Страж могил Михаил Кликин
Страж Могил
охотник | собирательница душ | некромант
придорожная харчевня | СТЕНЫ КЛАДБИЩА
набат | кхутул | три цветка

      1
      
      Тревожно и сумбурно шелестели длинные жесткие листья, похожие на наконечники стрел, дрожали, серебрились бархатистой изнанкой. Куст погремника распустил по ветру тонкие ветки, увенчанные невызревшими еще семенными коробочками.
      – Как и было договорено, – Гиз спрыгнул с остановившейся телеги. – До Гиморта мы добрались вместе. Дальше наши пути разойдутся…
      Впереди виделся город – бревенчатая крепостная стена, три каменные башни, железная решетка ворот, крыши, трубы.
      – Выполняйте поручение Короля, – Гиз повернулся к сыновьям трактирщика. – Собирайте ополченцев.
      – Вы разве не заедете в город? – спросил Окен.
      – Мы спешим, – сказал Гиз.
      – Благодарим вас за все… – Трактирщик опустил голову. Его сыновья не шевельнулись. Они не собирались благодарить за помощь друзей некроманта. А его самого – тем более.
      – Вы заберете телегу? – выдержав паузу, сердито спросил Мок, младший сын трактирщика.
      – Да, – Гиз посмотрел на лежащего в повозке Огерта. Ночь прошла, и новый день заканчивался, а некромант, потерявший сознание после схватки с мертвяками, так и не очнулся. Он был холоден словно труп, осунувшееся бледное лицо его походило на маску. Огерта можно было принять за мертвого, но изредка он вздрагивал, начинал бормотать что-то неразборчивое, пугающее. И губы его сразу покрывались инеем.
      С Огертом что-то происходило.
      Но он был жив…
      – Эта телега отца, – сказал Нат, старший сын трактирщика.
      – Вы что, сами ее потащите? – Гизу давно уже надоело спорить с этой неблагодарной троицей.
      – А это не твое дело, охотник, – нахмурился Фис, средний сын трактирщика. – Выпрягай жеребца.
      – Перестаньте! – прикрикнул на сыновей Окен. – Они нам жизнь спасли, а вы…
      – Если бы не они, может, и не надо было бы никого спасать, – пробормотал Мок, не собираясь вылезать из телеги.
      Гиз взялся за меч, вытащил его из ножен. Сыновья трактирщика сразу же напряглись, похватали оружие, валяющееся в соломе под ногами. Охотник усмехнулся, срезал с пояса тяжелый кошель – один из тех, что снял с некромантов, убитых в придорожной харчевне.
      – Вот деньги, – Гиз бросил кошель в телегу. – Хватит на новую карету. Да и лошадей можно будет купить.
      – Какие деньги?! – возмутился было Окен, но сыновья зашипели на него, а Гиз поднял руку и возвысил голос:
      – Не столько тебе даю, старик, сколько твоим сыновьям. Пусть купят лошадей, мечи хорошие и доспехи. Им в бой идти. Им с мертвяками драться, если не струсят. Им эти деньги больше всего нужны.
      Нат подобрал кошель, взвесил в руке, подкинул высоко, поймал. Посмотрел искоса на Гиза, прищурился, кивнул:
      – Хорошо говоришь, охотник. Складно. Только как тебе верить, если брат у тебя – некромант?
      Гиз тряхнул головой, с лязгом вогнал клинок в ножны:
      – А ты отказался бы от своих братьев, если б завтра узнал, что в них черный дар проснулся? Предал бы их? Убил бы сразу? Или что? Или как?..
      Нат, промолчав, убрал кошель за пазуху, спрыгнул с телеги, помог слезть отцу. Фис и Мок, соскочив на землю, встали рядом с отцом и братом, поправили кольчуги, нахлобучили шлемы, затянули ремни.
      – Ну, прощай, охотник… – сказал Окен, отвязав корову. – Прощай и ты, собирательница… – Он поклонился сидящей в телеге Нелти. Она, словно увидев его поклон, тоже склонила голову:
      – Спасибо за еду, трактирщик. Жаль, что яичницы твоей я не попробовала.
      – А чего ее пробовать? – отмахнулся Окен. – Блюдо простое.
      – И в самое простое блюдо можно душу вложить, – улыбнулась Нелти.
      Гиз занял место трактирщика, взялся за вожжи, сказал громко, но ни к кому конкретно не обращаясь:
      – В трудное время не врагов надо искать, а друзей.
      Телега тронулась.
      Оставшиеся на обочине люди какое-то время смотрели ей вслед, а потом, дружно одинаково вздохнув, быстрым шагом направились к близкому городу.
      
      2
      
      Ночью было так холодно, что пар шел изо рта.
      – Чувствуешь что-нибудь необычное, сестра? – спросил Гиз, подвигаясь вплотную к костру.
      – Да, – ответила Нелти, поглаживая Усь и глядя в небо. – Мне кажется, я вижу звезды.
      – На небе тучи.
      – А за тучами звезды…
      Рядом пасся распряженный жеребец. Ишак Огерта дремал, прислонившись к телеге, чуя привычный запах хозяина. Поблизости бродила Усь, выслеживала мышей и пичуг, порой возвращалась, входила в освещенный костром круг, поглядывала на хозяйку. Время от времени издалека доносился вой одинокого степного волка, и тогда проснувшийся ишак вздергивал голову, а жеребец, всхрапывая, рыл копытом землю. Потрескивал хворост в костре, где-то охала птица-нетопырь, шелестел листвой, ронял желуди старый дуб, под которым устроились на короткий ночлег путники.
      – Чем мы можем помочь Стражу? – задумчиво проговорил Гиз.
      – Тебя что-то тревожит?
      – Зачем он позвал нас? Кладбище хорошо защищено. Армия Короля охраняет все подступы. Что сможем сделать мы, когда будут воевать целые армии? Что потребует от нас Страж?
      – Ты всегда был любопытен, Гиз.
      – Я просто стараюсь предвидеть события.
      – И ты уже что-то видишь?
      – Нет.
      – Твой дар капризен…
      В телеге завозился Огерт, забормотал невнятную скороговорку, рассмеялся мертво, словно серая сова – безжалостная ночная охотница. Затих…
      – Где он сейчас? – Гиз приподнялся, одернул штаны, вытащил меч из ножен, воткнул его в землю слева от себя, снова сел перед огнем. – Что с ним происходит?
      – Он рвет свою душу, – сказала Нелти. – У него страшный дар.
      – Ты можешь как-то помочь ему?
      – Я боюсь.
      – Однажды ты пыталась помочь мне.
      – Твои кошмары ничто по сравнению с его проклятьем.
      – Мои кошмары… – Гиз помрачнел.
      – Я тоже их вижу, – сказала Нелти. – Последнее время все чаще и чаще.
      – Тебя, наверное, посещают и другие кошмары… Чужие…
      – Что делать? Я – собирательница.
      – Каждый должен делать свое дело. Да, сестра?
      – Именно так, брат.
      – Что же за дело готовит нам Страж?
      – Скоро узнаем. Завтра утром, если не будет дождя, ты увидишь стены Кладбища.
      
      3
      
      Утром дождя не было.
      Они быстро собрались: умылись росой, пожевали сладкие соцветия клевера и кислые листья щавеля, притоптали огонь, запрягли жеребца, попытались разбудить тихо постанывающего Огерта, потом перевернули его на другой бок, укрыли куском прелой мешковины.
      – Скажи, Гиз, тебе хотелось когда-нибудь вернуться домой? – Нелти забралась в телегу, ощупала солому руками, отыскивая местечко поровней и помягче.
      – Нет… – отозвался охотник, внимательно осматривая копыта жеребца. – Но я всегда знал, что вернусь сюда.
      – А я часто здесь бываю… – задумчиво сказала Нелти. – Ничего не вижу, зато все чувствую. Помню в этих местах каждый дорожный поворот, все тропки, рощицы, ручьи…
      – Была в нашей деревне? – сухо спросил Гиз.
      – Нет… – Нелти покачала головой. – Так и не решилась, хотя много раз проходила рядом…
      – Живы ли родители?
      – Не знаю… Может, Страж скажет…
      Телега тронулась. Огерт шел рядом с передним правым колесом, обоими руками держа длинные вожжи, направляя жеребца к дороге.
      – Ты простил их, брат? – негромко спросила Нелти.
      – Я ни в чем их не виню, – равнодушно ответил Гиз. – И никогда не винил.
      – Может, пора нам вернуться?
      – А мы возвращаемся. К нашему общему отцу.
      – Ты же понимаешь, о чем я…
      Нахмурившийся Гиз ничего не ответил.
      Вскоре телега выкатилась на дорогу, и охотник хлестнул вожжами лошадиную спину, крикнул:
      – Ннно! – и запрыгнул в повозку.
      Жеребец мотнул хвостом, словно слепня отгонял, фыркнул недовольно, сердито, но пошел заметно быстрее. И коротконогий ишак, привязанный к телеге, тоже был вынужден ускориться.
      Они долго поднимались в гору. Жеребец вспотел, от шкуры его шел пар. Натужно скрипели оглобли, скрежетали колеса, постукивали оси. Восток еще чуть розовел, было свежо, ночной туман не успел растаять, клочья его висели на придорожных кусты, словно птичий пух.
      На вершине холма Гиз натянул вожжи и во весь рост поднялся в телеге.
      – Вижу стены, – громко сказал он. Помолчал и объявил в полголоса: – Мы возвращаемся…
      
      4
      
      Много всяких небылиц ходило в народе о том, кто и когда обнес Кладбище крепостной стеной.
      Правду не знал никто.
      Разве, может, сам Страж. Но еще ни с кем не делился он этим знанием. Только, посмеиваясь, пересказывал порой и без того всем известные легенды. Иногда добавлял что-то от себя, переиначивал что-нибудь. Может и правду где-то говорил, да разве отыщешь крупинку истины в ворохе лжи?..
      Величественные каменные стены несчетное количество лет защищали покой Кладбища. Местами они были так высоки, что гребень их терялся в тучах. Кое-где они были настолько широки, что тридцать всадников могли двигаться поверху шеренгой. Потайные ходы пронизывали крепость словно червоточины. Прочные казематы могли укрыть от любой опасности многие тысячи воинов.
      На восточной стороне древней крепости, там, где находились главные ворота, словно ласточкино гнездо, словно березовый гриб чага прилепился к высокой стене бесформенный нарост Королевского Замка. Он был уродлив, но те люди, что удостоились приглашения Короля, рассказывали, что внутри этот замок огромен и полон роскоши.
      Возможно, они врали.
      Во всяком случае, их рассказы очень сильно отличались.
      Лишь Короля все они описывали одинаково. Он был высок; немолод, но крепок и силен. У него были седая борода и густые белые брови, прямой нос и холодные серые глаза, широкие скулы и высокий открытый лоб.
      Лишь в исключительных случаях покидал Король свой замок.
      Но никогда, ни при каких обстоятельствах не оставляла древнюю крепость королевская армия.
      
