди, то ли придорожные столбы, то ли это тени так странно легли…
      Он засмотрелся, и потому сильно вздрогнул, когда позади практически бесшумно открылась дверь, и крыльцо осветилось желтым неярким светом.
      – Ты здесь? – раздался сонный голос. – Свежим воздухом дышишь?
      Огерт обернулся, понимая, что сбежать на своих костылях он уже не успеет, и лихорадочно придумывая, что говорить, как объяснять свое присутствие.
      – А дверь чего не прикрыл? – В дверном проеме показался зевающий пожилой мужчина в исподнем белье. В правой руке он держал берестяной ковшик. – Сквозит же… – Мужчина посмотрел на Огерта и сильно чему-то удивился – оторопел, протер кулаками глаза, икнул. – Ты кто? А этот… охранник… где? Ты за него, что ли? Или как? Или ты на постой? Вот повадились! И куда я тебя размещу?
      – Тихо! – Огерт догадался, что перед ним хозяин дома. – Я это… просто мимо проходил. Знакомого своего искал, Смара.
      – Смара? – Лицо хозяина просветлело. – А, ну да, помню такого. Приходил, как же. К Зарту приходил. И, должно быть, здесь еще. Вон лошадь-то его стоит. Заходи…
      Огерт понял, что попал в затруднительное положение. Что делать? Отказаться? А если хозяин что-то заподозрит? Почти наверняка, он сразу же доложит Смару, что его только что спрашивал какой-то человек на костылях.
      Зайти? А что тогда сказать Смару? Попросить еды, пожаловаться на голод? Соврать? – рассказать, что встретил здесь некроманта или кого-то на него похожего?
      А, может, рассказать правду?
      
      Часть правды…
      
      Хозяин посторонился. Огерт заглянул в дом.
      Длинный коридор освещался парой светильников. У стены на лавке стояли две бочки. Легкая занавеска колыхалась на сквозняке.
      – Где он сейчас? – спросил некромант.
      – А вон там. Четвертая дверь справа… – Хозяин махнул рукой вдоль коридора. – А ты тут этого… охранника не видел?
      – Нет, – сказал Огерт, заходя внутрь.
      – Куда же он делся? Может, съел чего несвежее со стола? – Хозяин пожал плечами, приложился к ковшику, запрокинул голову, задвигал кадыком по небритому горлу. Огерт не знал, что там случилось с охранником, но объедки на столе он заметил. Выглядели они не очень-то аппетитно.
      Не дожидаясь, пока хозяин напьется, и уж тем более не собираясь ждать возвращения запропастившегося охранника, некромант прошел к указанной двери. Она была не заперта, и он, тихонько постучавшись, приоткрыл ее. Огерт уже заготовил речь, он хотел пожаловаться Смару на холод и голод, спросить позволения развести огонь возле навеса, поинтересоваться, где можно разжиться овсом для жеребца и ишака…
      Но в комнате никого не было.
      На засаленном подоконнике догорали две свечи. На мятой постели валялась плоская кожаная сумка. Небольшая, окованная железом тумбочка была заставлена грязной посудой, единственный ее ящик был приоткрыт и там что-то поблескивало…
      Огерт шагнул в комнату, плотно притворил за собой дверь и надежно подпер ее стулом.
      
      22
      
      Они бежали со всех ног.
      Следом за ними, неистово лая, неслась кудлатая деревенская собачонка.
      – Смар! На второй пост! – Зарт махнул рукой куда-то направо. – Поднимай всех!
      – Понял!
      – И сразу выдвигайтесь к баракам! Выводите людей!..
      Калитка слетела с петель. Испуганно заржала лошадь, взбрыкнула, вскинула голову, сорвала наброшенный на забор повод. Но Смар уже был рядом, схватил уздечку возле удил, уцепился за седло.
      – Кто там?! – Из-за дома, косолапя, придерживая сваливающиеся штаны, выбежал боец.
      – Орд, буди всех! – рявкнул Зарт, взбегая на крыльцо.
      – Нам что делать? – окликнул его Гиз.
      – Ждать здесь!..
      Смар вскочил в седло, гикнул, пригнулся, припал к лошадиной шее, в один миг перемахнул через забор, понесся по дороге, разбрызгивая лужи, вырывая комья земли.
      Со стуком распахнулось окно:
      – Что случилось?
      – Измена! Поднимай свою сотню, Гит! Всех поднимай, пока не поздно!
      – Поздно, – сказала вдруг Нелти.
      И Зарт застыл в дверном проеме, обернулся медленно:
      – Что?
      – Поздно… – повторила собирательница и подняла руку, призывая к тишине.
      Где-то за домами, за сараями и огородами, на том конце деревни, где стояли бараки, долго и тоскливо выла собака.
      А вернее, выл собакой человек…
      – Опоздали, – прошептал Зарт, опустив руки. Но уже через миг он встрепенулся, вскинул голову, и громоподобный голос его вновь разнесся в ночи:
      – Застава! К оружию!
      – Мне нужен меч, – шагнул к крыльцу Гиз. – Мой меч. Где он?
      – Кстати, – Зарт остро глянул на охотника, – а где ваш третий?..
      В доме уже гремел и лязгал металл, в светящемся проеме двери мелькали суетливые тени, слышался топот ног, раздавались окрики, недоуменные вопросы. Застонал, запричитал далекий набат – должно быть, Смар уже поднял тревогу, а может дежурные на постах сами заметили что-то…
      – Где сейчас ваш третий? – повторил Зарт. Он словно что-то заподозрил, а, возможно даже, почувствовал. Ведь дар может проснуться у каждого. В любой момент. А вернее всего – в момент опасности.
      – Он… Там… – Гиз неопределенно махнул рукой.
      На улицу выбегали вооруженные люди, озирались, высматривая неведомого противника, рассыпались по деревне. Десятники и сотники, командиры отрядов и боевых групп, заслышав команду «к оружию», спешили к своим людям.
      Зарт не обращал на них внимания. Они и без него знали, что делать.
      – Где?
      – Я здесь… – прозвучал спокойный голос, и из-за угла выступил Огерт. Он висел на широко расставленных костылях, словно помятое чучело на нелепых подпорках. – Я пришел вам помочь…
      
      23
      
      Зарт забежал в дом, чтобы взять меч. Тяжелый бахтерец, железной грудой валяющийся в углу, надевать не стал – спешил. Уже покидая комнату, схватил кувшин с вином, хлебнул через край.
      У вина был странный привкус.
      И запах…
      Зарт поморщился, поставил кувшин на тумбочку, заметил, что ящик выдвинут, выругался мысленно, досадуя на оплошность – ну, надо же, забыл закрыть после того, как достал свечи. Разиня!
      Он задвинул железный ящик, запер его на ключ…
      Странный вкус.
      Мерзкий…
      Он хотел было запить вино, но в железной кружке воды не оказалось. Должно быть, ее всю выхлебал Смар.
      Зарт сплюнул на пол и тыльной стороной ладони вытер губы.
      
      24
      
      – Тревога нам на руку… – Огерт смотрел на дверь, за которой только что скрылся Зарт. – Когда завяжется бой, у нас будет больше шансов уйти.
      – Ты же хотел им помочь, – напомнил Гиз. – Только что.
      – Я хочу добраться до Стража. И чем раньше, тем лучше. Как знать, чем обернется наше промедление.
      – Если мы поможем этим людям, то нам легче будет с ними договориться.
      – А ты думаешь, мы сумеем им помочь?
      – Не знаю… По крайней мере, попробовать стоит.
      – Ты ведь тоже хочешь отсюда выбраться, брат? – Огерт испытующе смотрел Гизу в глаза.
      – Да. Нам нужно попасть на Кладбище.
      – Я рад, что ты это понимаешь.
      Гиз вспомнил, что утром им предстоит испытание. Избежать его, наверное, невозможно.
      
      «…Верный способ, проверенный…»
      
      Что сделают эти люди, когда выяснят, что Огерт – некромант?
      
