Страж могил Михаил Кликин
Страж Могил
охотник | СОБИРАТЕЛЬНИЦА ДУШ | некромант
придорожная харчевня | стены кладбища
набат | кхутул | три цветка

      1
      
      Мятые, потемневшие от старости латунные колокольчики давно утратили свои звонкие мелодичные голоса. Вот уже много лет они лишь гремели, дребезжали и бряцали. А некоторые – те, что лишились языка, – и вовсе молчали.
      Колокольчики должны были издалека предупреждать людей о приближении скорбного обоза. Но теперь разве кто услышит эти тусклые звуки?..
      Старый Армид, хозяин обоза, перевозчик в пятом поколении, лежал в пустой телеге, смотрел в небо и слушал, как гремят его колокольчики. Он всех их помнил, всех различал по голосам. И голоса эти будили в нем воспоминания…
      – Скоро деревня, хозяин! – крикнули с головной телеги.
      Армид сел, потер кулаками слезящиеся глаза. Отозвался:
      – Сам вижу…
      Всю свою жизнь он ездил этой дорогой. Сначала мальчишкой помогал отцу и деду. А теперь вот уже сам, один…
      Он знал здесь все – каждую деревню на пути, каждый перелесок, каждое дерево. Он помнил, когда мелеют реки, он мог предсказать распутицу, мог указать самый короткий путь, о котором и местные жители давно забыли.
      Всю свою жизнь он катался от деревни к деревне, собирая мертвецов и отвозя их на Кладбище.
      А теперь, кажется, дело его предков подходит к концу.
      Катафалки разваливаются. Когда-то в лучшие времена обоз состоял из пятнадцати специально оборудованных телег. Теперь их осталось всего четыре. Старые лошади, конечно, умные, они сами идут привычной дорогой, но силы у них уже не те. Не каждую крутую горку смогут они одолеть с полным грузом… И на достойную охрану денег уже не хватает. Еще и дальше так пойдет, то скоро сами возницы будут охранять груз. Но какие из них бойцы? Первый же некромант с парой мертвяков разгонит их всех, а груз себе заберет… Да что тут говорить! Даже наследника нет. Нет продолжателя семейного дела. Не обзавелся Армид потомством…
      А времена меняются… Перевозом начинают заниматься новые люди, молодые, напористые. У них другие правила, они меняют маршруты, как им заблагорассудится, они не слушают стариков, думают лишь о деньгах, посмеиваются над Стражем Могил и совсем не уважают мертвых. А еще – страшно сказать – ходят слухи, что за определенную плату они могут передать груз некромантам…
      Уж не потому ли все больше становится в мире мертвяков? Говорят, что их уже и днем можно встретить. И некроманты не скрываются, как раньше. Даже в людных местах появляются, проводят через селения свои страшные отряды. Видно, не боятся ни армии Короля, ни охотников…
      – Человек впереди! – крикнули с первого катафалка, отвлекая Армида от тягостных мыслей. – Женщина!..
      
      2
      
      «Неприятностей в жизни не бывает, – часто повторял Страж Могил. – Жизнь хороша сама по себе. Бедность, нужда, болезни, даже боль – это не повод для отчаяния. В человеческой жизни есть лишь одна настоящая неприятность – то, что когда-нибудь жизнь закончится. Но не стоит из-за этого расстраиваться, и не надо этого бояться. Ведь когда человек живет, смерти еще нет. А когда приходит смерть, то уже нет человека…»
      Когда Нелти начинала думать о своей неполноценности, она вспоминала эти слова, и ей становилось легче.
      – Жизнь хороша сама по себе, – пробормотала она и, не открывая глаз, подняла голову, подставила лицо теплому солнцу, широко улыбнулась небу, в котором заливался невидимый жаворонок.
      Мир был полон объемных звуков – мягко шелестела трава под ветром, громко стрекотали кузнечики, где-то далеко неуверенно пробовала голос кукушка. А если затаить дыхание и как следует прислушаться, то можно разобрать далекую перекличку петухов.
      – Ну что, Усь, – сказала Нелти, погладив сидящую на плече кошку. – Отдохнули? Пора бы двигаться дальше. Сами пойдем или попутчиков дождемся?
      Кошка запустила когти в войлочную накладку, закрывающую плечо хозяйки, замурлыкала.
      – Твои ответы разнообразием не отличаются, – сказала Нелти. И кошка, словно обидевшись на это замечание, тут же умолкла.
      – Что-то не так, Усь? – спросила Нелти, но уже через мгновение сама услышала звуки, что встревожили кошку.
      Металлическое дребезжание и бряцание. Мягкий перестук копыт. Скрип тележных колес.
      – Вот и попутчики, Усь, – негромко сказала Нелти и поднялась на ноги. Она повернулась лицом к приближающемуся обозу, услышала, как кто-то крикнул: «Человек впереди!.. Женщина!» – и открыла слепые глаза.
      