      5
      
      До самого полудня, не жалея, гнал жеребца Гиз.
      А когда солнце поднялось высоко, нагрелся воздух, и слетелись со всей округи жадные до крови слепни, когда блеснул впереди крутой изгиб мелеющей речки, и высокие вязы закрыли часть неба, Гиз спрыгнул с телеги, остановил взмыленного жеребца, осмотрелся и весело крикнул:
      – Время обедать!
      – Чем же ты собрался нас кормить? – тотчас отозвалась Нелти, почувствовав перемену в настроении охотника.
      – Неужели не помнишь это место?
      – И что это за место? – Нелти приподнялась, прислушалась, принюхалась. – Пахнет водой и тиной. И вязы вокруг… Это Лебяжий брод?
      – Он самый! – весело подтвердил Гиз. – Помнишь, как мы ловили здесь карасей?
      – Я-то их только ела, – засмеялась Нелти. – Но хорошо помню, как вы с Гротчем-старшим запутались в бредне.
      – А Огерт тогда поймал лягушку, зажарил и пытался накормить ею тебя, убеждая, что это редкая квакающая рыба.
      – Я с самого начала знала, что это лягушка.
      – А я думал, что ты вот-вот ее съешь.
      – Я подыгрывала ему.
      – Эй, Огерт! – завопил Гиз, отцепляя меч, расстегивая ремни. – Очнись! Неужели даже это место не приведет тебя в чувство?..
      Огерт лежал лицом вверх. Глаза его были открыты – в них отражалось небо.
      – Он должен набраться сил, – Нелти осторожно коснулась лица старшего брата. – Пусть отдыхает.
      – Как скажешь, собирательница… – Гиз, прыгая на одной ноге, снимал штаны. – А может запах жареной рыбы его разбудит?
      – Чем ты ее собрался ловить?
      – Как чем? Старый мальчишечий способ! Неужели не помнишь?
      – Штанами?
      – Точно!
      Гиз уже бежал к речке, на ходу завязывая штанины узлом.
      – Осторожнее там! – крикнула Нелти, почувствовав легкое беспокойство.
      – Все нормально, сестра! – обернулся Гиз. – Не волнуйся, я рядом!.. – Он вошел в воду, стараясь не шуметь; остановился, присел на корточки, прищурился, высматривая рыбу. Заметил стайку мальков, гуляющую на песчаной отмели, – за ними гоняться бесполезно, да и проку от них никакого – разве кошке на угощение. Чуть в стороне заприметил небольшого щуренка, замершего возле подтопленной коряги – этого штанами не возьмешь, тут острога нужна или настоящая рыбацкая снасть.
      Гиз зашел поглубже, медленно побрел вдоль русла, выискивая подходящее для рыбной ловли место. Когда-то он знал здесь каждую ямку, каждый подводный камень, но с тех пор прошло много времени, и река сильно изменилась.
      На глинистой отмели, заросшей густыми, похожими на зеленые волосы водорослями, Гиз остановился. Вот в таких зарослях когда-то они и промышляли рыбу. Бреднями, корзинами, штанами. А порой одними руками.
      Гиз опустил в воду свои широкие штаны, повел их к крутому берегу, словно сачком черпая водоросли вместе со всей живностью, что пряталась там. Остановился у самого берега, под нависающими ветвями ракиты. Запустил руку в утробу своей примитивной снасти, стал выгребать комья грязи и водорослей.
      – Есть!.. – Маленькая – в половину ладони – рыбешка была вымазана илом. Гиз ополоснул ее, зажав в кулаке, полюбовался и отпустил.
      «Не жадничай! – бывало, наставлял мальчишек Гротч-старший – знатный рыбак и ягодник. – Не бери то, что первым в руки пришло. А то удача от тебя отвернется».
      Буквально через мгновение Гиз в очередной раз убедился в верности этого совета. В водорослях медью блеснула чешуя, и пальцы скользнули по рыбьей слизи.
      – Линь, – сразу определил Огерт, и порадовался тому, что не забыл еще уроки Гротча.
      Рыбешка была небольшая, но толстая и жирная. Гиз выбросил ее на берег, намереваясь подобрать позже. Выгреб из штанин оставшуюся тину, отступил, отошел чуть в сторону и снова потащил свои штаны через водоросли…
      Он так увлекся, что не заметил, как довольно далеко ушел от места, где стояла телега. Он забыл обо всем. Беспечный, словно ребенок, он радовался каждой рыбешке, что оказывалась в его руках. А когда ему удавалось поймать рыбу покрупней, эмоции переполняли его, и он был готов кричать во весь голос, звонко, восторженно, – как кричал когда-то, давным-давно…
      
      «Смотрите! Смотрите какой карась! Здоровущий! Уже третий!..»
      

      – Гиз!..
      Им было весело, они перекликались и ревностно следили друг за другом, соревнуясь, у кого улов окажется больше…
      – Гиз!..
      А потом они возвращались в деревню, выкладывали из корзины общую добычу и чуть ли не до драки спорили, где чья рыбина…
      – Гиз!..
      
      Что-то случилось…
      

      Гиз резко выпрямился, только сейчас осознав, что его звали уже трижды.
      Нелти кричала издалека, и голос ее был полон тревоги.
      – Я здесь! – рявкнул Гиз. Он не видел ни телеги, ни того места, где она должна была стоять.
      Слишком далеко отошел охотник…
      – Быстрей!.. – Нелти была чем-то напугана. – Быстрее, брат!..
      Гиз выругался и бросился на выручку, путаясь в водорослях и увязая в донном иле.
      
      6
      
      Мальчишкой Гиз влюбился в Нелти.
      Он старался ничем не выдавать свое затаенное чувство, но все замечающий Огерт каким-то образом быстро распознал о сердечной привязанности друга, и потом часто подшучивал над ним. Случалось, весьма зло.
      Но не смотря ни на что, они оставались закадычными друзьями.
      Огерт, Гиз и Нелти – они всегда были вместе и горой стояли друг за друга.
      В семьях Гиза и Нелти детей больше не было. У Огерта был старший, совсем взрослый брат, но он не жил с родителями; он работал в соседнем городе на какого-то богатея. Два раза в год он на пару дней возвращался в родную деревню, ничего здесь не делал, только ходил в гости и степенно рассказывал всем знакомым о своей городской жизни. А перед самым отъездом он снимал с пояса кожаный кошель и неспешно отсчитывал несколько серебряных монет и тройку медяков. Серебро он отдавал родителям, а медь доставалась Огерту. А значит и его друзьям.
      Вот из-за этих-то медяков и начинались многие неприятности.
      Прознав о щедром брате, к Огерту зачастили ребята из шайки Рона. Сначала они пытались запугать его, чтобы отобрать деньги, потом, видя, что Огерт не поддается, стали зазывать в свою компанию.
      Но Огерт не собирался расставаться со старыми друзьями. А их-то Рон и видеть не хотел.
      Не раз и не два очередной разговор Огерта и Рона заканчивался дракой. Не однажды трем друзьям приходилось отбиваться от шайки Рона. Силы были неравны, но победителей в этих скоротечных схватках не было.
      Война закончилась в тот день, когда, увидев вставших на пути недругов, Огерт ухмыльнулся и вытащил из-за спины украденный в кузнице тесак, а Гиз, набычившись, достал из рукава нож, и Нелти, быстро наклонившись, подняла с земли увесистый камень…
      Больше их не трогали.
      И даже сам Рон разговаривал с ними почти как с равными. А они были вынуждены делать все, чтобы поддерживать свою упрочившуюся, но весьма еще шаткую репутацию.
      Потому-то однажды и отправились они к трупу.
      К трупу, который оказался мертвяком…
      
      7
      
      Гиз вымахнул на берег, увидел телегу и приподнявшуюся в ней Нелти.
      – Что случилось? – Он уже не бежал, он шел – медленно, осторожно. Озирался, высматривая возможную засаду. А здесь было где спрятаться – за стволами вязов, в зарослях орешника, в тростнике, в осоке…
      – Это ты, Гиз? – Слепые глаза Нелти были устремлены прямо на него.
      – Я, сестра, – Гиз подобрал валяющийся на земле меч, еще раз обругал себя за беспечность. – Что произошло?
      – Здесь кто-то был.
      – Когда? Сейчас?
      – Да. Только что.
      – Ты уверена? – Гиз приблизился к телеге, погладил жеребца по мягким ноздрям, осмотрелся, вытянув шею, привстав на цыпочки.
      – Я услышала осторожные шаги и подумала, что это ты крадешься, – Нелти крепко вцепилась в борт телеги. – Удивилась только, что ты вернулся не со стороны реки, но решила, что ты хочешь меня разыграть. И сделала вид, что ничего не слышу…
      Гиз, присев, уже искал следы, оставленные неведомым гостем; впрочем, охотник догадывался, что вряд ли отыщет что-то среди высокой жесткой осоки.
      – … он обошел вокруг, не приближаясь, – продолжала рассказ Нелти. – Усь видела его. Тут я заподозрила, что это кто-то чужой, и мне стало страшно. Я спросила, много ли рыбы ты наловил. И почти сразу услышала плеск на реке. Ты все еще был там. А здесь был кто-то другой…
      – Трава чуть примята, но я не уверен, что это чьи-то следы, – сказал Гиз.
      – Он ничего мне не ответил. Кажется, он понял, что я слепа, и подошел ближе. Он стоял прямо здесь… – Нелти опустила руку. – В паре шагов от меня. Я слышала, как он дышит. И чувствовала, как он смотрит. Я заговорила с ним, спросила, кто он, что здесь делает. Я старалась говорить спокойно. Я чувствовала, что это живой человек…
      – Некромант?
      – Не знаю… Он так ничего и не сказал. А потом зашевелился Огерт и забормотал что-то… Тогда я не выдержала и стала звать тебя…
      – А что он?
      – Не знаю. Кажется, сбежал, как только я начала кричать.
      Гиз еще раз оглядел округу. Представил, как побежал бы сам – сначала, пригнувшись, к кустам орешника, потом за холм, а там овражек раньше был, наверное и сейчас есть… Обыскать бы здесь все, да вдруг в ловушку попадешь…
      – Надо уходить отсюда, – сказал Гиз, собирая одежду.
      – Как думаешь, кто это был? – спросила Нелти.
      – Откуда мне знать?..
      
      8
      
      Свой улов Гиз все же забрал.
      Убедившись, что врагов поблизости нет, охотник отвел жеребца к реке и обыскал покатый берег, то и дело окликая Нелти, держа в правой руке меч и стараясь ни на миг не выпускать телегу из виду.
      Рыбы оказалось не так много, как он рассчитывал. Наверное, часть улова затерялась в траве, что-то утащили вороны, а отдельные рыбешки, видимо, сумели-таки упрыгать назад в речку.
      Собрав добычу, Гиз вернулся к Нелти.
      – Все спокойно? – спросил он.
      – Кажется, да, – ответила она. – Много наловил?
      – Десяток карасей, да три линя, – рассеяно отозвался Гиз. Не о рыбе он сейчас думал. – Съедим за один раз.
      – Не ожидала, – Нелти чуть заметно улыбнулась. – Раньше ты столько много не ловил. Таким-то способом.
      – Тогда у меня штаны были меньше, – сказал Гиз, забираясь в телегу.
      Огерт все еще бессмысленно пялился в небо. Веки его подрагивали, сизые губы шевелились, острый кадык ходил по горлу.
      – Возможно, это был некромант, – сказал Гиз, имея в виду недавнего гостя, напугавшего Нелти. – Подошел, увидел Огерта и принял нас за своих.
      – А зачем тогда убежал?
      Гиз пожал плечами, взялся за вожжи. Молчал долго, думал о чем-то, правил жеребцом, выводя телегу к дороге. А потом пробормотал, словно себя успокаивал:
      – Может, и не было никого…
      
      9
      
      Вскоре они вновь увидели стены Кладбища.
      Вернее, увидел их один Гиз, и тут же сообщил об этом Нелти. Собирательница подняла голову, прислушалась, вдохнула полной грудью пахнущий цветущим разнотравьем воздух и сказала:
      – Я знаю это место. Гусиная гора. Моя мама собирала здесь зверобой, говорила, что он тут особенный. Теперь я и сама это чувствую.
      – Мне начинает казаться, – Гиз покачал головой, – что ты притворяешься слепой.
      – Ты не первый, кто говорит мне это, – улыбнулась Нелти. – Мало кто из людей может поверить, что незрячий человек способен обходиться без посторонней помощи. А ведь я, порой, знаю то, чего не замечаете вы.
      – Как это?
      – Вон там большой черный камень, – уверенно показала рукой Нелти. – Выглядывает из травы. Видишь?
      – Да, – Гиз вытянул шею.
      – Так вот – ты видишь лишь ту часть, что обращена к тебе. А я представляю его целиком. Я вижу каждую его сторону.
      – Неужели ты помнишь все места, где побывала? – удивился охотник.
      – Помню? Нет, это неправильное слово… Как бы тебе объяснить?.. Ты можешь восстановить в памяти те места, где недавно был? Можешь представить, как они выглядят?
      – В общих чертах, – неуверенно сказал Гиз. – Наверное.
      – В общих чертах, – кивнула Нелти. – Допустим, сколько-то дней назад ты шел по лесной дороге. Сумеешь ли ты описать все деревья, что встретились тебе на пути?
      – Нет, конечно.
      – А можешь сейчас ответить, сколько столов было в харчевне Окена?
      – Только примерно.
      – А ты все это видел! И не замечал. Но если ты окажешься в знакомом месте, то ты сразу увидишь, что уже был здесь когда-то. Так?
      – Да.
      – И это при том, что сейчас ты не помнишь никаких подробностей! Понимаешь теперь, как я обхожусь без поводыря?
      – Не совсем.
      – Ну и ладно, – Нелти досадливо махнула рукой. – Считай, что мои глаза – это Усь.
      – Я всегда так считал.
      – А я всем всегда это говорила…
      Они замолчали.
      Дорога сбегала с высокого холма, телега под горку катилась быстро, прыгала на камнях, напирала на жеребца.
      Нелти вновь опустила голову, прихватила несколько соломинок, заплела их вокруг пальцев, потерлась щекой о теплую шерсть кошки. Гиз смотрел вперед – на далекую крепостную стену, серой неровной полосой протянувшуюся возле самого края неба.
      А Огерт бормотал что-то злое и быстрое – словно во сне кричал на кого-то.
      