      «…Расстреляли тут же, на месте… Сплошь утыкали стрелами…»
      
      – До утра нам необходимо отсюда выбраться, – сказал охотник.
      – Раньше ты, кажется, не торопился. Что-то случилось?
      Гиз хотел было выложить все, что он узнал об испытании, но тут из дома выбежал Зарт, перемахнул через перила:
      – Поспешим! Может, еще успеем…
      
      25
      
      Вспотевший, скинувший плащ боец что было сил колотил увесистым металлическим прутом по железному лемеху, подвешенному на проволоке.
      На сторожевой вышке отчаянно ругающийся лучник пускал зажигательные стрелы в толпящихся перед воротами мертвяков, не причиняя им никакого вреда.
      Из глубины заброшенного двора два отдувающихся ополченца, бросив алебарды, выталкивали некий колесный агрегат, отдаленно напоминающий сенокосилку.
      Два всадника, двигаясь по деревне с факелами в руках, зажигали немногочисленные уличные фонари.
      Огни мелькали вдоль всего частокола: на дощатых помостах занимали свои места у бойниц защитники заставы…
      Предательское нападение было сорвано.
      Лишь несколько человек погибли до того, как набат разбудил остальных бойцов. И разъяренные ополченцы сами разобрались с изменниками, застигнутыми на месте преступления. Мало кому удалось сбежать или спрятаться. И ни один погибший не обернулся мертвяком.
      Подоспевшие десятники и сотники вывели из бараков своих подчиненных, отправили их на боевые посты.
      Но в одном бараке никто не отзывался на команды…
      – Двери заперты… – к запыхавшемуся Зарту подскочил широкоплечий воин с боевым топором в руке, отсалютовал небрежно. – Внутри тихо, словно все вымерло.
      – Окна?
      – Через них ничего не видно, темно. И они слишком маленькие.
      – Вы хоть что-нибудь предприняли? – Зарт закипал.
      – Выставили оцепление.
      – Это я вижу.
      – Мы стучались. Кричали. Никто не ответил. Мы не знаем, что там внутри…
      Запертый барак был окружен бойцами. Они с опаской посматривали на узкие черные окна и старались держаться от них подальше. Никто не знал наверняка, что произошло. Слухи ползли по цепочке, от одного солдата к другому. Говорили об измене, о некроманте, каким-то образом пробравшемся на заставу, о вторгшихся мертвяках, забаррикадировавшихся в казарме.
      – Что скажешь, охотник? – Зарт повернулся к Гизу. – Я хочу спалить этот барак со всем, что находится внутри. Не думаю, что там остались живые люди. А что бы ты сделал на моем месте?
      – Я бы как следует подумал, прежде чем что-то поджигать, – ответил Гиз. – Такое большое строение сразу не займется, и мертвяки успеют выбраться. А огонь может перекинутся на соломенные крыши, и тогда заполыхает вся застава.
      – Ты уверен, что там мертвяки?
      – Я так предполагаю.
      – А ты можешь сказать, что происходит внутри?
      Гиз покосился на Огерта. Тот чуть заметно кивнул.
      – Могу, – ответил охотник. – По крайней мере, могу попробовать это выяснить.
      – И сколько тебе потребуется времени?
      Гиз опять посмотрел на некроманта. И тот присоединился к разговору:
      – Гораздо больше времени потребуется вам, чтобы выполнить наши требования.
      – Требования? – Зарт нахмурился. – О чем это вы?
      – Уведите людей от задней стены. Посторонние люди могут помешать работе охотника, его дару.
      – Это так? – обратился Зарт к Гизу. И тот кивнул. А Огерт продолжал уверенно врать:
      – Охотник чувствует обращенные на него взгляды. Это не дает ему собраться. У тебя было так, что ты не мог помочиться, когда на тебя смотрели?
      – Понимаю… – неуверенно сказал Зарт. – Отвести людей, конечно, несложно…
      – Тогда выполняйте.
      – Но мне бы не хотелось снимать оцепление. Не то что бы я вам не доверяю, но все же…
      – Хорошо, пусть ваши люди просто отойдут на тридцать шагов и повернутся спиной к бараку.
      – Не уверен, стоит ли терять время… – Зарт размышлял вслух. – Может, надо просто выломать дверь?
      – Тебе решать, – пожал плечами Огерт.
      – Они знают, что делают, – вдруг громко заявила Нелти. – Не сомневайся.
      Зарт глянул на нее, подергал себя за ус. Он практически не знал этих людей, так мог ли он в полной мере им доверять? Но и причин не верить им он не видел – ведь это они предупредили об измене. Они спасли заставу. Они делом доказали, что их королевская грамота – не фальшивка…
      Зарт решился:
      – Хорошо, – сказал он. – Попробуем. Я должен узнать, что творится внутри.
      – И мы окажем тебе эту услугу, – заверил Огерт.
      – А пока мы занимаемся делом, найдите мой меч, – сказал Гиз. – С ним я чувствую себя гораздо уверенней…
      
      26
      
      – Когда-то этот меч принадлежал известному военачальнику, – сказал Страж Могил, провожая Гиза в большой мир. – На его клинке много крови, но эта кровь пятнает не сталь, а человека, хозяина меча. Помни об этом, молодой охотник… Да, я вижу, что этот меч для тебя слишком велик. Но ты скоро вырастешь, а оружие останется прежним. В этом-то и заключается преимущество человека перед вещами и перед всем миром. Преодолевая трудности, люди растут. И то, что когда-то им мешало, начинает им помогать. А потом и вовсе становится ненужным… Если когда-нибудь ты перерастешь этот великий меч, не выбрасывай его, а передай тому, для кого этот клинок будет слишком тяжел. Так, как он тяжел сейчас для тебя…
      
      27
      
      На кожаном плаще Огерта оседал иней. Курилось у головы ледяное дыхание.
      – Что ты делаешь, брат? – встревоженно спросил Гиз.
      – Не мешай, – не оборачиваясь, глухо отозвался некромант. Он уперся руками в стену, прижался лбом к доскам. На костыли он почти не опирался, стоял на ногах. Крепко стоял.
      – Ты уверен, что справишься? – Охотник коснулся плеча старшего брата и отдернул руку – плечо обжигало холодом.
      – Я силен как никогда.
      – Поторопись. Я бы не хотел, чтобы тебя кто-то сейчас увидел…
      Позади были люди. Вооруженные люди. Люди, ненавидящие некромантов. Они отступили на несколько десятков шагов и отвернулись. Они держали в руках факелы и фонари, и, наверное, не могли видеть, что делается в тени.
      И все же заслонивший брата Гиз чувствовал себя очень неуютно.
      – Быстрее… – шептал охотник.
      Огерт медленно закатал рукав, сунул руку в узкое, ничем не закрытое окно, больше похожее на бойницу. Застыл.
      Он был похож на рыбака, ждущего поклевку.
      Только вот вместо снасти у него была собственная рука.
      – Что ты делаешь, брат?
      Некромант забормотал, забубнил что-то. Гиз вслушался.
      – Они мои… – приговаривал Огерт. – Они все мои…
      Медленно он вытянул руку.
      С нее капала кровь. Кожа была прокушена в двух местах – на запястье и на предплечье.
      – Там нет живых, – медленно проговорил Огерт и обернулся.
      Лицо его было мертвое. Глаза – тусклые и неподвижные.
      – Они ждут…
      