      3
      
      Обоз остановился рядом.
      Нелти чувствовала запах лошадиного пота, она слышала, как жужжат мухи и слепни, и как лошади стегают себя хвостами, отгоняя кровососов. Она уже определила, что повозок немного – три или четыре. Но сколько здесь людей?..
      – Возможно, нам по пути, – предположила она вслух.
      – А здесь одна дорога, – отозвался голос, принадлежащий, явно, пожилому человеку.
      – Но по одной дороге может проходить много путей, – сказала Нелти.
      – Это так, – согласился голос. – И куда направлен твой путь?
      – К ближайшему селению.
      – Это недалеко.
      – Знаю. Может быть, вы меня подвезете?
      – Я вижу, что ты слепа, допускаю, что твой нос ничего не чувствует, но неужели ты не слышала звона колокольчиков, женщина? Это скорбный обоз.
      – Своим присутствием я не нарушу скорбь.
      – Ты понимаешь, какой груз мы везем?
      – Я его чую.
      – И ты не боишься?
      – Разве можно бояться тех, кто больше не существует?
      Возникла пауза. Нелти чуть повернула голову, пытаясь почувствовать настроение людей. Погладила кошку.
      Усь спокойна – значит опасаться нечего…
      – А ты необычно разговариваешь, – наконец проговорил старик. – Не так, как другие женщины.
      Нелти чуть пожала плечами:
      – Наверное, ты никогда раньше не слышал, как разговаривают женщины.
      – Почему же… Слышал… – судя по голосу, старик улыбался. – Но редко что понимал.
      – Возможно, ты слышал, но не слушал.
      – Не стану с тобой спорить. Догадываюсь, что это бесполезно, да и опасно, может быть.
      – Опасно? – Нелти искренне рассмеялась. – Неужели я – слепая женщина, обычная, слабая, – смогла напугать тебя и твоих людей?
      – Только сильные люди могут говорить о своей слабости, – заметил старик. – Да и странно мне встретить посреди дороги слепца без поводыря… – Он покачал головой, и Нелти почувствовала это. – Думаю, ты лукавишь, когда говоришь о слабости и обычности.
      – Так значит я действительно тебя напугала? Почему же ты до сих пор здесь?
      – Потому что дорога – это не лучшее место для слепой женщины, кем бы она ни была.
      – Я – собирательница душ, – сказала Нелти, понимая, что пришло время представиться. – Меня зовут Нелти.
      – А я – перевозчик мертвых, – сказал старик, – и хозяин скорбного обоза. Армид мое имя.
      – Собирательница и перевозчик, – усмехнулась Нелти. – Компании лучше не придумать.
      
      4
      
      Фыркали лошади, скрипели телеги, бряцали колокольчики. Лениво перебрасывались словами возницы и охранники – Нелти их слышала, но не слушала. Она разговаривала с Армидом, делилась с ним тревожными предчувствиями:
      – …да, я не вижу, я слепа, но это не значит, что я ничего не замечаю. Все чаще мертвые возвращаются в мир живых, все больше страха копится в нашем мире, и у этого должна быть какая-то причина. Страж говорил, что живые не дают покоя мертвым, он говорил, что мертвые всегда поднимаются, когда близятся перемены. Или когда кто-то желает перемен…
      Они сидели рядом, на одной куче соломы, в одинаковых позах. У Нелти на коленях свернулась кошка, у Армида – вожжи.
      – Такое уже было однажды, – негромко сказал старый перевозчик. – Давно. Так давно, что ты, наверное, не помнишь… Армия мертвых против армии людей… Сражение возле Кладбища… Разгром некромантов… Победа Короля…
      – Я помню, – сказала Нелти. – Тогда я была ребенком… Я хорошо помню…
      Разве могла она это забыть?
      Как можно забыть день, когда черные всадники Короля промчались через их деревню на взмыленных лошадях, подняв в небо тучи пыли, заслонившие солнце. День, когда женщины и дети спрятались в подвалах, а мужчины торопливо запирали дома и занимали посты возле закрытых ставнями окон, сжимая в руках топоры и тесаки. День, когда на крыши нескольких домов упали тяжелые боевые стрелы, прилетевшие издалека, а пахнущий кровью и тленом ветер приносил с севера тревожные отзвуки ревущих горнов и рокочущих барабанов. День, после которого потянулись по дороге нескончаемые скорбные обозы, а оружейным металлом были завалены все окрестные кузни.
      Как можно забыть день, который изменил всю твою жизнь?..
      – Я помню… – повторила Нелти, поглаживая топорщащуюся шерсть кошки. – Не могу забыть… Ведь ровно через шесть дней после той битвы я ослепла…
      – Как это случилось? – не сразу решился спросить Армид.
      – Я посмотрела мертвяку в глаза… – выдержав паузу, ответила задумавшаяся Нелти. – И теперь все, что я вижу – это бездонная чернота его зрачков.
      – Ты нарушила правило, – сказал Армид.
      – Тогда я не знала правил…
      