      10
      
      Места были знакомые. До родной деревни – рукой подать.
      – Может, свернем? – предложил Гиз, не собираясь никуда сворачивать.
      – Надо ли? – не сразу отозвалась Нелти. – Нас там не ждут.
      – Возможно, и не помнят.
      – Нужно спешить.
      – Да… Заедем на обратном пути.
      – А будет ли обратный путь, брат?..
      Под конец дня дорога вывела их к небольшой деревеньке, укрывшейся среди яблоневых садов.
      – Здесь жил мой дядя, – поделился Гиз. – Возможно, и сейчас живет. У него была пасека, он часто привозил нам мед…
      Старые яблони, растопырив узловатые ветви, все ближе подступали к дороге – они словно собираясь помешать путникам войти в деревню. Было заметно, что за садами давно не ухаживали. Повсюду чернели мертвые деревья. От плетеных изгородей почти ничего не осталось. Заросли крапивой и лопухами чуть заметные тропинки, ведущие вглубь сада.
      – Раньше здесь все было иначе, – пробормотал Гиз.
      Впереди показались крытые дранкой крыши. Мелькнул меж деревьев сруб избы, блеснуло стекло. Гиз чуть попридержал коня, повторил, хмурясь:
      – Раньше все было иначе… – Он не слышал ни лая, ни мычания, ни кукареканья. Лишь вороны перекликались хрипло.
      Много опустевших деревень встретил охотник на пути сюда. Но не хотелось верить, что знакомые с детства селения так же обезлюдели.
      – Как тихо, – сказала Нелти.
      Дорога чуть повернула, яблони расступились – впереди на обочине кто-то стоял.
      – Нас встречают, – обрадованно сказал Гиз и спрыгнул с телеги.
      Человек не двигался, он просто смотрел на приближающихся путников.
      – Крепкого здоровья вам! – приветственно махнув рукой, крикнул издалека Гиз. И вдруг понял, что никакой это не человек.
      
      Чучело!
      

      – Обознался, – Гиз хмыкнул, повернулся к Нелти и заметил в стороне за яблонями еще одно такое же чучело.
      – Как тихо, – повторила Нелти. – Здесь что-то не так.
      Гиз разглядел еще одну фигуру – сутулую, неподвижную, одетую в грязное бесформенное рванье.
      
      Чучело?..
      

      Ветер пахнул тошнотворной вонью.
      Озирающийся охотник взялся за рукоять меча, вытянул клинок из ножен.
      Еще фигура, еще и еще – стоят за стволами деревьев, у заборов, сидят на поваленных стволах, лежат в траве. Недвижимые, неприметные.
      Мертвые…
      – Мертвяки, – прошептал Гиз, поняв, что забрел в ловушку и завел в нее друзей.
      – Где? – Нелти подобралась.
      – Кругом, – ответил Гиз.
      Почувствовав страх людей, всхрапнул жеребец. Фыркнул ишак, чуя знакомый запах тлена. Предостерегающе заворчала Усь.
      – Сколько их? – негромко спросила Нелти.
      – Не знаю, – Гиз уже готовился к бою. – Много.
      – Они вас не тронут, – раздался вдруг третий голос. – Просто идите вперед…
      
      11
      
      – …Просто иди вперед, – когда-то напутствовал Гиза Страж Могил. – Человек для того и живет, чтобы двигаться. Вспомни – стоячая вода гниет, а бегущий ручей превращается в реку. Так и любой человек… Ко мне часто приходят люди, которые просят меня объяснить, в чем заключается смысл жизни. Они почему-то думают, что я умнее их, и надеются услышать великое откровение. Но всем им я говорил то, что говорю сейчас тебе: смысл жизни – в движении. Понимаешь?
      Гиз тогда был слишком молод, чтобы понимать слова Стража, но, тем не менее, он согласно кивал и отвечал важно:
      – Понимаю.
      – Если человек остановился, – продолжал рассуждать Страж, – значит пришло время ему умирать.
      – А если я никогда не остановлюсь, значит, я никогда не умру?
      – Все когда-нибудь останавливаются… – улыбнулся тогда Страж. – Любой цветок со временем отцветает. Но тебе пока рано об этом думать…
      
      12
      
      Гиз вздрогнул и обернулся на голос. Спросил:
      – Ты уверен?
      – Уверен, братишка… – очнувшийся Огерт сел в телеге. Выглядел он не очень хорошо – осунулся, посерел лицом; голос его звучал глухо, и глаза были какие-то мутные, невыразительные, словно заспанные. – Эти мертвяки нас не тронут.
      – Ты говоришь так, словно у тебя есть какой-то план, – Гиз все же не решался опустить меч.
      – Есть. Мы ненадолго здесь остановимся, – сказал Огерт. – Перекусим и заночуем.
      – Среди мертвяков?
      – Считай, что под их защитой.
      – Но Кладбище уже близко, – вмешалась в разговор Нелти. – Надо спешить.
      – Ты права, сестра, – повернулся к ней Огерт. – Но в данный момент спешить не надо. Кладбище слишком близко. Слишком.
      – Что ты хочешь сказать? – нахмурился Гиз.
      – Мы не можем двигаться дальше. Там, впереди, сейчас идет битва.
      – Да?.. – Охотник недоверчиво хмыкнул. – А почему бы тогда нам в нее не ввязаться?
      – Потому что я знаю, кто победит.
      – И кто же?
      – Те, с кем лучше не встречаться.
      Гиз внимательно посмотрел на Огерта. Сказал:
      – Ты сам на себя не похож, брат.
      – Потому-то мы и должны отдохнуть. Кроме того, нам нужно кое-что обсудить.
      Гиз размышлял недолго:
      – Что ж… – сказал он, покосившись на прячущихся в саду мертвяков. – Не по душе мне это общество, но… Надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь, старший брат.
      – Не сомневайся, братишка, – голос Огерта чуть потеплел. – У меня было достаточно времени, чтобы как следует все обдумать…
      
      13
      
      Маленькая деревенька была полна мертвяков. Они стояли по краям дороги, они прислонялись к стенам домов и заборным столбам, они сидели на старых скамейках и крылечках, они просто лежали на земле. Одеты мертвяки были по-разному: на многих – крестьянская одежда, на других побитые доспехи, третьи и вовсе были закутаны в останки погребальных саванов.
      Деревня мертвяков.
      Кто собрал их здесь? Для чего?..
      – Когда-то здесь жил мой дядя… – пробормотал Гиз, стараясь не смотреть на неподвижные фигуры. – У него была пасека…
      Медленно – нестерпимо медленно – катилась телега. Жеребцом теперь правил Огерт. А притихшие Гиз и Нелти сидели позади.
      – Ты помнишь его дом? – громко спросил Огерт.
      – Чей? – не понял охотник.
      – Твоего дяди.
      – Третий… – Гиз говорил тихо, опасаясь привлечь внимание оцепеневших мертвяков. – Третий справа…
      – Тот, что рядом с липой?
      – Да. По липе я его и узнал.
      – Устроимся там.
      – Ох, не нравится мне здесь, – вздохнул Гиз. – Уж лучше бы в бой, чем вот так…
      Они повернули к избе пасечника. В дощатом заборе зияли прорехи, некрашеные ворота были открыты, а возле них, словно стражники, замерли три мертвяка в крестьянских вышитых рубахах. Гиз скользнул взглядом по страшным лицам и тут же опустил глаза.
      Лица были незнакомые.
      
      14
      
      В самом доме мертвяков, кажется, не было.
      Гиз обошел все комнаты, осмотрел каждый закуток, заглянул под кровати, в шкаф, за печку. Только потом запер уличную дверь, прислонил к ней тяжелую лавку с таким расчетом, чтоб она рухнула, грохоча, если кто-то начнет ломиться в избу.
      – Как там мой Бал? – спросил Огерт, когда охотник вернулся в комнату.
      – Гложет старые корзины.
      – Он, как и я, неприхотлив, – усмехнулся Огерт.
      Ишака и жеребца они завели во двор. Огерт уверял, что никакая опасность животным не угрожает. Но Гиз все же закрыл ворота двора, запер их изнутри, загородил широким бруском окошко-отдушину.
      – Нашел кого?
      – Нет, – ответил охотник.
      – Я так и думал. Некроманты стараются не оставлять мертвяков в помещении. Изба ведь легко может превратиться в ловушку.
      – Так мы в ловушке?
      – Пока что мы в убежище.
      – Слушай, Огерт, – Гиз порывисто шагнул к некроманту. – Ты это… прекращай говорить недомолвками… Хватит уже загадок!
      – Спокойно, брат. Спокойно… Бери пример с Нелти.
      Слепая собирательница потрошила рыбу. Под столом, громко просительно мурлыча, ужом вилась Усь. В закопченной потрескавшейся печи разгорался огонь, тянуло ароматным дымком, курились в углах пучки вистлуг-травы. Брошенное жилье понемногу отогревалось, оживало.
      – Что ты хотел обсудить? – Охотник понизил голос.
      – Наши дальнейшие действия. Кладбище рядом.
      – Кажется, мы все обговорили в дороге.
      – Вы – может быть… – Огерт осматривал короткие палки и обломки досок, что принес со двора Гиз, прикидывал, как из этого мусора смастерить второй костыль. – Но я не слышал ни слова.
      Охотник ногой зацепил стул, подвинул его к себе, сел напротив старшего брата:
      – Мы с Нелти решили, что идти надо нашей старой тропой, потайным ходом. Так будет намного быстрей. И проще. Неизвестно, пустят ли нас через главные ворота. Я почти уверен, что нет.
      – Разве только если сам Страж выйдет нас встречать, – усмехнулся Огерт.
      – Но он никогда не покидает Кладбище.
      – Именно… – Огерт поднял глаза к потолку, выдержал паузу.
      – Так ты поддерживаешь наш план?
      – В целом – да. Но что мы будет делать, если ход завален? Или ручей перегорожен? Или ступени обвалились? Вы думали, что делать тогда?
      – Нет, – поколебавшись, признался Гиз.
      – А думали вы о том, для чего позвал нас Страж?
      – Думали.
      – И что надумали?
      – Ничего. Но разве это что-то меняет?
      – Не знаю…
      Они замолчали на какое-то время, глядя, как хозяйничает Нелти.
      – Помочь? – громко спросил Гиз, зная, какой последует ответ.
      – Не надо, – отозвалась собирательница. – Сама справлюсь. – Она отрезала рыбий хвост, бросила трущейся об ноги кошке. – Как вы отнесетесь к запеченной рыбе?
      – Да мы и к сырой готовы отнестись точно так же, как твоя Усь, – сказал Огерт.
      Нелти улыбнулась, и Гиз подумал, что так – спокойно, понимающе и чуть грустно – умеет улыбаться только она, его не родная сестра, его детская приятельница и тайная мальчишечья любовь.
      – Послушай, Огерт, – охотник отвел взгляд в сторону, – ты когда-нибудь хотел вернуться домой?
      – Нет, – холодно ответил разом помрачневший некромант.
      – Ты так их и не простил?
      – Я просто о них забыл. Как они сами того хотели.
      – А может вернемся? Втроем. Дружной компанией. Как когда-то…
      Огерт молчал угрюмо, строгал тесаком деревяшки. А Гиз продолжал:
      – Пускай не сейчас. Может, на обратном пути. Наша деревня рядом. Заглянем на минуту. Просто проедем через нее. Неужели ты не хочешь увидеть родные места? Дом, знакомых, родственников?
      Огерт зло глянул на Гиза, процедил сквозь зубы:
      – Порой мне кажется, что я понимаю некромантов. Их злобу, их ненависть. Разве могут они быть иными, когда весь мир настроен против них? Когда другие люди сперва изгоняют их, а потом начинают охотиться? Разве можно остаться человеком, если окружающие считают, что ты хуже убийцы, хуже самого страшного зверя? Мы несем двойное проклятие…
      – Успокойся… – Гиз поднялся рывком, шагнул к брату, крепко сжал его плечо, слегка встряхнул. – Успокойся. Мы с тобой. Мы вместе. Как раньше… Как всегда…
      Нелти отложила нож, быстро вытерла руки об одежду, подошла к друзьям, обняла их, прижалась к ним. Она была горячая, словно печь, и от нее пахло рыбой.
      – Это все дар… – Огерт обмяк. – Не слушайте меня… Чушь несу… Не обращайте внимания… Я справлюсь… Я выдержу… Я – человек…
      
      15
      
      От них отреклись родители. От них отвернулись товарищи.
      Их отвергли, а потом и вовсе изгнали…
      Но это случилось не сразу.
      Они вернулись в деревню равно через две недели после страшной битвы с мертвяком.
      Их не ждали, их уже оплакали.
      Обнявшись, они медленно брели по дороге. Уставший Гиз вел ослепшую Нелти и помогал идти колченогому Огерту. Удивленные селяне выглядывали из окон, выходили на улицу, провожали их взглядами, боясь приблизиться и не решаясь помочь.
      