      28
      
      – Они ждут, когда вы начнете атаку, – отчитывался Гиз перед недоверчиво слушающим Зартом. – В темном тесном помещении у них будет значительное преимущество, потому они не спешат выходить наружу. Живых там не осталось. Мертвяков около полусотни.
      – Как ты все это узнал?
      – Используя свой дар…
      Они разговаривали негромко, но стоящие поблизости бойцы ловили каждое их слово. Гиз не сомневался, что вскоре о ситуации в казарме станет известно всей заставе.
      – И что нам делать? Атаковать? Или дождаться утра? Или же все-таки обложить казармы сеном и поджечь?
      – Мы с напарником можем освободить барак, – уверенно заявил охотник.
      – Вы? – недоверия в голосе Зарта стало еще больше. – Вдвоем?
      – Да.
      – Но там же, по твоим словам, полсотни мертвяков.
      – Мы справимся…
      Огерт стоял возле дверей казармы, ждал, пока младший брат обо всем договориться. Сейчас ему не следовало приближаться к людям.
      – Что потребуется от меня и от моих бойцов?
      – Ничего. Просто ждите. Следите за выходами. Уничтожайте тех, кто полезет наружу.
      – Я чем-то рискую?
      – Ничем. Если у нас ничего не получится, поджигайте барак. Делайте все, что посчитаете нужным…
      За спиной Зарта стоял Смар, держал под уздцы своего коня, внимательно, не перебивая, слушал разговор.
      – Единственное условие, – перешел охотник к самому главному.
      – Опять условия? – сразу насторожился Зарт.
      – Да… На рассвете мы покинем заставу, и вы не станете нас задерживать. И не спрашивайте, почему мы уйдем. Поверьте, что это необходимо. Всем нам.
      – Вы странные люди, – пробормотал Зарт, пытливо вглядываясь в холодные глаза охотника. – И вы предлагаете странную сделку.
      – В ней нет ничего странного. Мы уничтожаем мертвяков, чтобы подтвердить свою лояльность. А потом тихо уходим.
      – И я должен вас отпустить, ни о чем не спрашивая.
      – Именно. Мы не нарушаем никаких обязательств, ведь мы еще не присягали.
      – Но могу я спросить, что случилось? Вы же, кажется, планировали вступить в ополчение.
      – Мы передумали – это ведь не преступление, не так ли? Теперь у нас другие планы…
      Зарт провел ладонью по усам. Посмотрел на стоящего возле казарм Огерта, на тихую Нелти с кошкой на плече. Оглянулся на Смара, вопросительно вскинул бровь. Тот чуть заметно пожал плечами.
      – Хорошо… – Зарт принял решение. – Пусть будет по-вашему. Если вы очистите казарму от мертвяков, то утром я отпущу вас на все четыре стороны.
      – Договорились, – сказал Гиз и протянул руку, чтобы рукопожатием скрепить договор. – Осталась лишь одна мелочь.
      – Какая?
      – Мое оружие.
      Зарт кивнул Смару, и тот снял с седла тряпичный сверток, развернул, достал меч, двумя руками подал его охотнику:
      – Возьми.
      Ладонь легла на бархатистую обмотку рукояти. Гиз сжал пальцы, и ему сразу же сделалось спокойней.
      
      29
      
      – Интересно знать, как они собираются войти внутрь, – пробормотал широкоплечий воин, опираясь на длинное гладкое топорище и глядя, как спешит к дверям барака охотник, держащий в одной руке горящий факел, а в другой – отсвечивающий зеленью клинок.
      – Интересно знать, как они собираются расправиться с полусотней мертвяков, – криво усмехнулся пузатый ополченец с алебардой. Ему было страшно, он все ждал, что вот-вот старая дощатая казарма рухнет, и жуткие, практически неуязвимые мертвяки поползут из развалин, словно гигантские прожорливые тараканы…
      Широко вышагивающий охотник подошел к своему помощнику, стоящему перед входом в казарму, сказал ему что-то, тот что-то ответил. А потом они вместе толкнул дверь, и она открылась.
      – Не может быть! – широкоплечий воин удивленно выругался. – Дверь была заперта, мы проверяли!
      – Заткнись! – свирепо рявкнул Зарт.
      Охотник и его калека-напарник шагнули в темный проем. Рыжие отблески факела на мгновение высветили что-то шевелящееся у стен.
      Дверь захлопнулась.
      Стало тихо.
      Две сотни воинов затаили дыхание, замерли, напряженно глядя на черные окна, крепко – до болезненной судороги – сжимая в руках оружие.
      – Неужели все? – шепнул Смар.
      – Они живы, – громко сказала Нелти.
      И, подтверждая ее слова, в одном из окон мелькнул свет.
      А потом в казарме раздался утробный рев. Что-то загрохотало, загремело, затрещало. Вылетело наружу одно из окон. Звонко лопнула широкая доска в стене. От сильного удара перекосилась дверь. Нечто большое и тяжелое рухнуло внутри, зазвенело – наверное, упал стеллаж с оружием.
      И вновь все стихло…
      Окружившие казарму бойцы боялись шевельнуться; во все глаза они смотрели на темное зловещее строение. Ждали чего-то…
      – Теперь-то они точно мертвы, – шепнул Смар.
      – Несите солому, пока не поздно! – очнулся Зарт. – Спалите все дотла!
      – Они живы! – пронзительно выкрикнула Нелти. – Живы!..
      Глухой удар – словно сердце ударило – сорвал с петель тяжелую дверь казармы, и она, будто подъемный мост, плавно легла на траву. Бесформенная тень шагнула на улицу, и оробевшие бойцы невольно попятились, выставив перед собой оружие. Скрипнули натягиваемые луки, и Нелти что было силы крикнула, не давая стрелам сорваться с тетивы:
      – Стойте! Это же они! Они победили!
      – Не стрелять! – Зарт увидел, как мягко – словно осиновая гнилушка – светится клинок в руке появившейся из барака фигуры. – Огонь вперед!
      Пять воинов с факелами выбежали из строя. Колеблющийся свет выхватил из мрака фигуру ссутулившегося охотника.
      Гиз на спине тащил Огерта.
      Сделав еще несколько шагов, охотник остановился, поднял голову, окинул взглядом вооруженный строй, улыбнулся мирно, сказал:
      – Дело сделано, – и пошатнулся.
      На нем была кровь.
      Много крови…
      
      30
      
      Кровь была повсюду – на полу, стенах, на двуярусных нарах и даже на потолке. Пахло так, что кружилась голова, и тошнота брала за горло.
      Еще недавно в этой казарме пребывали триста человек.
      Теперь в ней находились три сотни трупов…
      Зарт и Смар, зажимая носы, выбрались на улицу, полной грудью вдохнули свежий ночной воздух.
      – Бойня, – пробормотал Зарт, качая головой. – Самая настоящая бойня.
      – Откуда взялись эти предатели? И как же мы их проглядели?
      – Разберемся…
      Главный зачинщик был мертв. Зарт и Смар нашли его в заваленной телами казарме. Орг лежал на спине, руки его были раскинуты в стороны, в груди зияла рваная дыра. Застывшее, похожее на гипсовую маску лицо изменника выражало недоумение, – похоже, смерть застала его врасплох…
      – Какая длинная ночь сегодня, – вздохнул Зарт, посмотрев на небо. – Даже не верится, что утро наступит…
      Окружение было снято. Освободившихся бойцов спешно перевели на другие позиции – вокруг заставы все еще толпились мертвяки. Их было необычайно много, но особой агрессивности они не проявляли. Тем не менее, в любой момент они могли начать штурм укрепленной деревни.
      – Как два человека справились с толпой мертвяков? – вслух недоумевал Смар. – Не понимаю…
      – Он охотник. И, наверное, хороший охотник. Может быть, самый лучший… – Зарт посмотрел в сторону, где отдыхали Гиз и Огерт. Их не было видно – они лежали в высокой траве. Но рядом с ними сидела слепая собирательница. Влажной ветошью она вытирала лица товарищей.
      – Не верится, что обычный человек способен на такое… – Смар хмурился. – Хорошо бы их проверить.
      Зарт кивнул:
      – Мы обязательно проверим всех. Каждого. Возможно, мертвяки и некроманты до сих пор прячутся среди нас.
      