      5
      
      Нелти стояла в стороне от мальчишек, не решаясь ни подойти ближе, ни отойти дальше. Ей было страшно, и она прижималась к стволу осины, готовая, случись что, кошкой вскарабкаться на ствол.
      Мысленно она кляла себя за то, что согласилась пойти с ними. Она ругала заводилу Огерта и послушного Гиза. Она ненавидела их дурацкие, совсем не смешные шутки. И до самого последнего момента она думала, что все эти разговоры о ползающей мухе, о том, что мертвец шевельнулся – обычная мальчишеская болтовня, пустой треп. Она считала, что друзья сговорились, решив как следует ее напугать.
      И когда мертвяк действительно дернулся и схватил Огерта за ногу, Нелти на мгновение показалось, что это тоже часть розыгрыша.
      Возможно, только поэтому она не сошла с ума от страха.
      Она закрыла лицо руками и пронзительно завизжала…
      
      6
      
      – Вот и деревня показалась, – сказал Армид, прервав ее воспоминания.
      – Я ничего не вижу, – напомнила Нелти старому перевозчику, и тот смутился, кашлянул. Тронул вожжи, прикрикнул на лошадь, подгоняя. Только потом поинтересовался:
      – И как же ты странствуешь? Слепая, без поводыря.
      – Поводырь не нужен, если есть попутчики.
      – А когда и попутчиков нет?
      – Усь всегда рядом.
      – Усь?.. Это же обычная кошка. Чем она может помочь?
      Нелти покачала головой, прижалась щекой к мягкой шерсти, ответила:
      – Обычных кошек не бывает. Ты знаешь, что они видят много такого, о чем люди даже представления не имеют? Знаешь, например, что кошки видят души?
      – Это детские сказки, – сказал Армид.
      – Нет, – ответила Нелти. – Это правда. А еще у кошек есть дар предчувствия. Кошки – настоящие охотники…
      Вскоре они въехали в деревню. Нелти ощущала, как по ее лицу скользят тени высоких изб и деревьев, она слышала квохтанье кур и перекличку петухов, блеяние овец и мычание коров. Где-то впереди звонко кричали дети – то ли радостно, то ли испуганно. Разнообразные запахи сменяли друг друга – сначала пахло свежескошенным сеном, потом навозом, затем потянуло ароматным дымком – кто-то коптил мясо.
      – Большое село, – сказала она.
      – Да, – подтвердил Армид. – Но как ты узнала?
      Нелти повернула к нему лицо:
      – Закрой глаза и не открывай их много лет. Тогда поймешь.
      Кошка забеспокоилась, вскарабкалась на плечо хозяйки, уселась там, вертя головой.
      – Собаки рядом, – сказала Нелти. И через мгновение услышала дружный лай. Деревенские разномастные псы сбились в стаю и, держась на безопасном расстоянии, облаивали чужаков.
      – Ты по делу сюда или как? – спросил Армид, не обращая внимания на трусливых собак.
      – По делу, – сказала Нелти.
      – И по какому же? Впрочем, и без того знаю. Наверное, на Гадючье болото хочешь пойти.
      – Откуда знаешь?
      – А я не первый год здесь езжу. И вот что скажу – не надо тебе на Гадючье болото ходить. Много ваших там было, и почти все там и остались. А те, что вернулись – вернулись ни с чем…
      Обоз ехал еще довольно долго, и Нелти казалось, что они кружат по селу – она чувствовала, как меняет свое положение солнце – то оно справа, то слева, то прямо в лицо светит.
      А потом лошади встали. Умолкли колокольчики. Собаки все еще лаяли, но уже не так яро. Звуки деревни отдалились, казалось, что селение отгородилось от обоза плотной ширмой. Пахло застоявшейся водой.
      – Где мы сейчас? – спросила Нелти.
      – Это старая конюшня. Мы всегда здесь останавливаемся. Место тихое, спокойное, безлюдное, хоть и посреди села – в самый раз для скорбного обоза.
      – К тому же пруд рядом, – сказала Нелти.
      – И это тоже, – согласился Армид. – Но откуда ты знаешь?
      – Усь на ухо шепнула, – улыбнулась Нелти.
      Армид помолчал немного, а потом сказал серьезно, без тени улыбки:
      – На Гадючьем болоте кошка тебе не поможет.
      