      Не мертвяки ли ковыляют через деревню?..
      

      Об исчезновении детей знали все. А вскоре подвыпивший Рон разболтал о мертвеце, валяющемся за крепостной стеной, и обмолвился, что Огерт, Гиз и Нелти собирались к нему. Рон даже вызвался показать дорогу, но никто из взрослых не посмел нарушить запреты Короля и Стража Могил, никто не осмелился потревожить покой Кладбища.
      Дети погибли – так решили все…
      Но они вернулись. Искалеченные, но живые. Повзрослевшие. Изменившиеся.
      Они вернулись и рассказали о схватке с ожившим мертвецом, о том, как все же одолели его, но едва не погибли, и как очнулись в чужом доме и увидели незнакомого старика.
      Страж Могил подобрал их и выходил…
      Рассказанная детьми история быстро разошлась по всей округе. Из окрестных деревень приходили люди, чтобы посмотреть на маленьких героев. А те, смущаясь такого внимания, прятались на сеновалах и в сараях.
      Нелти стеснялась своей слепоты. Огерт не хотел, чтобы его жалели. А Гиз не любил, когда в его сторону тыкали пальцем.
      Но однажды все изменилось.
      Забредший в деревню охотник на мертвяков потребовал, чтобы ему показали малолетних героев. Он был стар и сед, но синие глаза его были чисты, словно весеннее небо, а голос был громок, будто летний гром. Когда к нему подвели трех детей, он внимательно их осмотрел, наклонив голову, словно к чему-то прислушиваясь, а потом взял Огерта за руку, сжал крепко, и через пару мгновений объявил собравшимся людям, что мальчишка обладает проклятым даром. Он и в Нелти почуял нечто странное, и Гиз ему чем-то не понравился. Он сказал, что обычные дети не сумели бы одолеть мертвяка.
      Он знал, что говорил, и ему поверили…
      Еще целый год Огерт, Гиз и Нелти жили в родной деревне. И с каждым днем жизнь их становилась все хуже. Их избегали, с ними не разговаривали. Когда они выходили на улицу, то слышали в свой адрес ругань и проклятия. Порой в их сторону летели камни. На них натравливали собак. Их норовили сбить лошадьми. Несколько раз кто-то поджигал их дома.
      Если случалось какое-то несчастье – кто-нибудь заболевал сильно, или коровы переставали доиться, или погода портилась во время сенокоса – во всем винили Огерта и его друзей. Даже родители отвернулись от них.
      «Мой младший сын умер, – сказал однажды Огерту отец. – Мы оплакали его».
      Кто-то из недоброжелателей стал распускать слухи, что по ночам на деревенской улице можно встретить недоношенного ребенка-мертвяка. Якобы, проходящая мимо брюхатая нищенка разродилась в поле мертвым дитем, бросила безжизненное тельце, надеясь, что его сожрут лисы и вороны, но Огерт-некромант нашел его раньше, спрятал где-то, и теперь каждую ночь возвращает к жизни уродливое существо, и оно на коротких кривых ногах бродит по деревне, путаясь в собственной пуповине, царапая двери, пытаясь дотянуться до открытых окон.
      Нашлись люди, утверждающие, что лично встречали страшного младенца.
      А когда умер бондарь Нолт, его родня объявила, что за несколько дней перед смертью он жаловался, будто ночами к нему приходит кто-то невысокий и тяжелый, наваливается сверху и душит…
      Ранним утром в третий день солнцестояния, когда, согласно народной молве, некроманты почти лишаются своей силы, толпа крестьян окружила дом родителей Огерта. Вооружившиеся топорами, косами и вилами люди молчали и старались не смотреть друг на друга. Они словно понимали, что делают нечистое дело. Но и терпеть соседа-некроманта, пусть даже и мальчишку, они больше не могли.
      Огерт вышел к ним. Один.
      Его родители были в толпе.
      Он заговорил с людьми, но его не хотели слушать.
      Он, опираясь на костыль, сошел с крыльца и направился к односельчанам, но его встретили острые жала вил и рогатин.
      Люди отгородились от него.
      Увесистый булыжник вылетел из толпы, и ударил Огерта в грудь. Мальчишка, задохнувшись, покачнулся. И гнев черной пеленой застил глаза. Огерт закричал что-то, захрипел, чувствуя, как волна холода поднимается от живота к сердцу, швырнул костыль в своих врагов и шагнул прямо на железные острия.
      Он даже почти не хромал.
      И люди, испугавшись, попятились.
      Только два человека, обнявшись, шагнули Огерту навстречу.
      Два человечка.
      Гиз и Нелти.
      Они встали рядом с ним, и крепко взяли его ледяные руки.
      «Успокойся… – сказал Гиз. – Мы с тобой… Мы вместе…»
      И маленький некромант успокоился…
      В тот самый день они собрались и ушли из родной деревни. И далеко за околицей друзья взрезали тонкие ладони тесаком Огерта, смешали кровь и поклялись, что теперь они – два брата и сестра.
      А потом, чуть отдохнув, они продолжили нелегкий путь к Кладбищу…
      Огерт, Гиз и Нелти – они возвращались к человеку, который уже спас их однажды, и которого они договорились называть отцом.
      
      16
      
      – Где ты был, Огерт? – спросила Нелти за ужином.
      Перед тем, как приступить к еде, они подвинули стол ближе к печи, и огонь стал четвертым сотрапезником. Угощение было небогатое: рыба, кусок черствой лепешки, которую Гиз, сам того не ожидая, нашел на дне сумки и пахнущая шиповником вода из фляжки. Но друзья и этим были довольны…
      – Бродил по всему миру, – отозвался Огерт.
      Толстые стены, ставни на окнах и крепкие двери давали чувство защищенности. В полумраке не было видно той разрухи, что царила в комнате. Мурлыкающая кошка, жужжащая под потолком муха и потрескивающий огонь создавали уют. Было спокойно, и даже Гиз на время забыл, что на улице, буквально в нескольких шагах, прячется от кого-то в ночи армия мертвяков.
      – Я не о том… – покачала головой Нелти. – Где ты был последние дни?
      – Трясся в телеге, – Огерт скривил губы. – Безжизненный, словно столб.
      – Ты разговаривал. Иногда шевелился. Порой глаза открывал.
      – И что же я говорил? – Огерт и сам хотел выяснить, что происходит с ним в периоды беспамятства.
      – Не разобрать. Бормотал что-то быстро. Бессмыслицу какую-то.
      – Что, совсем непонятно?
      – Ну… – пожала плечами Нелти. – Разве только отдельные слова… Я не уверена…
      – Тебя что-то смущает, сестра? – Огерт почувствовал нерешительность собирательницы. – Говори, в чем дело?
      Гиз перестал есть, внимательно посмотрел на Нелти, перевел взгляд на Огерта. Какое-то неприятное ощущение засело под сердцем. Предчувствие чего-то нехорошего.
      – Не знаю… Мне показалось… Показалось, что ты называл имя… Несколько раз…
      – Какое имя, сестра?
      – То самое имя… Имя проклятого…
      Они застыли.
      Уютная тишина сразу сделалась зловещей, а полумрак наполнился черными тенями призраков.
      – Ты уверена? – нахмурился Огерт.
      – Нет.
      – Почему тогда ты говоришь мне это?
      – Потому что я сама… Никак не могу избавиться… Я слышу его… Слышу имя… Иногда… Часто…
      Гиз крепко сжал кулаки. Ему представилось, что сейчас он –
      втроем, вместе
      – провалится в свой вечный кошмар.
      
      «…Кхутул. Запомните это имя. Это все, что я прошу…»
      

      Гиз ударил себя в плечо – больно ударил, костяшками, с размаху, – вскочил, швырнул стул в колышущийся мрак комнаты, выхватил светящийся клинок.
      
      «…Кхутул…»
      

      – Что ты видишь, брат? – Нелти вперила в него слепые глаза.
      – Ту схватку… – прохрипел Гиз, борясь с давними страхами. – Мой первый настоящий бой… Почти каждую ночь… Вижу. Все чаще. Все ясней. И будто не сон уже это. Не прошлое. А словно наше будущее. То, чему только предстоит свершится…
      – Но мы же убили его! – воскликнула Нелти.
      – И он давно похоронен! – не сдержался Огерт.
      – А если он вернулся?.. – прошептал Гиз. – Или вот-вот вернется?.. – Охотник вытянул перед собой руку с мечом. Рука дрожала. – Не потому ли позвал нас Страж?..
      
      17
      
      Они все же уснули.
      По-лошадиному всхрапывал растянувшийся на полу Огерт, тихо посапывала Нелти, с кошкой в обнимку устроившаяся на лавке возле печи, беспокойно ворочался на широком рундуке возле входа Гиз…
      Огонь погас. Остыли, затянулись пеплом угли. В избе стало совсем темно.
      Лишь наделенный душой клинок светился во тьме, словно осиновая гнилушка.
      
      18
      
      – Привет, малыш, – светящееся лицо склонилось над ним. – Извини, если будет больно… – Горячие руки коснулись его, качнулось небо, и сразу закружилась голова. – Терпи, малыш, держись… Не кричи… Здесь не надо кричать… Все кончилось… Так что спи… Набирайся сил… Они тебе еще пригодятся…
      Его несли.
      Значит, все уже хорошо.
      И больше не надо драться.
      Теперь можно разжать кулаки.
      Можно закрыть глаза и наслаждаться слабостью.
      Но где Нелти? Где Гиз?..
      – Тихо, малыш, тихо. Все в порядке. И с твоими друзьями все в порядке. Ни о чем не волнуйся. Спи. Я о вас позабочусь. О всех вас… О всех…
      Страж Могил баюкал ребенка…
      Не так уж и плохо заканчивался кошмар Гиза.
      