      31
      
      Долгая тревожная ночь подходила к концу.
      На востоке потихоньку просветлялось затянутое тучами небо. Переменился ветер. Поднялся из гниющего рва серый туман, поплыл, стелясь по земле, начал понемногу теснить плотную ночную тьму.
      Скопившиеся у стен отряды мертвяков постепенно расползались. Стало ясно, что нападения не будет, и командиры сняли с боевых постов большую часть людей, отправили их в казармы досыпать. Но мало кто мог заснуть после случившихся событий. Профессиональные воины, солдаты Короля и те не могли сомкнуть глаз, а что уж говорить об ополченцах. Люди не желали сидеть в тесных бараках; они выходили на улицу, разжигали костры, делились информацией, а что не знали, домысливали.
      Раз за разом свидетели пересказывали увиденное. Все больше подробностей узнавали слушатели о скоротечной схватке в казарме, набитой мертвецами и мертвяками. Кто-то рассказывал о драке в своем бараке, о том, как сообща – молча и страшно – били предателя, заколовшего троих спящих. Вспоминали Орга. Пытались выяснить, кто он такой, из каких мест, чем занимался. Один крестьянин припомнил, что пришел Орг дней десять назад, привел с собой девять человек, сказал, что это его отряд, похвастался, что по пути сюда они уничтожили трех мертвяков…
      Ополченцы болтали, трепались безостановочно, словно боялись остаться наедине с собой, со своими страхами.
      Впрочем, с незнакомыми людьми старались не заговаривать.
      Еще вчера они чувствовали себя чуть ли не единой семьей. Но сейчас каждый подозревал каждого. Предателем мог оказаться собеседник, сосед, даже товарищ, с которым недавно ели из одной миски.
      
      32
      
      Лицо изменника было разбито в кровь. Он хлюпал расквашенным, свернутым набок носом и дрожал.
      – Сколько вас было? – сурово спросил Зарт.
      – Я точно не знаю, – съежившийся пленник едва шевелил распухшими губами. – Человек пятнадцать. Может быть, двадцать.
      – Можешь их показать?
      – Я знаю только немногих.
      – Кто у вас главный?
      – Орг. Это все он…
      – У него были помощники?
      – Да, его люди. Это все они…
      – Чего вы хотели?
      – Я не знаю. Это Орг. Он обещал, что мертвяки нас не тронут. Он говорил, что у него есть договоренность с некромантами. Говорил, что они все равно победят, что Король на этот раз проиграет…
      Предателя поймали случайно: кто-то заметил, как он, таясь, прячет под крыльцом дома длинную железную заточку. Больших доказательств вины не потребовалась. Толпа ополченцев навалилась на изменника, и от смерти его спасло только вмешательство оказавшегося рядом патруля.
      – …я не знаю, почему послушал его. Он так говорил, что его нельзя было не послушаться. Он рассказывал, что дни Короля сочтены, что приходит новое время, время некромантов, объяснял, что некроманты такие же люди, они должны есть и пить, им нужно где-то жить, потому они не смогут обойтись без нас, обычных людей.
      – У вас был какой-то план?
      – Да, мы планировали уничтожить заставу. В этом нам должны были помочь некроманты, которых Орг тайно сюда провез.
      – Сколько их было?
      – Я не знаю. Я ничего не знаю! Я просто не хотел умирать, а Орг так убедительно говорил… – на губах пленника пузырилась красная слюна. – Я же никого не убил, я не смог, и не хотел. Я просто думал, что выживу с ними, они обещали, а я хотел спастись…
      – Где сейчас эти некроманты?
      – Я не знаю, я не видел их, я ничего не видел… – пленник был близок к истерике. – Я бы все сказал, если бы знал. Только не убивайте меня, прошу, Орг запугал меня, он многих убил, он и меня бы зарезал…
      – Вставай! – зло приказал Зарт и открыл ящик тумбочки, где лежал маленький стеклянный пузырек, наполненный прозрачной жидкостью. – Следуй за мной!..
      
      33
      
      Утро выдалось серое, зябкое. Солнце еще не показалось, а на заставе все пришло в движение. Громкоголосые командиры, ругаясь, собирали подчиненных, выстраивали их на главной дороге, проходящей через деревню. Профессиональные вояки уже давно заняли свои места, а растерянные ополченцы, словно стадо овец, все никак не могли разобраться, бегали бестолково, суетились.
      Тем временем специальные команды обходили дома местных жителей, выгоняли крестьян на улицу, направляли в конец строя. Там уже собралась порядочная толпа. Хмурые мужики недовольно роптали, переговаривались, пытаясь выяснить, для чего их всех тут созвали; женщины держались особняком, присматривали за испуганными детьми, косились на вооруженных людей…
      В конце-концов относительный порядок был наведен.
      И тогда сидящий на обочине дороги Зарт медленно поднялся на ноги.
      Сотни пар глаз обратились на него.
      Он скользнул взглядом по лицам – молодым и старым, знакомым и не очень, вызывающим доверие и подозрительным – откашлялся в кулак и заговорил:
      – Сегодня ночью мы все могли погибнуть… – громовой голос его был слышен каждому. – Предатели прятались среди нас, воспользовавшись тем, что мы плохо знаем друг друга. Возможно, изменник и сейчас стоит рядом с кем-то из вас. Будьте готовы к этому… – Он заметил, как дрогнул людской строй. – А теперь давайте начнем… – Зарт поднял руку, и дверь небольшой дощатого сарая, что стоял в десяти шагах за его спиной, распахнулась. На улицу вывалился сильно избитый человек. Следом показались два бойца с короткими мечами. Они подхватили пленника под руки и потащили его к дороге.
      – Смар, Эрт, Слет – ко мне, – приказал Зарт, и три воина покинули строй, встали рядом с начальником, достали узкие ножи. Они были сосредоточены, они знали, что делать, и знали, чего ожидать. – Шед, Долк, Тес – на места!.. – Три лучника вышли из шеренги, повернулись к ней лицом, поправили колчаны, взяли стрелы. – Сатр, Роук, Эсат!.. – Три копейщика встали рядом с лучниками, опустили пики, нацелив зазубренные наконечники на людской строй.
      – Приступим, – негромко сказал Зарт и вынул из кармана маленький стеклянный пузырек.
      
      34
      
      Огерт, Гиз и Нелти стояли почти в самом конце строя. Они все слышали, но чтобы разглядеть хоть что-то, им приходилось вставать на цыпочки и вытягивать шеи.
      – Что там происходит? – не выдержала собирательница. Она-то ничего не могла видеть.
      – Они всех проверяют, – отозвался Гиз. – Это испытание, которое мы должны были пройти утром. Но я-то думал, что нас здесь уже не будет. Я же договорился… Я не знал… – Когда охотнику велели встать в общий строй, он заподозрил, что Зарт решил их поблагодарить, представив всей заставе. Потому охотник и не стал ни о чем спрашивать, а просто занял место, указанное угрюмым десятником.
      Теперь изменить что-то было невозможно.
      Их окружали вооруженные люди, готовые к любой неожиданности. Уйти, не вызвав подозрений, не представлялось возможным. Оставаться тоже было нельзя – стеклянный пузырек, о котором проболтался пьяный ополченец, выдаст, что Огерт – некромант.
      Что же делать?
      Сейчас, в тесном строю, они не могли даже просто переговорить, обсудить положение, договориться, придумать что-то вместе. Каждое их слово слышали еще несколько человек.
      – Они ищут некромантов, – сказал Гиз.
      – Не только некромантов, охотник, – сказал незнакомый ополченец, стоящий справа. – Мертвяков тоже.
      – И предателей, – добавили сзади.
      – Заткнитесь! – обернулся десятник.
      Зарт и его люди медленно двигались вдоль строя, приближались неумолимо.
      Может, выйти сейчас к ним, признаться во всем, попытаться объяснить?
      Но станут ли его слушать?
      А если и выслушают, то поверят ли?..
      – Что-то ты нервничаешь, брат, – усмехнулся Огерт, посмотрев на Гиза. – Из-за той колбы? Почему? Нам же ничего не грозит. Не так ли?
      – Конечно, брат. Просто не могу успокоится после драки. Ты же знаешь, как я отношусь к мертвякам.
      – Как? – заинтересовано спросили слева.
      – Он их боится, – хмыкнул Огерт. Некромант уже почти оправился после короткого боя в казарме. Только лицо его было белее обычного, и глаза оставались какие-то странные, мутные.
      – Боюсь, – подтвердил Гиз.
      – Не бойся, брат, – сказал некромант. – Бери пример с меня. – Он подмигнул Гизу, и охотник понял, что у Огерта есть какой-то план.
      – Ты меня почти успокоил, брат.
      – Да, я умею решать проблемы.
      – Эй вы, заткнитесь там!..
      