      7
      
      Армид планировал задержаться в деревне на пару дней. Необходимо было заново перековать лошадей, смазать колеса телег, поправить упряжь. Одна из повозок нуждалась в небольшом ремонте, да и людям бы не мешало отдохнуть от дороги, перекусить в достойном заведении, промочить горло кружкой-другой пива, забыть ненадолго о своих обязанностях.
      О мертвецах тоже не следовало забывать. Новых – если таковые будут – нужно было принять, разместить, а старые требовали ухода – на жаре тела быстро разлагались, несмотря на специальные саваны, пропитанные ароматными смолами, травяными настоями и заговоренной солью.
      Мало кто из людей мог ухаживать за мертвыми…
      – Все-таки решила идти? – спросил Армид.
      – Я давно решила, – ответила Нелти, ощупью проверяя, не перекрутился ли кошачий поводок, не захлестнул ли он шею кошки, не спутал ли ей лапы. – Так что не трать понапрасну слова. – Она спустила ноги с телеги, намереваясь встать.
      – Дело твое, собирательница, – пожал плечами Армид. Он хорошо знал, что такое долг…
      Выкрашенные в черный цвет телеги ровным рядком стояли возле полуразвалившейся конюшни. Возницы уже выпрягли лошадей, стреножили, отвели на водопой к затянутому ряской пруду. Скучающие охранники – четыре бойца в старых кольчугах, с боевыми топорами на широких кожаных поясах – отошли в сторонку, развели костерок, расположились вокруг. Они переговаривались, посмеивались – сейчас они могли забыть о работе.
      – Спасибо, что подвезли, – сказала Нелти, держась за оглоблю и глядя туда, куда смотрела ее кошка – на старого Армида. – Денег у меня нет, но Страж учил, что любой добрый поступок заслуживает благодарности.
      – А злой – прощения, – добавил Армид. – Мало кто из молодых следует этому правилу. И я рад видеть, что есть еще люди, кто прислушивается к словам Стража. Но вознаграждения мне не надо.
      – Ты ведь даже не знаешь, от чего отказываешься, – Нелти вытянула руку, медленно провела ею перед собой, коснулась колокольчика, висящего на оглобле, крепко за него ухватилась. Замерла, затаила дыхание, напряглась. Армид смотрел в ее жуткие незрячие глаза, мутные, белесые, словно затянутые плесенью.
      А через мгновение Нелти разжала пальцы, и освобожденный колокольчик запел громко, нежно и чисто, словно звонкоголосый, радующийся жизни жаворонок.
      – Вот моя плата, – сказала Нелти. – И прошу, не смотри мне в глаза.
      – Да, собирательница… – Армид опустил взгляд. – Извини…
      Колокольчик все звенел, переливался, все никак не хотел успокоится. В его ясном голосе слышались стрекот кузнечиков, шелест травы, далекая перекличка петухов и неуверенное кукование.
      – Спасибо тебе, – сказал восхищенный Армид. – Но как ты это сделала?
      – Использовала дар, – ответила Нелти. – Я отдала старому металлу частичку молодой души.
      – Чьей души? – спросил Армид.
      – Не знаю. Знаю лишь, что при жизни этот человек очень любил петь.
      