      19
      
      Охотник проснулся улыбаясь. Приподнялся, потянулся так, что хрустнули позвонки, задел ногой меч, уронил его, выругался.
      – Не шуми, – тотчас зашипел из полумрака Огерт.
      – А что? – насторожился Гиз.
      – Нелти спит…
      Было раннее утро – серое время, не принадлежащее ни ночи, ни дню.
      – Я уже давно не сплю, – отозвалась Нелти. – Просто лежу тихо, чтоб вас не разбудить.
      – Так ведь и я… – завозился на полу Огерт. – Мерзну тут… Лишний раз кашлянуть боюсь.
      – Вот и лежали до самого восхода, – Нелти засмеялась. – А у меня нога уже затекла. Совсем ее не чувствую.
      – У меня тоже затекла, – сказал Огерт. – Только очень давно. Совсем занемела.
      – Как спалось, сестра? – спросил Гиз, зевая.
      – Хорошо. Видела во сне Стража.
      – Я тоже.
      – А я ничего не видел, – сказал Огерт. – Только закрыл глаза – и вот уже утро…
      Они не торопились вставать. Завтракать все равно было нечем, а в путь отправляться, вроде бы, рано еще.
      – Как там твои мертвяки, брат? – спросил Гиз. – На месте или ушли? Мы-то когда двинемся?
      – Мои мертвяки?
      – Ну да. Полная деревня мертвяков.
      – Эта деревня?
      – Ну!
      – Здесь?
      – Ты что, шутки шутишь?
      – Нет, – покачал головой Огерт. – Не помню никаких мертвяков.
      – Ну как же? Ты же сам сказал, чтобы мы шли вперед, и добавил, что они нас не тронут.
      – Когда?
      – Вчера!
      – Постой!.. – Огерт сел, скрестив ноги. Лица его в полумраке не было видно, но Гиз не сомневался, что брат сейчас хмурится, усиленно что-то вспоминая, роясь в памяти, словно в набитом тряпками мешке. – Да… Конечно же… – В голосе некроманта уверенности не слышалось. – Помню… Сонные мертвяки…
      – Какие? – переспросил Гиз.
      – Сонные, – повторил Огерт чуть увереннее.
      – Ты что же, забыл, что с нами было вчера? – спросила Нелти.
      – Ну… Со мной бывает такое… Особенно если я устал… – Гиз тряхнул головой. – Но сейчас все в порядке. Я вспомнил.
      – Так что там с твоими сонными мертвяками? – вернулся к вопросу Гиз.
      – Нам они не помеха.
      – А бой, о котором ты нас предупреждал?
      – Какой бой?
      – Ну вот! – Гиз хлопнул по железной крышке рундука ладонью. – Опять!
      – Бой… – пробормотал Огерт, растирая кулаками виски. – Впереди был бой… Действительно… Потому-то мы здесь и заночевали…
      – Видно, ты еще не совсем проснулся, брат, – хмыкнул Гиз. – Ты какой-то… сонный…
      Огерт взглянул на охотника, кивнул рассеянно:
      – Наверное… – Некромант и сам хотел бы поверить в такое объяснение пугающих приступов беспамятства. – Наверное, я просто еще не проснулся…
      
      20
      
      Мертвяки никуда не делись. Они по-прежнему стояли на своих местах, и вроде бы даже в тех же позах, что и вчера.
      – Сонные… – пробормотал Гиз, выводя со двора жеребца и посматривая в сторону ворот, где застыли три зловещие фигуры в крестьянских рубахах. – Уж лучше бы просто мертвые… Совсем мертвые…
      Из дома вышли Огерт и Нелти; помогая друг другу, спустились с крыльца.
      – Они даже не шевелятся, брат, – сказал Гиз. – Это ты их так обработал?
      – Нет, – Огерт допрыгал до телеги, перевалился через борт, подхватил Нелти под локоть, помог ей забраться в повозку. – Это не моя работа. Они сами по себе такие.
      – А что с ними? – Охотник бросил в телегу подобранные во дворе вилы – оружие не ахти какое, но, при определенной сноровке, весьма полезное в схватках с мертвецами.
      – Да ничего особенного. Какой-то некромант оставил их здесь про запас. А чтоб они внимания не требовали, чтоб не отвлекали его, и силу его не забирали, он их… ну, как бы сказать… усыпил, что ли… Сонные они – я говорил уже. Словно караси зимой.
      – Первый раз такое вижу.
      – А не каждый некромант способен на это.
      – А ты способен?
      – Я?.. – Огерт пожал плечами. – Я-то на все способен. Да только не все делаю.
      Гиз по-новому глянул на стоящих у ворот мертвяков. Лязгнул мечом, предложил:
      – Так, может, нам их того? Вырубить всех, пока они словно караси.
      – Не надо, – покачал головой Огерт. – Вряд ли это что-то изменит. Я почти уверен, что в округе таких вот деревень еще много. Да и не только деревень – перелесков, оврагов, стариц. Всё не обыщешь. Всех не вырубишь. А нам спешить нужно.
      – Ну хоть вон тех, – не унимался Гиз. – Что на дороге стоят.
      – Не надо, – повторил Огерт. – Они все же не караси. Очнуться в любой момент могут. А сколько их здесь? Вдруг да не справимся?
      – Ладно, уговорил… – Гиз заторопился: забросил поводья в телегу, проверил, надежно ли привязан ишак, сбегал в дом, вынес загодя свернутое одеяло и узел с кое-какой полезной мелочью. Нехорошо, конечно, разбойничать, но дядя-пасечник все же не чужой. Медом когда-то кормил. В гости зазывал. Если жив, простит племянника…
      – Ну, в путь! – сказал Гиз и хлестнул вожжами спину жеребца.
      
      21
      
      На выезде из деревни, там, где кончались сады, и начинались холмистые луга, Гиз остановил телегу.
      – Осмотрюсь, – сказал он друзьям и поднялся во весь рост, не выпуская вожжи из рук.
      Впереди четко вырисовывалась неровная линия крепостной стены. Этот ее участок Гиз помнил с самого детства – столько времени прошло, а очертания все те же: крутой изгиб, где стена взбирается на холм, узкая щербина – словно великан перешагивал через стену, да зацепил ее сапогом, выломав здоровенный кусок. И две полуразрушенные башни, похожие на пни-муравейники, – одна на севере, другая на юге.
      Гиз посмотрел направо.
      Холмистая равнина тянулась до самого горизонта. Вдали виделась еще одна деревня – крыши – словно шляпки грибов. Небольшие перелески и заросли ивняка выдавали места, где была вода – реки, ручьи, озерца.
      Гиз повернулся налево.
      Темная полоса леса там, где небо смыкается с землей. Дорога, уходящая вдаль. Горб каменного моста. Проблеск реки…
      – Ну что? – спросил Огерт, не понимая, что же так долго можно разглядывать.
      – Все в порядке, – сказал Гиз. – Сейчас двинемся дальше… – Он обернулся, внимательно обшарил взглядом яблоневые сады. Увидел замершего среди деревьев мертвяка, но не обратил на него внимания.
      Не мертвяков высматривал Гиз…
      – Что-то случилось? – спросила всё чувствующая Нелти.
      – Нет…
      Ничего подозрительно Гиз так и не углядел. И потому решил не говорить друзьям, что в какой-то момент явственно ощутил чужой пристальный взгляд.
      Охотник мог поклясться, что сейчас за ними кто-то следит.
      И, быть может, преследует…
      
      22
      
      Обожравшиеся, отяжелевшие вороны расхаживали по дороге, каркали, словно давились, шипели, наскакивали друг на друга. Птиц собралось так много, что трава на обочинах шевелилась, и поднявшаяся пыль висела густым облаком.
      Воронье пировало…
      – Как ты узнал вчера, что здесь идет бой? – Гиз соскочил с телеги.
      – Не помню, – честно ответил Огерт.
      Судя по всему, враг напал неожиданно, и люди не успели из походного порядка перестроится в боевой. Кто-то из всадников, возможно, сумел вырваться из бойни. Но пешие воины – мечники и копейщики – полегли все.
      – Королевский отряд, – Гиз поднял разодранное, измазанное кровью, загаженное птичьим пометом знамя. – Должно быть, попал в засаду…
      Тела были повсюду. Вороны горделиво – словно победители – восседали на истерзанных трупах.
      – Их нельзя здесь оставлять, – неуверенно сказала Нелти.
      – Но придется, – сказал Огерт.
      – Ты уверен, что мертвяков поблизости нет? – Гиз огляделся, отошел в сторону.
      – Посмотри на ворон, – сказал Огерт.
      – И куда же они делись?
      – Видимо, ушли. Подкрепились и ушли. Спрятались где-нибудь до поры до времени. Может, в какой-нибудь деревне. Может, вон в той рощице. А может и вовсе на ровном месте – лежат себе неподвижно в траве, в стороне от дорог. Кто их там сейчас найдет?..
      Гиз бродил по полю боя, перешагивал через тела, внимательно их осматривал. Погибший королевский отряд наполовину состоял из ополченцев. Их можно было опознать по дешевым кожаным курткам, обшитым металлическими кольцами и пластинами, по самодельным деревянным щитам и тесакам односторонней заточки – такое оружие для вчерашних ремесленников и крестьян более привычно, нежели настоящие боевые мечи. Профессиональные воины оснащены были не в пример лучше. Вороненые кольчуги, круглые, словно тарелки, зерцала, прочные мечи, сработанные лучшими оружейниками, легкие, но крепкие щиты, шлемы с кольчужными наушами и бармицей – Король заботился о своих солдатах.
      Мертвяки тоже понесли потери – Гиз нашел в траве несколько смердящих трупов. Практически все они были обезглавлены, у многих отсечены конечности. На вздувшихся телах зияли огромные рубленные раны; из распоротых животов вываливались серые петли кишок. Вряд ли мертвяки погибли из-за этих ран. Скорей всего, некромант – или некромантов было несколько? – освободил от своей власти ставших бесполезными мертвецов. А потом, когда сражение было завершено, он пополнил поредевший отряд новыми бойцами. Теми, что при жизни служили Королю…
      – Долго ты там еще? – крикнул Огерт.
      – Сейчас, – отмахнулся Гиз.
      Многие люди – особенно слабо защищенные ополченцы – погибли от стрел. По всей видимости, внезапно напавшие мертвяки первым делом издалека обстреляли королевский отряд. И только потом началась рукопашная. Но возможно так же, что некромант заблаговременно разбил свою армию на две группы. И пока одни мертвяки рубились с людьми, другие пускали стрелы в самую гущу сражающихся.
      – Чего ты там застыл? – Огерт, опираясь на самодельный костыль, выбирался из телеги. – Им уже ничем не поможешь!
      – У мертвяков были луки, – сказал, обернувшись, Гиз.
      – И что? Опытный некромант и не на такое способен.
      – Нас тоже могут обстрелять.
      – Если и дальше будем вот так стоять, то возможно.
      Гиз еще раз окинул взглядом место недавнего сражения. Шагнул к распростершемуся в осоке мертвому воину, наклонился, приподнял его плечи, с трудом перевернул на бок.
      – Чего ты с ним делаешь? – ковыляющий Огерт приостановился.
      – Кольчуги хорошие, – сказал, отдуваясь, Гиз. – Им-то они уже не нужны, а нам – как знать? – может и пригодятся. Так что давай, помогай.
      – Я помогу! – крикнула Нелти и, привязав кошачий поводок к валяющимся под боком вилам, слезла на землю.
      – Идти-то осталось всего ничего… – Огерт мотнул головой в сторону крепостной стены. – А мы экипируемся, словно в бой собираемся. Надо ли?
      – Надо, – сказал Гиз. – Что-то подсказывает мне, что без кольчуг нам не обойтись. Предчувствие у меня такое…
      – Ну ладно, – буркнул Огерт. – Если предчувствие…
      Гиз ухмыльнулся. На самом-то деле ничего он не предчувствовал. Просто осторожничал. Да и вороненые кольчуги, действительно, были очень неплохи. А зачем оставлять хорошую ценную вещь? Тем более, когда ее может подобрать враг…
      На голую шею села муха, защекотала кожу колючими лапками, заползла в волосы. Гиз отмахнулся. Но муха не улетела. Она ползала по шее, по загривку, путалась в волосах, жужжала, зудела.
      Ощущение – словно со спины кто-то таращится пристально.
      Охотник выпрямился, обернулся, взъерошил волосы ладонью.
      Конечно же, никакой мухи.
      Просто кто-то смотрит сейчас на них. Следит издалека.
      Кто-то их преследует. С того момента, как они вышли из деревни мертвяков.
      Или же раньше?..
      