      35
      
      Три лучника держали стрелы на натянутых тетивах.
      Три копейщика выставили перед собой пики, больше похожие на гарпуны.
      Жалкий предатель вглядывался в лица бойцов, видел там ненависть и отводил глаза:
      – Здесь их нет…
      Люди по трое выходили из строя, вытягивали руки. Некоторые ополченцы зажмуривались, другие смело смотрели, как режут кожу острые лезвия ножей, и как выступает из неглубокой ранки кровь – яркая, живая.
      У мертвяков крови обычно нет, а если даже и есть, то густая и темная – гнилая.
      Зарт проводил над порезом стеклянным пузырьком, внимательно следил, не замутится ли прозрачная жидкость.
      – Дальше!
      Прошедшие испытание люди отходили в сторону. Следующая тройка покидала строй, шла прямо на наставленные пики, на всякий случай приглядывая друг за другом…
      Примерно на середине шеренги избитый предатель задержался дольше обычного. Он смотрел вглубь строя, и на лице его читалась нерешительность.
      – Что случилось? – поинтересовался Зарт.
      Изменник опустил глаза, сказал тихо:
      – Я несколько раз видел этого человека с Оргом.
      – Кого именно?
      – Его… – Измазанный кровью палец указал на стоящего в третьем ряду ополченца. И тут же несколько рук цепко схватили его за запястья и плечи, разоружили мгновенно.
      – Ты уверен?
      – Я просто видел их вместе.
      Обезоруженный человек вылетел из расступившегося строя. Два воина из тех, что прошли испытание, подхватили его, сжали с боков. Зазубренные пики ткнулись ему в грудь, стрелы нацелились в лицо. Не растерявшийся Смар чиркнул ножом по выкрученному запястью, пустил кровь. Зарт глянул на остающийся прозрачным пузырек, распорядился коротко:
      – Уведите!
      Ополченец зашипел, задергался, пытаясь вырваться, но его держали крепко, его уже оттаскивали в сторону, где бывший палач Арт готовил веревку. Пока лишь для того, чтобы связать нового пленника.
      – Дальше!..
      
      36
      
      Огерт и Гиз видели, как увели за дома связанного ополченца, не прекращающего кричать и сопротивляться. Они видели, как другой боец, воспользовавшись шумом, попытался сбежать. И упал в лужу на обочине, утыканный стрелами, словно еж иглами.
      Прошедшие проверку воины рассредоточились вдоль дороги…
      Зарт со своими людьми приближался, все громче звучало его «Дальше!», и Гиз все чаще посматривал на Огерта. А тот лишь подмигивал – похоже, беспокойство охотника здорово его забавляло.
      В пяти шагах от них случилось еще одно происшествие: Смар резанул протянутую руку ополченца и отшатнулся, увидев, как лопнула и расползлась кожа, обнажив серое мясо мышц.
      – Мертвяк, – шепнул Огерт за миг до того, как это стало ясно всем остальным.
      Три пики вонзились в бескровное тело, три стрелы пробили череп, а мертвый ополченец, воин неведомого некроманта продолжал двигаться. Он все крепче насаживал себя на острия пик, наступая на копейщиков. Они упирались изо всех сил, но не могли его сдержать – их ноги скользили в грязи.
      Две стрелы вонзились мертвяку в глазницы. Он выдернул их вместе с глазными яблоками, отшвырнул в сторону.
      Подскочил опомнившийся боец с алебардой, взмахнул тяжелым орудием, отсек мертвяку руку. Она упала, перевернулась, поползла к людям, впиваясь скрюченными пальцами в раскисшую землю. Сразу несколько человек накинулись на нее, принялись неистово рубить, топтать.
      Гиз услышал, как хмыкнул Огерт.
      А мертвяк все надвигался на копейщиков. Острия пик проткнули его насквозь – кожаная куртка выгнулась горбом на лопатках.
      Сверкнул длинный меч Зарта, широкий клинок описал дугу – отсеченная голова упала в траву.
      А тело все шло, перебирало ногами.
      Копейщики раздались в стороны – древки пик выгнулись, ломая ребра мертвяка, разрывая его внутренности.
      Но ему и это было нипочем. Он все шагал и шагал.
      А потом лопнул…
      – Все! – весело сказал Огерт, и удивленный Гиз посмотрел на брата. Некромант широко улыбался, словно увиденное действо доставило ему огромное удовольствие.
      Возможно, Огерт сходит с ума, подумал охотник.
      Или уже сошел.
      Может быть, давно.
      Так стоит ли ему доверять?
      Можно ли на него надеяться?..
      Разорванный мертвяк больше не шевелился. Кто-то, набравшись смелости, подошел ближе, присмотрелся, пнул тело сапогом, вонзил в плечо молот-клевец на длинной рукояти, потащил мертвеца в сторону.
      – Дальше! – Зарт убрал меч, снова достал округлый стеклянный пузырек, похожий на большую приплюснутую каплю. Гиз уже мог его разглядеть всех подробностях, и он видел, что жидкость внутри прозрачная.
      На каком расстоянии она помутнеет?
      Не помутился ли рассудок Огерта?..
      Еще три ополченца вышли из строя, вытянули руки, сжав зубы в ожидании боли. Перевели дыхание, когда кровь – алая и горячая – потекла по предплечью.
      – Дальше!..
      Близилась очередь Гиза, Нелти и Огерта.
      
      37
      
      Десятник Соурк дежурил на вышке, но следил он не за округой, как предписывалось, а за тем, что происходило на заставе – это было куда интересней.
      Солнце уже поднималось; мертвяки, что всю ночь топтались у частокола, пропали – опасности никакой, тем более, что гарнизон в полном составе выстроился на дороге в центре деревни. Случись что – и все мигом займут места у бойниц…
      Десятник Соурк сидел на краю дощатой площадки, свесив ноги и держась одной рукой за шаткие низкие перильца. Справа от него лежал лук, слева – колчан со стрелами. Честно говоря, десятник не понимал, для чего ему могут понадобиться стрелы. Мертвяков ими не проймешь, хоть сплошь утыкай, а предусмотрительные некроманты на расстояние полета стрелы никогда не приближаются. То ли дело алебарда или меч! Руби мертвяка, отсекай ему ноги и руки, подрезай мышцы и сухожилия до тех пор, пока некромант не освободит его от своей власти.
      Десятник Соурк был хорошо знаком с несколькими охотниками и неплохо разбирался в их непростом деле. Единственное, во что он не верил, чему он не придавал значения, – это были три правила: не разговаривать, не смотреть, и не касаться. Десятник много лет воевал с мертвяками, и несколько раз невольно нарушал эти принципы. Ну так и что? Жив, здоров…
      Он зевнул, глядя, как на дороге несколько человек пытаются справиться с единственным мертвяком, затесавшимся среди ополченцев.
      Ополченцев десятник Соурк не любил. А как можно любить людей, которые копье держат так, будто это вилы, а мечом рубят словно топором?
      С другой стороны, без них и война – не война.
      Воевать десятник любил. Это куда лучше, чем торчать в казарме, подыхая от скуки, развлекаясь лишь ловлей мух, да игрой в карты. Конечно, настоящих сражений случалось немного, все больше короткие стычки на дальних границах, где кончалась власть Короля. Но и это было весело.
      А уж теперь!
      Шутка ли, сам Кхутул явился, хотя, вроде бы, на Кладбище должен был упокоиться.
      Должно быть, не уследил за ним Страж Могил. А Король теперь расхлебывает. Такую армаду собрал!
      Да и у некромантов не меньше…
      Десятник Соурк плюнул вниз, ухмыльнулся.
      Ох, заварилась каша! Будет где развернуться…
      Он встал, осмотрелся – все же обязанности надо выполнять, пусть даже толку в них никакого. Не разглядев ничего подозрительного, уже было сел на место, как вдруг заметил вдали темную ниточку, ползущую по дороге.
      Показалось?
      Рассвет едва занялся, сырой туман застелил низины – видимость была никудышная.
      Соурк не хотел стать посмешищем, подняв ложную тревогу. Он всмотрелся внимательней. И потянулся к луку.
      Нет, не показалось.
      По дороге, ведущей к заставе, двигался большой, кажется пеший, отряд.
      Десятник Соурк перегнулся через перила и крикнул вниз:
      – Мертвяки идут!
      – Что? – стоящий под вышкой Апот поднял голову.
      Соурк мысленно обругал глухих и бестолковых ополченцев, махнул рукой в направлении далекого отряда и повторил:
      – Мертвяки!..
      
      38
      
      Три лучника выбрали новые мишени. Один нацелил стрелу на Гиза, другой на Огерта, а третий, чуть помедлив, на Нелти.
      – Дальше! – рявкнул Зарт, глядя охотнику в глаза.
      И тут раздался знакомый звук – тягучий, плачущий лязг, тревожный и зовущий – кто-то бил железным прутом по висящему на проволоке лемеху.
      – Мертвяки! – донесся издалека голос. А через пару мгновений из-за деревьев показался и сам кричащий. Гиз узнал в нем своего ночного собеседника, пастуха Злоуша. Тот бежал от ворот, размахивал руками и безостановочно кричал: – Мертвяки! Большой отряд! Сюда идет!..
      Зарт растерялся, но лишь на миг.
      – Прошедшие испытание – на боевые посты! – гаркнул он во всю глотку. – Остальные – не двигаться! Если кто-то шевельнется без моей команды – получит стрелу в горло!
      Зарт не хотел рисковать. Он допускал, что внезапное появление отряда – часть плана некромантов. И, возможно, выжившие предатели ждали этого момента, чтобы снова начать действовать.
      Да и не только от предателей могли последовать неприятности. Зарт почти не сомневался, что где-то на заставе – допустим, на дне речушки – спрятались еще несколько мертвяков.
      И он предполагал, что поднявший их некромант тоже находится рядом.
      Может быть, совсем близко…
      Десятники и сотники подхватили команду начальника. Тотчас рассыпались в стороны группы бойцов, и Зарт удовлетворенно отметил про себя, что каждодневные тренировки и ночные учебные тревоги не прошли даром. Даже ополченцы не выглядели совсем уж бестолковым стадом…
      – Следующий! – Зарт снова повернулся лицом к строю. Непроверенных людей осталось не так много. – Охотник! И твои друзья! Три шага вперед!
      Гиз покосился на Огерта. Когда раздался крик «мертвяки!», охотник подумал, что старший брат нашел-таки выход из положения. Но теперь…
      «Если ты что-то затеял, поторопись», – мысленно проговорил Гиз и решительно шагнул вперед.
      Смар взял его за локоть. Провел лезвием ножа по тыльной стороне запястья, пустив кровь. Улыбнулся ободряюще, кивнул, чуть сдвинулся.
      Огерт и Нелти встали слева от Гиза. И охотник не удержался, снова глянул в сторону некроманта.
      Тот ухмылялся, глядя, как нож взрезает бледную кожу.
      Кровь некроманта такая же, как у обычных людей…
      Холодный пузырек коснулся руки Гиза, и охотник опустил взгляд.
      Стекло толстое. Даже если сейчас вышибить колбу из руки, будто бы случайно, неловко повернувшись, – она вряд ли разобьется.
      А жидкость внутри все еще прозрачная.
      Хотя некромант – вот он – стоит сбоку…
      Зарт провел пузырьком перед лицом Нелти, коснулся стеклом ее руки, внимательно следя, не замутится ли жидкость. Хотя бы самую малость.
      Гиз тоже не отрывал взгляд от маленькой стеклянной емкости.
      Слишком многое зависело сейчас от этой безделушки.
      Зарт повернулся к Огерту. И некромант, улыбаясь, сам протянул руки к пузырьку.
      – Дальше! – крикнул Зарт через мгновение, и Гизу почудились в его голосе нотки разочарования.
      Жидкость в стеклянной колбе осталась кристально чистой.
      
      39
      
      Десятник Соурк был немного смущен.
      Далекий отряд приближался, но мертвяки ли это? Не очень-то похоже, хотя наверняка, конечно же, не разобрать.
      Не поспешил ли он поднять тревогу?
      Не станет ли он посмешищем для всей заставы, в том числе для ополченцев, этих немытых крестьян, не различающих право и лево?..
      Десятник Соурк не находил себе места. Сидеть он не мог, стоять тоже; он расхаживал по тесной, высоко поднятой платформе, словно медведь в клетке. И неотрывно глядел на дорогу.
      Пусть это будут мертвяки!..
      
      40
      
      Гиз, Огерт и Нелти расположились на обочине дороге. Поблизости никого не было, и они могли спокойно разговаривать.
      – Как же так получилось? – спросил охотник, наблюдая, как Зарт о чем-то толкует с толпой селян.
      Некромант жевал травинку и посмеивался.
      – А что произошло? – спросила Нелти.
      – Там был стеклянный пузырек с жидкостью, которая мутнеет, если рядом оказывается некромант, – пояснил Гиз. – А она осталась прозрачной!
      – Опасность, которую можно предвидеть, не настоящая опасность, – многозначительно проговорил Огерт. – Кажется, это когда-то говорил тебе Страж.
      – Говорил, – согласился охотник. – Так что произошло? Расскажи, не томи!
      – Я знал, что подобные штуки существуют, – сказал Огерт. – И понял, что это за колба, едва только ее увидел… – Некромант осекся, заслышав возобновившийся звон набата.
      Три удара – пауза – и снова три удара. Наверное, этот ритм что-нибудь обозначал.
      – Что-то опять случилось, – пробормотал Гиз, глядя сторону занятого делом Зарта, надеясь по его реакции понять, что же именно произошло на этот раз.
      
      41
      
      Испытание завершалось.
      Желающий выжить предатель опознал еще трех человек – их тут же скрутили и увели, не обращая внимания на оправдания, мольбы и угрозы.
      Осталось проверить лишь местных жителей.
      Зарт вздохнул, понимая, что с этим могут возникнуть проблемы, пригладил усы. Не хотелось ему ругаться с женщинами, убеждая, что и детям надо пустить кровь. Ну или хотя бы чуть-чуть оцарапать. Не хотелось ему слушать перепуганный детский рев и бабскую ругань…
      Может, проверить, нет ли среди них некроманта, да и успокоиться?
      Мертвяк-то рано или поздно выдаст себя…
      Он еще раз вздохнул и обратился к толпящимся селянам:
      – Вы видели, что мы делаем. Так мы ищем мертвяков и некромантов. Я не хочу никого заставлять, но вы все должны пройти испытание…
      – Ладно тебе нас уговаривать, – отозвался из толпы бородатый мужик. – Сами все понимаем. – Он первым вышел вперед. И застыл, переменившись в лице, с тревогой прислушиваясь к разнесшемуся над деревней ритмичному звону набата.
      Селяне уже привыкли, что ничего хорошего звук этот не предвещает.
      – Все нормально! – поднял руку Зарт. – Не волнуйтесь! Это отбой. Отбой тревоги…
      Он очень хотел бы знать, что случилось у ворот заставы, почему дежурные сперва подняли тревогу, а теперь вот возвещают о ее отмене.
      Впрочем, он догадывался…
      