      23
      
      Дорога резко поворачивала направо, и Гиз остановил телегу. Им нужно было двигаться прямо – через луга к крепостной стене. Но сейчас они не спешили сходить с дороги. Они стояли на обочине и смотрели назад.
      – Тебе рассказать, что мы видим, сестра? – негромко спросил Огерт.
      – Не надо, – ответила Нелти. Она смотрела в ту же сторону, что и братья. Собирательница была слепа, но это не мешало ей видеть то, что видели они: далекие крыши домов, тополя и вязы, огромные ивы, окружившие пруд, длинные амбары, четко выделяющиеся полосы огородов…
      Они видели родную деревню.
      Видели издалека…
      – Людей не заметно, – тихо сказал Гиз.
      – Отсюда не разглядишь, – отозвался Огерт.
      Они замолчали и еще долго глядели назад, вспоминая, как когда-то стояли здесь втроем, и точно так же смотрели на родную деревню…
      
      24
      
      Кровь текла из разрезанных ладоней, падала в дорожную пыль.
      – Когда-нибудь я вернусь… – ноздри Огерта гневно раздувались. – Мы вернемся!.. И тогда они все пожалеют… Все!.. – Он стиснул скользкие от крови кулаки. – Ты со мной, брат?
      – Я с тобой, – кивнул Гиз, стараясь не расплакаться.
      – А ты, сестра? Ты с нами?
      – Да, – незрячие глаза Нелти блестели от слез.
      – Мы станем самыми сильными людьми в мире! И они вспомнят! Они еще пожалеют!.. – Огерт вдруг всхлипнул, и голос его задрожал. – Они пожалеют… пожалеют…
      Дорога резко сворачивала направо, но друзья не собирались по ней идти. У них была своя дорога, секретная, нехоженая, мало кому известная.
      Они стояли на пыльной обочине и смотрели на далекие избы, на тополя и вязы, на амбары и огороды.
      – Людей совсем не видно, – пробормотал Гиз.
      – Отсюда не разглядишь, – сказал Огерт.
      Было душно. Горячий зыбкий воздух струился с земли к небесам.
      – А если старик нас прогонит? – неуверенно спросила Нелти. – Куда мы пойдем?
      – Не прогонит, – заверил Огерт. – Помнишь, он называл нас своими детьми? Так что давайте и мы будем называть его отцом…
      
      25
      
      Солнце спряталось за крепостной стеной. Путники вошли в ее тень.
      – Ты часто возвращаешься на Кладбище, сестра… – Гиз шагал рядом с телегой. – Виделась ли ты со Стражем?
      – Нет.
      – Неужели он ни разу к тебе не вышел?
      – Не знаю. Может, и встречал когда-нибудь. Но ни разу со мной не заговорил.
      – Ходит слух, – заметил Огерт, – что вот уже несколько лет старик никого не принимает.
      – Болеет? – предположила Нелти.
      – Или чего-то боится, – сказал Гиз.
      – Или же просто устал, – добавил Огерт…
      Телега катилась по руслу обмелевшего ручья, подпрыгивала на камнях-окатышах, тряслась, громыхала колесами. Воды было на пол-сапога. А ведь когда-то здесь водилась рыба.
      – Помните, как мы возвращались на Кладбище? – спросил Огерт.
      – Еще бы… – Гиз поднял голову, окинул взглядом высоченную стену. – Я не очень-то верил, что Страж снова пустит нас в свой дом.
      – Я тоже, – сказал Огерт.
      – Ты? – в один голос переспросили Гиз и Нелти.
      – Но нам больше некуда было пойти…
      Стена приближалась. Неровная, бугристая, осыпающаяся – невообразимо древняя, величественная, загадочная. Огромные валуны обросли мхом и лишайником. На едва заметных уступах вцепились в нанесенную ветром почву кривые березки. На самом верху – настоящая дорога. Но отсюда ее не видно. Дорога эта для солдат Короля, для воинов, стерегущих покой Кладбища. Раньше два раза в день проезжали они по гребню стены – от одной полуразрушенной башни к другой. А ночами там горели огни – словно яркие звезды, выстроившиеся в ряд…
      – Надевайте кольчуги, – велел Гиз. – Как бы сверху чего не прилетело.
      
      26
      
      Центром мира было Кладбище.
      Сюда никогда не приходила зима, здесь не шел снег, и даже бури огибали стороной это место. Почти каждый день здесь сияло солнце, и почти каждую ночь короткий теплый дождь орошал священную землю.
      Все дороги вели сюда.
      Со всего мира съезжались к Кладбищу скорбные обозы, вставали в длинные очереди, двигались понемногу к огромным воротам. А потом, проследовав мимо стражников, пройдя рядом с гигантским механизмом подъемника, проехав по длинной широкой аллее почти до самых могил, катафалки останавливались на утоптанной площадке, огороженной железными прутьями, и скорбные бригады разгружали повозки, складывая забальзамированные тела в особом порядке.
      Много мертвецов собиралось здесь под открытым небом.
      А потом они исчезали.
      Никто из людей не видел, как это происходит. Но поговаривали, что в туманные темные ночи мертвецы оживают, поднимаются и разбредаются по всему Кладбищу, сами копают могилы, сами себя зарывают…
      Священная земля Кладбища принимала тела, вбирала, впитывала людские души, хранила все, чем жили мертвые ныне люди.
      Кладбище было опорой мира и его частью. Оно существовало всегда. И, согласно древним преданиям, оно перестанет существовать в тот день, когда в мире не останется ни одного человека.
      Так задумал Йолойон, Великий Червь, свернувшийся в черной, не знающей времени бездне, Творец Всего Сущего, страдающий от вечности и тьмы.
      
      27
      
      – Дальше придется идти пешком, – сказал Гиз. – Сможете?
      Раскидистая ива со всех сторон закрыла ветвями повозку. Меж корней журчал поднабравшийся сил ручеек. На обоих берегах густо разросся колючий шиповник. Здесь и раньше-то было сложно продраться, а уж теперь…
      – Сможем, – кивнула Нелти.
      – А что делать? – вздохнул Огерт, выбираясь из телеги. – Эх, костыли бы мне хорошие, а не эти кривулины…
      – Мы – твои костыли, – сказала собирательница.
      – И Бала оставлять не хочется.
      – Ничего с ним не случится, – сказал Гиз. – Вода рядом, кругом трава, клевер. И компания есть… – Охотник похлопал жеребца по крупу. – Отдохнут здесь вместе, сил наберутся.
      – Не увели бы, – Огерт не хотел расставаться с ишаком.
      – Да кто сюда полезет? Место укромное.
      – То-то и оно.
      – Боишься, мертвяки сюда сунутся?
      – Место-то укромное.
      – И что ты предлагаешь?
      – Ничего… – Огерт обнял ишака за шею, посмотрел в умные глаза, погладил морду. – Мы вернемся… Правда?
      – Вернемся, – пообещал Гиз и стал выпрягать коня.
      Охотник торопился. Какое-то неясное предчувствие тревожило его.
      Главное сейчас – оказаться по ту сторону крепостной стены. Всего несколько сот шагов – и можно считать, что путешествие завершено. Надо лишь преодолеть последний участок пути – он короток, но труден.
      Лишь бы потайной ход не был засыпан. Только бы уходящий под стену ручей не оказался перегорожен железными прутьями.
      Может быть, выросшие мальчишки, ставшие рассудительными отцами, не забыли о секретном проходе и, заботясь о своих детях, завалили вход в пещеру. Или королевские стражники, как-то прознав о тайной тропе, перекрыли ее…
      Много прошло времени.
      Многое могло измениться.
      
      28
      
      Они уже собрались и были готовы продолжить путь пешком: Нелти с кошкой на плече поддерживала висящего на костылях Огерта; Гиз, стоя по колено в воде, тянул к друзьям руку, чтобы помочь им спуститься. На заросшем кустами берегу бок о бок паслись ишак и жеребец, привязанные к телеге длинными вожжами.
      Стайка пичуг выпорхнула из зарослей шиповника.
      Усь проводила птиц взглядом.
      – Тихо! – Нелти медленно повернула голову в сторону, куда глядела кошка.
      Огерт вытащил из ножен тесак, замер, всматриваясь в плотную зелень кустов. Он ничего не слышал, ничего не чувствовал.
      – Что-то не так?..
      Гиз опустил протянутую руку, положил ладонь на рукоять меча:
      – Что случилось, сестра?..
      – Тихо… – шепнула Нелти, вытягивая шею. – Я что-то слышу.
      Они затаили дыхание, застыли напряженно…
      Шелестел камыш. Ветер шуршал листвой. Чуть слышно плескалась вода. Мягко переступал копытами жеребец. Ишак терся шеей о тележную оглоблю…
      – Шаги… – негромко сказала Нелти. – Лязг… Треск… – Она повернулась к друзьям: – Кто-то идет через кусты… Их много!
      – Нас выследили, – сказал Гиз, мрачнея.
      – Кто? – спросил Огерт.
      – Не знаю. Я так никого и не увидел. Я просто чувствовал слежку.
      – Примем бой?
      – Нет. Постараемся уйти.
      – А как же Бал? Как же твой конь? Телега?
      – Ты сам все понимаешь, брат… – Гиз снова протянул руку. – Мы еще можем успеть скрыться…
      – Ничего я не понимаю! – Огерт отшатнулся от протянутой руки охотника. – Бал пойдет с нами!
      – Нет времени спорить, брат, – Гиз одной ногой ступил на подточенный ручьем берег. – Мы не знаем, кто там в кустах, мы не знаем, сколько их… – Охотник говорил быстро, громко. Он уже не боялся быть обнаруженным. Он боялся потерять время.
      Пасущийся жеребец услышал что-то, перестал жевать траву, поднял голову, фыркнул встревоженно.
      – Бал пойдет со мной! – Огерт озирался, словно высматривал укрытие. – Или же я остаюсь с ним!
      Затряслись, задрожали макушки далекого орешника. Сквозь зелень листвы блеснул металл.
      – Они уже близко! – Гиз выбрался на берег. – Они вот-вот нас увидят. Тогда уже точно не скрыться!
      – Гиз прав, старший брат, – сказала Нелти. Она крепко взяла Огерта под руку, прижалась к нему. – Нам надо идти. Немедленно. Страж ждет.
      Собирательница чувствовала, как дрожит Огерт.
      – Мы в нескольких шагах от цели! – Гиз схватил некроманта за плечо, встряхнул его. – Неужели твой осел спутает наши планы?
      – Мы с Балом пятнадцать лет вместе, – пробормотал Огерт, глядя то на своих товарищей, то на беспечно пасущегося ишака, то на стену плотно сомкнувшихся кустов. – Он много раз спасал мне жизнь.
      – На этот раз я спасу твою жизнь! – Гиз рванул Огерта к себе, взвалил его на плечо, крикнул Нелти: – Держись рядом! – и прыгнул в воду.
      Каменистое дно ударило по ногам, колени подогнулись, в пояснице хрустнуло – охотник едва не упал.
      – Отпусти меня! – опомнившийся Огерт пытался вырваться. – Я сам пойду!
      – Ну уж нет! – прохрипел Гиз. Он уже слышал лязг оружия и доспехов, треск ломающихся веток – враг был совсем рядом. – Быстрее, сестра! – Охотник неловко обернулся, убедился, что Нелти рядом, и, широко расставляя ноги, побежал вдоль ручья вниз по течению, то и дело проваливаясь в подводные ямы, путаясь в водорослях, приглушенно ругаясь.
      Слепая собирательница ни на шаг от него не отставала.
      Склонившиеся над ручьем ракиты закрыли бегущих от преследования людей.
      Только мутной предательской дорожкой вился в чистой воде поднявшийся со дна мелкий песок…
      
      29
      
      Утекала вперед по течению поднявшаяся со дна муть. Под ноги лезли подтопленные коряги, кривые и неприятно скользкие. Разбегались в стороны чахлые водомерки и жирные черные жуки-плавунцы. Трещали прозрачными крыльями стрекозы, носящиеся над самой водой.
      Два босоногих мальчонка в закатанных выше колена штанах и девчушка в льняном платьице, держась друг за друга, брели по ручью, прячась под нависающими ветвями плакучих ив.
      Огерт споткнулся, схватился за Гиза, чтоб не упасть, скривился от боли в пораненной ладони, выругался по-взрослому, выпрямился, потряс рукой.
      Капли крови бесследно растворились в воде…
      Там, за стеной, их уже никто не тронет, не потревожит. Там будет спокойно. Там можно забыть о неприятностях и о страхе.
      Весь мир окажется за стеной…
      Главное – перейти на ту сторону.
      Сперва по ручью, уходящему под каменную кладку в неприметную узкую трещину. Затем по скользкому мокрому ходу, где невидимый потолок невообразимо тяжел, а стены так близки, что дышать почти невозможно. И дальше вверх по неровным опасным ступеням – кто их здесь вырубил? Люди ли?..
      Вперед, сквозь стену, к свету тропою тьмы, все быстрей и быстрей, уже не имея возможности остановиться, повернуть назад, слыша частое биение своего сердца, чужое дыхание рядом и пугающие гулкие отзвуки вокруг…
      Не впервые шли они этой тайной дорогой.
      И разве знали они тогда, что через много лет, повзрослев, они решат пройти здесь еще раз? Догадывались ли? Предполагали?..
      Возможно…
      