      42
      
      Отряд всё еще был далеко, но десятник Соурк уже не сомневался в своей ошибке.
      Он видел, как по дороге, отделившись от основных сил, во весь опор мчатся к заставе три всадника, а над ними полощутся длинные цветные вымпелы.
      Отряд выслал гонцов, чтобы известить о себе. Враги так не поступают…
      – Эй ты! – десятник Соурк перегнулся через перила. – Давай отбой.
      – Что? – Апот опять не расслышал, задрал свою кудлатую нечесаную голову, ощерил редкие неровные зубы.
      – Отбой давай! – рявкнул Соурк, борясь с желанием плюнуть свысока в эту простодушную рожу. – Кажется, наши возвращаются.
      Апот кивнул, вытер ладони о штаны, взял железный прут, помедлил немного, вспоминая, как именно надо подавать сигнал отбоя. Не вспомнил, снова поднял голову:
      – Господин десятник!
      – Чего тебе?! – раздраженно откликнулся Соурк.
      – А отбой – это как?
      – Три удара! – рассвирепел Соурк. – Неужели трудно запомнить, бестолочь?
      – Хорошо, – улыбнулся Апот. – Спасибо…
      Десятник все же не сдержался, плюнул вниз, но в ополченца не попал и разозлился еще больше.
      «А не поторопился ли я опять, давая отбой», – пришла в голову неуютная мысль, и десятник заскрежетал зубами.
      Эх, скорее бы в бой, в драку!..
      
      43
      
      – …Она лежала в приоткрытом ящике тумбочки, блестела, – продолжал рассказывать Огерт, убедившись, что ни Зарт, ни его команда особого беспокойства не выказывают. – Я взял ее и заметил, как мутная жидкость внутри стала сворачиваться хлопьями. Тогда я поставил колбу на окно, отступил – и она просветлела. Убедившись, что это та самая штука, я откупорил ее, вылил всю жидкость в стоящий на тумбочке кувшин, наполнил обычной водой из железной кружки и положил на место. Потом открыл окно, проверил, нет ли под ним кого, и вернулся к двери. Выждав немного, я убрал стул и выбрался через окно на улицу. Уже там услышал ваши голоса, затаился. И появился в тот самый момент, когда Зарт начал выспрашивать обо мне.
      – Так вот почему этот пузырек не сработал, – задумчиво пробормотал Гиз.
      – Ага, – довольно кивнул Огерт.
      – Но если в строю были еще некроманты, значит… – Нелти покачала головой. – Они все еще могут быть на заставе.
      – Да, сестра. Результатам испытания верить нельзя. Но зато мы все сейчас живы.
      
      44
      
      Неведомый отряд еще лишь приближался к селению, а среди солдат уже вовсю гулял слух, что это пропавший Генрот возвращается и ведет с собой большую группу ополченцев.
      С чего они это взяли – неясно, но, тем не менее, именно так все и оказалось…
      Три всадника, размахивая вымпелами, выкрикнули пароль перед закрытыми воротами. А вскоре и сам отряд подоспел.
      Встречать Генрота и новое подкрепление вышел весь гарнизон. Ради такого события ворота открыли полностью, а вдоль дороги выстроился караул в блистающих доспехах. Но усталые, грязные, насквозь пропотевшие люди шагали, тупо глядя себе под ноги и словно не замечали встречающих, не слышали приветственных окриков и вопросов.
      Видно, путь выдался нелегкий.
      Новоприбывших ополченцев было несколько сотен. Вооружены они были кое-как, не отличались ни особым телосложением, ни выправкой, но почему-то чувствовалось, что люди эти – не самые плохие бойцы. Наверное, им уже пришлось поучаствовать в сражениях, по крайней мере, среди них было немало раненых…
      Последними в ворота въехали всадники. Возглавлял их молодой высокий воин. Он был без шлема, длинные светлые волосы закрывали его лицо.
      – Мы уже не ждали тебя, Генрот, – обратился к нему Зарт, выйдя на дорогу.
      – Мы и сами уже не надеялись, что вернемся… – Воин натянул поводья, тряхнул головой, отбросил волосы с лица – на месте правого глаза чернела страшная рана. – Мертвяки двинулись, Зарт.
      – Я знаю.
      – Их очень много. Мы трижды вступали в сражение. И уходили, оставив убитых и тех, кто не мог двигаться.
      – Да, я вижу, что твой отряд сильно поредел.
      – Нас разгромили в первой же схватке. Но на счастье, потом мы встретили идущих сюда ополченцев.
      – Кто у них старший?
      – Те трое, – показал за спину Генрот. – Они родные братья…
      
      45
      
      Огерт забрался в телегу, опрокинулся на спину, заложил руки за голову:
      – Все, сегодня больше ни шагу не сделаю. Устал.
      – А я посплю, как выедем, – Нелти зевнула. – Безумная выдалась ночь.
      – Спи, – разрешил некромант. – Если что-то случится – разбудим.
      – А что-нибудь обязательно случится, – пробормотал Гиз.
      – Это тебе твой дар подсказывает? – хмыкнул Огерт.
      – Это мне разум говорит…
      Гиз отвязал жеребца, вывел его из-под навеса, остановился у обочины, чтобы еще раз проверить упряжь и телегу – в первую очередь колеса и оси. Путь, все же, предстоял не самый близкий, да и опасный, к тому же. Может, придется гнать по бездорожью, уходя от мертвяков. Выдержит ли старая повозка?..
      Застава шумно встречала подкрепление.
      У казарм было многолюдно, ополченцы толпились вдоль дороги, приветствовали прибывших, подсказывали, где можно передохнуть, зазывали перекусить, выспрашивали новости. Кто-то уже нашел земляков, кто-то получил известия от родственников.
      На собирающихся в путь друзей внимания никто не обращал.
      – Сможем ли мы опять туда попасть? – сказал Гиз, косясь на проходящих мимо людей. – Не слишком ли это рискованно?
      – Ты о чем? – спросил Огерт.
      – Да все о том же, о тайном проходе в стене. Дойдем ли? Мертвяки кругом. А еще мальчишка, что нас выследил, обмолвился, что, мол, проход там закрыт. Что он имел в виду?
      – На месте разберемся. А сейчас нам надо отсюда выбраться… – Огерт приподнялся, огляделся. – Бала покрепче привяжи!
      – Да я его сейчас к вам закину.
      – Поосторожней только давай…
      Они уже собрали все необходимое. Мешок с провизией лежал рядом с ненужными пока кольчугами. В соломе пряталась сворованная алебарда. Прелая рогожка укрывала десяток сухих поленьев – на тот случай, если надо будет развести костер посреди голого поля.
      Можно было трогаться.
      – Уезжаете? – Из толпы ополченцев выступил Зарт. В сутолоке за его спиной двигались еще какие-то люди, пробирались к коновязи под навесом, вели за собой лошадей.
      – Как договаривались, – сказал Гиз.
      – Жалко мне вас отпускать. Таких бойцов как вы, еще поискать надо.
      – Одноногих-то? – усмехнулся Огерт. – Это точно.
      Спутники Зарта вышли на открытое место. Их было семеро, лицо одного из них было изуродовано, и Гиз не сразу смог отвести взгляд от жуткой раны на месте правого глаза.
      – Да у вас, наверное, около тысячи новых бойцов, – сказал охотник. – Справитесь и без нас.
      – Семь сотен и еще три десятка, – уточнил один из новоприбывших всадников. – А вы все в том же составе. И все на той же чужой телеге.
      Гиз узнал этот голос и, стараясь ничем не выдать своего смятения, посмотрел на говорившего, чтобы увериться, что не ошибся.
      – А вы что, знакомы? – с любопытством спросил Зарт.
      – Да, – ответил другой всадник. – Встречались как-то. Не очень давно.
      – И при весьма занятных обстоятельствах, – подключился к разговору еще один боец.
      Огерт завозился в телеге, подвинулся к краю, сел. Хмуро оглядел вставших на пути людей. Пробормотал:
      – Вот уж не думал вас снова увидеть.
      – Как у вас дела? – попытался улыбнуться Гиз. – Как отец?
      – Хорошо, – неприязненно ответил Нат, старший сын трактирщика Окена.
      – Нормально, – сказал Фис, средний сын трактирщика.
      – Бывало и лучше, – пожал плечами Мок, младший сын трактирщика.
      Зарт заподозрил неладное, внимательно всех оглядел:
      – Кажется, вы не очень-то любите друг друга. Поясните, что происходит?
      – Ничего особенного, – поспешил ответить Гиз. – Однажды мы спасли этих людей. И их отца.
      – И забрали нашу телегу, – сказал Мок.
      – Мы заплатили за нее.
      – Но не в телеге дело, – сказал Нат, глядя на Огерта.
      – А в чем? – спросил Зарт.
      Братья промолчали, обменялись многозначительными взглядами.
      Гиз, Огерт и Нелти тоже молча переглянулись.
      Напряженная пауза затягивалась.
      А потом вдруг воздух вздрогнул – словно небо вздохнуло.
      Разом смолк гомон голосов. Люди подняли головы, думая, что идет гроза, высматривая черные тучи.
      Но вязкий гул, отдаленно напоминающий плач, совсем не походил на гром. Он плыл над землей, катился валами, все сгущаясь, наполняясь отзвуками.
      Сорвались с деревьев галки и вороны, закаркали, загалдели, кружа над деревней.
      – Что это? – спросил встревожившийся Нат.
      – Колокола, – ответил Гиз. – Все колокола Кладбища.
      В старых башнях и на самой крепостной стене гудели, ревели огромные колокола, разбуженные звонарями, передавая по кругу полученный сигнал. С силой бились о вибрирующие стенки тяжелые языки.
      – Король собирает армию, – сказал Зарт. – Пришла пора уходить.
      – Куда? – поинтересовался охотник, надеясь сменить тему разговора на более безопасную.
      – К Кладбищенским воротам, – Зарт махнул рукой, показывая направление.
      – Будет бой? – спросил Гиз, хотя ответ был ясен всем.
      – Будет сражение. Живые против мертвых.
      – Битва за могилы, – пробормотал Огерт. Зарт услышал его, посмотрел пристально, обратился к сыновьям трактирщика:
      – Так в чем же дело? – Он вернулся к неоконченному разговору, словно чувствовал, что может узнать нечто важное. – Где вы встречались?
      – В харчевне на перекрестке, – чуть помедлив, сказал Нат.
      – В доме нашего отца, – покосившись на старшего брата, добавил Мок.
      – Там были мертвяки и некроманты, – сказал Фис.
      – Но эти люди помогли нам, – поспешно сказал Нат и, шагнув вперед, протянул охотнику руку. – А мы даже не успели их поблагодарить.
      Гиз слегка растерялся. Он не знал, можно ли верить этим людям.
      – В трудное время не врагов надо искать, а друзей, – негромко сказал Нат, глядя охотнику в глаза. И тот, решившись, пожал протянутую руку.
      – Ладно, – Зарт повернулся к сопровождающим, повысил голос, чтобы его слышали все, кто находился поблизости. – Новоприбывших разместить для отдыха и накормить! Все остальные пусть собираются! В полдень выступим!
      – Мы идем с вами, – заявил вдруг Огерт, и Гиз удивленно на него посмотрел.
      – Мы как раз собирались отправиться к Кладбищенским воротам, – пояснил некромант. – А раз уж наши дороги совпали, то… Мы идем вместе с вами…
      
      46
      
      – Почему ты это сказал? – спросил Гиз, когда они остались одни. – Почему вдруг так решил?
      – Нам необходимо там быть, – спокойно ответил Огерт, снова укладываясь на примятую солому. – А ты разве против?
      – Не знаю… – Гиз пожал плечами. – Я думал об этом, но… Наверное, ты прав… Так будет верней и безопасней, ведь старый ход может быть завален…
      – Мы должны там быть, – уверенно сказал некромант.
      – Я не понимаю, – вздохнула Нелти. – Меня что-то тревожит, но я никак не пойму, что именно. Я чувствую… Не знаю, как описать… Меня словно что-то рвет изнутри. Все сильней и сильней.
      – Ты устала, сестра… – Охотник погладил ее руку. – Мы все устали…
      – Предлагаю поспать, – сказал Огерт. – До полудня еще далеко.
      – Так и сны страшные, беспокойные стали, – пожаловалась собирательница. – Тревожно на душе, тягостно.
      Гиз вспомнил об амулете, что в приступе пьяной щедрости подарил ему пастух Злоуш, похлопал себя по карманам, гадая, куда сунул продырявленный серебряный кружок на шнурке. Обнаружил его у себя на шее, удивился, поскольку не помнил, что надевал его. Снял, положил на ладонь Нелти:
      – Возьми это. Вдруг поможет.
      – А что это?
      – Какой-то оберег. Кажется, для защиты души.
      – Откуда он у тебя? – заинтересовавшийся Огерт приподнялся на локте.
      – Не все ли равно? Подарили.
      Некромант потянулся к амулету, осторожно коснулся его кончиками пальцев, резко отдернул руку, нахмурился, выдохнул облачко ледяного пара:
      – Не нравится мне эта штука.
      – Надень, – сказал Гиз, обращаясь к Нелти.
      – Нет, – покачала головой собирательница. – Тебе он нужнее, твои сны страшней, я знаю.
      – Я обходился и без него.
      – Я тоже, – она протянула амулет охотнику. – Пусть он останется у тебя.
      – Но я хочу его тебе подарить.
      – Я принимаю подарок. И прошу тебя держать его при себе и как следует за ним следить.
      – Ты упрямая, – улыбнулся Гиз.
      – И уставшая.
      – Хорошо, – сдался охотник. – Я оставлю его у себя. Но как только ты захочешь его получить, я тут же его тебе отдам.
      – Лучше выбрось эту штуку, брат, – посоветовал Огерт. – И давайте хотя бы чуть-чуть подремлем. Ночь выдалась сумасшедшая. Да и утро не лучше.
      
      47
      
      Набат не смолкал.
      Далеко разносился звон огромных древних колоколов, возвещая об общем сборе. Спешно собирались в поход многочисленные отряды, стерегущие подступы к Кладбищу. Больше не будет коротких схваток и набегов, теперь не надо ходить в разведку, рискуя попасть в засаду.
      Близится главное сражение…
      В селениях, что не сдались мертвякам, люди облегченно переводили дух. Выстояли! Выдержали! Дальше будет легче. Теперь за дело возьмется королевская армия. А уж она-то никогда не проигрывала.
      Подходит время решающей битвы…
      Не умолкая, ревели колокола, тревожили округу.
      Начинался новый день…
      
      48
      
      В полдень гарнизон покинул заставу.
      Через широко распахнутые ворота походным порядком проходила колонна бойцов. Гремели доспехи и оружие, скрипели колеса повозок, раздавались резкие, словно удары кнутов, окрики военачальников.
      Селяне высыпали на улицу, встали вдоль дороги, смотря вслед уходящим защитникам. Кто-то радовался, кто-то, напротив, тревожился. Что-то будет дальше? Вдруг да вернутся мертвяки этой ночью, пойдут на штурм? Мужчины сходились вместе, переговаривались, решая, как лучше оборонять деревню в случае нападения. Теперь надеяться они могли лишь на себя.
      В обезлюдевших казармах уже хозяйничали мальчишки. Растаскивали то немногое, что оставили после себя бойцы, ссорились, дрались из-за ценных находок.
      Только к одному бараку не решались они приблизиться. К тому, дверь которого была крепко заколочена и подперта двумя бревнами. К тому, что был обложен сухой соломой. Где стены, пол и потолок были сплошь заляпаны кровью. И где в страшном беспорядке лежали изрубленные тела.
      Не всех погибших смог забрать скорбный обоз гарнизона.
      Не все воины покинули заставу.

  • читать дальше: КХУТУЛ