      30
      
      Они бежали изо всех сил, преследуемые звоном железа и плеском воды. Гиз тащил на себе Огерта, Нелти, как могла, помогала охотнику, и некромант уже не сопротивлялся, понимая, что каждое потерянное мгновение может оказаться фатальным.
      Они не видели преследователей – кроны ракит накрывали ручей словно плотное зеленое облако.
      И преследователи не видели их.
      Пока…
      Гиз обернулся, подкинул Огерта, перехватил его покрепче:
      – Держись!
      Когда-то Огерт был самый рослый и самый сильный в их компании. А теперь… Теперь он легкий, словно мешок с овечьей шерстью.
      – Не уйти, – выдохнул некромант. – Надо принять бой.
      – Успеем! – Гиз не сбавлял темпа. Он еще верил, что они сумеют обставить преследователей.
      Только бы добежать до трещины, протиснуться в подземелье. Там можно спрятаться. И там можно сколь угодно долго обороняться – пока друзья пробираются в выходу, он будет сдерживать врагов, если они все же отыщут тайный лаз и по глупости своей решат в него сунуться.
      – Уже близко… – шепнула Нелти. Она слышала шум маленького водопада там, где ручей уходил под стену.
      Зелень крон поредела. Чуть расступились ракиты. В просвете показалась каменная кладка – замшелые неровные валуны, каждый величиной в человеческий рост.
      – Успеем! – возликовал Гиз. – Я говорил!..
      Там, у самой стены, возле пенящегося водопада, под берегом, нависающим, словно взлохмаченная бровь, спряталась черная трещина, прикрытая длинными космами плюща…
      Ручей вильнул. Раздались ракиты, открыв каменистое пространство, заросшее лишь редкими столбиками можжевельника и невысокими кривыми березками. Развернулась, вздыбилась, вознеслась к небу величественная стена.
      Гиз споткнулся, невольно вскинул голову, выдохнул:
      – Успели!
      А мгновением позже он заметил то, что должен был увидеть сразу: за кустами можжевельника, за чахлыми березками неподвижно, словно «сонные» мертвяки, стояли фигуры в серых плащах.
      В их руках были луки.
      И Гиз отчетливо видел, как дрожат пальцы, удерживая натянутую тетиву…
      
      31
      
      – Предвидение очень капризно. Им невозможно управлять, оно не послушно твоей воле. Видения приходят сами по себе и, порой, весьма некстати. Но с этим еще можно жить. Гораздо хуже, когда человек привыкает к видениям, к предчувствиям и всецело на них полагается. Он рассчитывает, что дар предупредит его об опасности. Он думает, что в этом суть дара. И ошибается… Твой дар опасен, Гиз. Опасен не для других, а для тебя самого. Однажды ты настолько привыкнешь к своему дару, что потеряешь осторожность… Может быть, я ошибаюсь сейчас, ведь я, в отличии от тебя, не умею предвидеть… Но все же, не забывай мои слова. Помни – никакой дар не заменит обычных человеческих чувств… Помни и будь очень осмотрителен…
      
      32
      
      Гиз медленно наклонился, поставил Огерта на камни, попридержал ничего не замечающую Нелти. Он понимал, что если б их хотели убить, то этой паузы не возникло бы.
      Девять натянутых луков были готовы выпустить стрелы.
      – Кто вы? – Гиз осторожно поднялся. – Что вам надо?
      Наконечники стрел, конечно же, не пробьют кольчугу. Но хорошие стрелки будут метить в открытые участки тела. И, скорей всего, не промахнутся…
      – Мы простые путники, – Гиз разговаривал с фигурами, не зная, способны ли они его понять. – Мы бежим от преследователей. Они сейчас будут здесь. Вы на их стороне? Или же нам лучше объединиться?..
      Лучники стояли широким полукругом. До ближайшего их них было всего восемь шагов. Гиз, наверное, успел бы его зарубить, если б сейчас бросился вперед.
      – Кто это? – негромко спросила Нелти. – Мертвяки?
      – Нет, – чуть слышно отозвался Огерт. – Не мертвяки, и не некроманты.
      – Кто вы?! – крикнул Гиз, понимая, что время выходит. По ручью сюда направлялись неведомые преследователи; охотник уже слышал плеск воды и лязг металла.
      – А кто вы такие? – наконец-то отозвалась одна из фигур.
      – Мы местные жители, – подал голос Огерт.
      – Вернее, были ими когда-то, – прошептал Гиз.
      – Вы не очень-то похожи на крестьян.
      – Сейчас не самый удобный момент выяснять, кто на кого похож, – Огерт взял костыль из рук Нелти, оперся на него, выпрямился. – Слышите? Сейчас здесь будут наши преследователи.
      – Не волнуйтесь насчет них… – Лучник хмыкнул, чуть ослабил натяжение тетивы. Его товарищи сделали то же самое. – Вас гнали мои люди.
      Огерт и Гиз переглянулись.
      – Так кто же вы? – еще раз неуверенно спросил охотник.
      – Мы обходим стену.
      – Вы охраняете Кладбище?
      – Можно и так сказать.
      – Значит, мы на одной стороне.
      – Возможно…
      Нависшие над ручьем кусты расступились, выпустив на открытое место десяток спешившихся всадников в легких доспехах. Гиз повернул голову, окинул взглядом подоспевших воинов, оценил их вооружение, обратил внимание на сильных коней с широкой грудью и крепкими ногами – таких лошадей не запрягают в телеги, их готовят для боя.
      – И давно вы следите за нами? – Охотник не знал, что ждать от этой встречи. Вроде бы, врагами эти люди не были. Но наконечники стрел, похожие на острые птичьи клювы, по-прежнему смотрели на него и на его друзей…
      Может быть, дар что-нибудь подскажет?..
      – Зачем вы преследовали нас? – спросил, хмурясь, Огерт.
      Они не дождались ответа.
      Из-за спин конных воинов выступил мальчонка в длинной грязной рубахе, обшитой неровными железными кольцами. Опасливо косясь на охотника и его товарищей, он обошел их стороной, приблизился к лучнику, который, очевидно, был предводителем отряда, сказал ему что-то на ухо, мотнул головой в сторону притихшей троицы. И только Нелти услышала его слова.
      – Он думает, что мы некроманты, – шепнула она, взяв Огерта за локоть.
      Гиз внимательно следил за мальчишкой.
      – Он говорит, что видел нас, – громко, во весь голос, сказала Нелти. – Видел у ручья.
      Мальчишка вздрогнул, осекся, лицо его побелело. Он повернулся резко, вскинул руку, указывая на Огерта, выкрикнул:
      – Это он! Он некромант! Он был в телеге, и эта женщина была рядом с ним! А тот, третий, ловил рыбу!
      – Это ошибка! – Гиз поднял руки, шагнул вперед.
      – Стой на месте! – Рявкнули сразу несколько голосов. Еще сильней выгнулись луки. Загремели сочленения доспехов, лязгнули клинки.
      – Это ошибка, – чуть тише сказал Гиз.
      – Я видел его! – Мальчишка, спрятавшись за спиной лучника, не унимался. – Видел, как он бормочет свои заклятия! Я видел, как он выдыхает иней! А потом они вошли в деревню мертвяков! А утром вышли из нее! Они некроманты!..
      – Нет! – Огерт тряхнул головой. – Мы служим Королю!
      – Они живыми вышли из деревни, полной мертвяков! Я видел, я следил за ними! А потом они раздели убитых солдат! Они сняли с них кольчуги!
      – Мы служим Королю! – Огерт пытался перекричать мальчишку. – У нас есть бумаги!
      – Я шел за ними! Я все видел!
      – Мы на одной стороне! – рвал глотку Огерт.
      – Они некроманты!
      – Несколько дней назад мы убили троих!
      – Это их мертвяки в деревне!
      – Мы их уничтожаем!
      – Тихо!.. – гаркнул лучник. – Правда ли, что мальчик вас видел? – обратился он к Гизу.
      – Да, – признал охотник.
      – Правда ли, что вы зашли в деревню мертвяков?
      – Да.
      – Правда ли, что вы сняли доспехи с тел?
      – Да. Доспехи могли нам пригодится…
      – Правда ли, что вы некроманты?
      – Нет, – Гиз смотрел в глаза лучнику. – Это не так.
      – А твой друг? Он некромант?
      – Нет, – голос Гиза чуть дрогнул, но только Нелти заметила это.
      – Тогда кто же вы?
      – Я охотник на мертвяков. Меня зовут Гиз. Это Огерт, мой старший брат, он помогает мне. А это Нелти. Она собирательница душ.
      – Чем вы можете подтвердить сказанное?
      – У меня есть бумага, – неожиданно спокойно сказал Огерт, – подписанная самим Королем.
      – Я бы хотел на нее взглянуть… – Лучник опустил оружие, шагнул к опирающемуся на костыли Огерту. – Я должен быть уверен, что вы те, за кого себя выдаете.
      – Он некромант… – прошипел, отступая, мальчишка. – Я знаю, я видел.
      – Должно быть, мальчик испугался, когда встретил нас. Я просто спал. Я был болен, я и сейчас болен, и, наверное, бредил… – Огерт достал бумагу. – А ему просто что-то показалось…
      – Ты некромант…
      – Возможно… – сухо сказал лучник и развернул документ. – Тем не менее, я должен все проверить… – Он внимательно рассматривал королевскую печать и подпись. – Последнее время мертвяки и некроманты так и рвутся на Кладбище. Ночами они возводят леса, подтаскивают лестницы, роют подкопы, пытаются разобрать кладку. Они хотят перебраться на ту сторону. А может тренируются, готовятся к штурму крепости… А куда направлялись вы? – Он внимательно посмотрел Огерту в глаза, потом перевел взгляд на Гиза.
      – Мы… – замешкался с ответом охотник.
      – Мы идем к Королю, – пришел ему на помощь Огерт.
      – Да… – кивнул Гиз.
      – Мы слышали, что он собирает ополчение. Мы хотим вступить в армию.
      – Вы? – Лучник недоверчиво усмехнулся. – И вы двое тоже? Слепая женщина и калека?
      – Я не калека, – спокойно сказал Огерт.
      – Он некромант! – издалека выкрикнул мальчишка.
      – Странный путь вы выбрали… – словно сам с собой разговаривал лучник. – Дороги-то пролегают в стороне.
      – Идти по дорогам стало слишком опасно, – пожал плечами Огерт.
      – Но ведь вы как-то дошли сюда. И даже переночевали в мертвой деревне.
      – Мы многое знаем о мертвяках. Они просто не заметили нас. Мы их обманули.
      – И все-таки чудно как-то получается…
      – Что именно?
      – Не знаю… не знаю…
      Лучник закончил изучать документ, вернул его Огерту, улыбнулся сдержанно:
      – Меня зовут Смар. Я возглавляю этот отряд. Прошу вас, сдайте оружие и следуйте с нами.
      – Мы арестованы?
      – Вы же, кажется, хотели вступить в ополчение. Считайте, что вас уже почти приняли.
      – Но…
      – Это приказ, рекруты! – рявкнул Смар. – А мои приказы не обсуждаются!
      Луки все еще были натянуты, и стрелы нацелены.
      – Хорошо… – чуть поразмыслив, сказал Гиз. – Но там, в кустах, мы кое-что оставили.
      – Телегу, ишака и лошадь? – уточнил Смар. – Сейчас мы туда вернемся, и вы их заберете. Не тащиться же вам пешком.
      – А может вы пойдете вперед, а мы вас догоним? – предложил Огерт.
      Смар нахмурился:
      – Я снова начинаю вас подозревать… Хватит разговоров!
      Гиз вздохнул, помедлил немного, поскреб пальцами чешущийся от пристальных взглядов затылок и стал расстегивать затянутый поверх кольчуги ремень…
      
      33
      
      Их не связали, не заковали в кандалы. Их ни разу не ударили, на них не кричали, подгоняя. Им даже дали немного еды. Но они чувствовали себя арестантами.
      Молчаливые хмурые люди конвоировали их.
      – Этот меч мне очень дорог, – Гиз все еще пытался разговорить бойцов. – Смотрите, не потеряйте его…
      Насупившийся Огерт, отвергая помощь друзей, упрямо прыгал на неуклюжих костылях. Нелти старалась держаться как можно ближе, чтобы поддержать Огерта, если он вдруг потеряет равновесие…
      Они поднялись вверх по течению ручья и вышли на то самое место, откуда недавно начали короткий пеший переход, больше похожий на бегство. На изрытом копытами берегу, как ни в чем ни бывало, паслись жеребец и ишак.
      – Я же говорил, что мы вернемся, – пробормотал Гиз. – Только не думал, что так скоро…
      Огерт, выбравшись на берег, сразу залез в телегу. Он устал скакать на одной ноге, и он ни в чем не собирался помогать пленившим его людям, сколь бы вежливы они ни были. Свесив ноги с борта повозки, полуприкрыв глаза, он поглаживал морду Бала, бормотал что-то и не обращал внимания на происходящее вокруг.
      Гиз, продолжая разговаривать то ли с молчащими воинами, то ли сам с собой, принялся разбирать аккуратно сложенную упряжь. Он не спешил. Рядом с ним Нелти успокаивала взъерошенную, испуганную переходом по ручью кошку. Воды Усь боялась – и, наверное, больше ничто в мире не могло ее напугать.
      – Что будем делать, брат? – шепнула Нелти, глядя на кошку.
      – А что нам остается?.. – буркнул охотник, отбрасывая в сторону хомут. – Подчинимся…
      На них смотрели, за каждым их действием следили. Смар, предводитель отряда, собрав вокруг себя всех свободных бойцов, что-то втолковывал им негромко, поглядывал в сторону пленников-новобранцев.
      – А как же Кладбище? – тихо спросила Нелти.
      – Оно простояло тысячи лет. Надеюсь, простоит и еще несколько дней.
      – А Страж?.. Может, стоит сказать правду?
      – Правду? – Гиз кивнул на отрешенного Огерта. – Всю правду?
      – Пусть не всю… Но почему бы не сказать о Страже? О том, что он звал нас? О том, что мы идем к нему?
      Гиз покачал головой:
      – Не знаю, сестра… Предчувствие подсказывает мне, что этого лучше не делать.
      – Ты уверен?
      – Не знаю… Сейчас я ни в чем не уверен…
      – Ты как-то изменился, брат… – слепые, словно тронутые морозом глаза Нелти смотрели Огерту в лицо. – Ты сам не свой. Даже голос твой переменился.
      – Возможно… – чуть слышно признался Гиз. – Последние дни меня словно что-то грызет изнутри… Должно быть, сны и воспоминания…
      – Это естественно. С нами со всеми происходит что-то подобное… – Нелти, скрестив ноги, села на землю, провела рукой по траве. – Мы втроем идем к Кладбищу и словно возвращаемся в детство… Все так похоже… Как будто время повернуло назад…
      – Так что будем делать, сестра?
      – А что нам остается?..
      Смар, распустив людей, широким шагом направился к телеге. Махнул рукой, крикнул издалека:
      – Поторапливайтесь! Путь предстоит неблизкий, а ночь уже не за горами.
      – Может, все-таки разойдемся? – Гиз надеялся, что его голос звучит искренне. – Зачем вам так рисковать из-за нас? Мертвяков мы не боимся. Вы только укажите нам направление, и верните оружие. На месте встретимся.
      – Нет, – твердо ответил Смар. – У меня приказ задерживать всех подозрительных людей.
      – Разве мы подозрительные?
      – А сейчас любой встречный человек подозрителен.
      – Неужели все так плохо?..
      Смар оглянулся на своих людей, выстраивающихся в походную колонну; лицо его потемнело, спина ссутулилась, плечи обвисли, словно на них легла неимоверная тяжесть. Он помолчал немного, горестно покачивая головой, и медленно, чуть слышно проговорил:
      – Не просто плохо… Все гораздо хуже, чем ты можешь себе представить, охотник…
      
      34
      
      Когда колонна тронулась, лязгая металлом и ломая кусты, когда сдвинулась с места телега, подпрыгнула на кочке, громыхнула – возле Гиза, идущего рядом с жеребцом, возник вдруг знакомый мальчишка. Он схватился за оглоблю, крепко за нее уцепился, словно хотел остановить повозку, с ненавистью вперился охотнику в лицо и зашептал зло, зашипел:
      – Я точно знаю, что вы некроманты, и знаю, куда вы направлялись… Секретный проход, точно? По ручью и в пещеру вниз, а там по лестнице. Я знаю. Вы ведь туда хотели, на ту сторону… – Он оскалился, словно звереныш. – Да, я знал, где вас можно поймать. Я угадал. Но зря вы туда полезли. Нет там больше для вас прохода, я постарался… Чего вытаращился? Радуешься, что жив? Ничего! Рано радуешься. С вами еще разберутся. Вот доберетесь до заставы. Вот там с вами тогда… – Он отцепился, прыгнул в сторону и пропал в зеленой чаще кустов.
      
      35
      
      Конная колонна двигалась быстро, но уже не могла опередить садящееся солнце.
      Заросли остались позади. Узкая, ненакатанная дорога, то приближаясь к крепостной стене, то удаляясь, вела отряд через холмистую равнину, мимо вымерших деревень и тихих перелесков.
      – Что за мальчик был с вами? – Гиз подгонял жеребца, стараясь не слишком отставать от боевых лошадей, идущих впереди скорой рысью.
      – Славный малыш, правда? – Смар ехал рядом с телегой. То ли ему действительно было интересно разговаривать с охотником, то ли он просто присматривал за своими пленниками.
      – Славный, – не стал перечить Гиз.
      – Мы не знаем, как его зовут. А он не говорит. Родом он из той деревни, где вы ночевали. Когда к ним пришли мертвяки, он успел убежать. А вот родители его, два брата и сестра сбежать не сумели. Я не знаю, что именно там происходило, но, похоже, мальчик видел, как погибла его семья. Сейчас он живет в землянке. Вернее, в нескольких. Раньше, когда все еще было нормально, он и его друзья строили эти убежища для своих мальчишечьих игр. А теперь он прячется там от мертвяков и следит за округой.
      – Он свихнулся, – сказал Гиз.
      – Им движет ненависть.
      – Я об этом и говорю.
      – И он здорово нам помогает.
      – Неужели вы используете ребенка?
      – Мы ни к чему его не принуждаем. Наоборот. Мы несколько раз пытались забрать его с собой, перевезти в безопасное место. Но он сбегает. И ничего не слушает. Так и живет в своих норах, словно звереныш, высматривает врагов, обо всем докладывает нам, когда мы проезжаем с очередным осмотром. Говорит, что сам убил двух некромантов. И я ему верю.
      – Я тоже…
      В телеге было тесно. Два воина прижались к бортам, молчали, чувствуя себя непрошеными гостями. Тихоход Бал, широко расставив ноги, опустив голову, трясся рядом со своим угрюмым хозяином. Уставшая Нелти, укрывшись рогожей, слушала сквозь дрему мирный разговор Гиза и Смара.
      – И часто вы объезжаете стену?
      – Обычно раз в два дня.
      – Значит, мы могли разминуться?
      – Могли. Но вам повезло. Мальчик увидел вас, проследил, а потом встретил мой отряд.
      – Да… повезло…
      – Кто знает, где бы вы сейчас были, если б не он.
      – Может быть, я когда-нибудь его отблагодарю…
      Дорога пошла в гору. Пологий склон тянулся долго: все дальше отступал горизонт, и все больший простор открывался людям.
      – Куда вы нас везете? – поинтересовался Гиз.
      – Туда, куда вы хотели попасть.
      – На заставу?
      – Да. Сам догадался?
      – Мальчишка сказал. Грозился, что с нами там разберутся.
      – Разберутся, – подтвердил Смар. – А ты чего-то боишься?
      – Не боюсь… Просто опасаюсь. Как бы какой ошибки не вышло…
      – Какие могут быть ошибки? – Смар пожал плечами. – Если вы сказали правду – добро пожаловать в наши ряды… Будь моя воля, я бы прямо сейчас зачислил тебя в свой отряд.
      – Доверяешь? – усмехнулся Гиз.
      – Просто вижу, что ты за человек… С друзьями твоими, правда, не все мне ясно. Они что, действительно собираются в ополчение?
      – Действительно собираемся, – буркнул Огерт, подняв голову.
      – Извините за прямоту, но что за польза от вас?
      – Очень полезная от нас польза, – Огерт демонстративно отвернулся, уставился куда-то в даль.
      – А вы на меня не сердитесь, – сухо сказал Смар. – Я просто выполняю приказ. Время сейчас такое. Никому нельзя доверять. Вот, например, случай недавно был – пришли к нам пять крестьян из разоренной деревни, стали проситься в ополчение. Приняли их, конечно, снарядили, на довольствие поставили, места в бараках определили. А потом один из них меч свой точил, порезался глубоко – а крови-то нет. Хорошо, кто-то рядом оказался, заметил, доложил… Взяли его, порезавшегося этого, скрутили, стали разбираться… Оказалось, мертвяк! А ведь выглядел как обычный человек – даже сердце у него билось. Ему потом железным прутом это самое гнилое сердце проткнули, а оно так и продолжало стучать… А скольких шпионов ловили, вредителей, обычных бандитов, воров, поживы ищущих?.. Вот и приходится осторожничать…
      – Мертвяк, похожий на человека?.. – Гиз покачал головой. – Как-то не верится…
      – А про зверей-мертвяков ты слышал? – спросил Смар. – Уже и такие появились.
      – Про зверей слышал, – отозвался охотник. – Хоть сам и не встречал никогда.
      – А я встречал… Но это еще не самое жуткое. Говорят, последнее время стали попадаться на дорогах мертвые всадники на мертвых же лошадях. Своя кавалерия появилась у некромантов.
      – Вранье! – не поверил Гиз.
      – Если бы… Помните погибший отряд, что вам на пути попался? Те люди, с которых вы эти кольчуги сняли?
      – Ну…
      – Это наши соседи, из ближайшего форпоста, они тоже обход совершали, да нарвались на крупный отряд мертвяков. Только три человека спаслись, три всадника. Я лично беседовал с ними, и они рассказали все, как было… – Смар откашлялся, наклонился чуть к собеседнику. – Так вот, они видели и конных мертвяков, и мертвяков-лучников, и нескольких волков с железными пастями, и даже артха-великана.
      – Артха? – недоверчиво переспросил Гиз. – Их же, вроде бы, не осталось.
      – В живых, может, и не осталось.
      – А не врут эти спасшиеся? Оправдываются…
      – А ты их сам спроси. Вон они там, в середине строя едут.
      – Ты же говорил, что они из соседнего форпоста.
      – А нет больше соседнего форпоста. Только эта троица и осталась…
      Сидящий в телеге Огерт вдруг захрипел, приподнялся, вытянул руку, указывая на что-то. Насторожившиеся воины сразу вспомнили о своих обязанностях, схватились за рукояти мечей, вопросительно глянули на верхового Смара. А тот, вмиг забыв о дружеском разговоре, выхватил клинок, направил его на встревоженного Огерта, опасливо покосился на Гиза.
      – Что случилось, брат? – Охотник делал вид, что ничего особенного не происходит.
      – Смотри! Там!.. – Огерт показывал на сумеречную равнину, водил рукой. – И там тоже! И там!.. Они… Везде…
      Дорога уже почти перевалила через покатую вершину холма. На западе, очертив линию горизонта, багровели перистые облака, вобравшие в себя последние отблески солнца. День закончился. Ложбины и овражки заполнялись мглой, словно болотной жижей. Чернели далекие перелески – там под кронами деревьев уже набирала силу ночь, готовилась растечься по открытым пространствам равнин, затопить весь мир. Сгущались тени в пустых деревнях, похожих на стада огромных спящих животных, разлегшихся среди полей и лугов.
      И что-то, кажущееся живым, шевелилось в ширящейся мгле, расползалось медленно, покидая перелески, выбираясь из ложбин и оврагов, освобождая деревни.
      Отряды мертвяков оставляли свои убежища, сходились, сливались, выстраивались.
      Армия нежити к чему-то готовилась…
      – Они двинулись, – осипшим голосом сказал Смар. – Кажется, началось…

  • читать дальше: НАБАТ