      8
      
      В деревню они пошли вдвоем – перевозчик мертвых и собирательница душ, старый Армид и слепая Нелти.
      Собственно, они уже находились в деревне, в самом ее центре. Просто вокруг развалившейся конюшни не было жилых строений, слишком сыро здесь было, в этой заросшей осокой низине, плодящей комаров и собирающей туманы. Местные жители выгоняли сюда молодых бычков, овец и коз – трава здесь была сочная, зеленая, пруд рядом, да и присматривать за скотиной удобней, когда она под боком…
      Армид и Нелти, держась за руки, шагали по извилистой тропке, поднимающейся по заросшему ивовыми кустами пологому склону.
      – Ты отдала часть чьей-то души мертвому предмету, и он ожил, – размышлял Армид. – Так значит ты можешь подобным образом оживить и мертвого? Но тогда чем твой дар отличается от дара некроманта?
      – Я собираю души, – сказала Нелти. – Я их впитываю, как ткань впитывает воду. Но отдать их чему-то я не могу. Только малую часть – так мокрая тряпка оставляет немного влаги на предмете, с которым она соприкоснулась. Освободиться от душ я могу лишь в одном месте…
      – На Кладбище, – сказал Армид.
      – Да, – кивнула Нелти. – Так что мы похожи, перевозчик. Ты ведь тоже доставляешь души на Кладбище. Только ты перевозишь их вместе с телами.
      – Честно говоря, никогда об этом ни задумывался, – признался Армид. – Я просто делаю свою привычную работу, продолжаю дело предков.
      – Дар некроманта отличается от дара собирателя. Некромант не имеет никакой власти над чужими душами, но он может получить власть над телами. Для этого он переносит в мертвеца малую толику своей души, частицу собственной сущности. И после этого они становятся одним целым – мертвяк и его хозяин, некромант и его раб…
      – Откуда ты все это знаешь? – спросил Армид, проникаясь еще большим уважением к собеседнице.
      – Просто я умею слушать. Слушать и слышать…
      Они вышли на деревенскую улицу, остановились посреди дороги. Армид огляделся, Нелти вслушалась.
      – Как-то пусто, – сказал он.
      – И тихо, – добавила она.
      Вроде бы, все было в порядке. На лужайках перед домами бродили безнадзорные куры, с задворок доносилось сытое похрюкивание, за изгородями беззлобно тявкали собаки, в кронах тополей и вязов ругались вороны и галки, а на обочине дороги щипала пыльную траву пегая, ко всему безразличная лошадь, привязанная ко вбитому в сухую землю столбику.
      Только людей нигде не было видно.
      – И ехали когда, тоже никого не видели, – поделился Армид. – Одни только дети играли.
      – Помолчи! – сжала руку старика Нелти. Она что-то услышала.
      Где-то в отдалении… словно шум ветра… или гул моря…
      – Туда… – потянула она Армида. – Люди там… Там все люди…
      
      9
      
      Голосов было много, разных голосов – молодых и старых, торопливых и рассудительных, громких и чуть слышных, звонких, сиплых, тягучих, надтреснутых. Люди говорили все разом, и в общем шуме сложно было разобрать отдельные слова. Но Нелти умела слушать…
      – Надо послать гонца к Королю, просить у него помощи!
      – Какое ему до нас дело! Он занят тем, что сторожит Кладбище.
      – Охотника! Нужно звать охотника!
      – Ну и где ты его сейчас найдешь?
      – Сами отобьемся, если что. Неужели не справимся? Вон нас сколько!
      – Ага! Справился один такой!
      – Да ладно вам страх нагонять! Ничего с нами не будет, стороной нас обойдут.
      – А если не обойдут?
      – Спрячемся.
      – В лес надо уходить! За реку! Переждем опасность и вернемся…
      Селяне спорили, кричали, ругались, не обращая внимания на приближающихся гостей.
      – Видно, что-то случилось, – сказал Армид, вглядываясь в галдящую толпу, собравшуюся на ровном пустыре за амбарами, рядом с фуражной ямой. Он уже заметил несколько знакомых лиц, но не они ему были сейчас нужны. Армид, вытянув шею, высматривал старосту – мельника Гетса, уважаемого всей округой человека, в меру богатого, разумного и приветливого.
      – А ты наблюдателен, – усмехнулась Нелти.
      Армид не ответил на колкость, только дернул плечом, словно муху сгонял.
      Они остановились в нескольких шагах от тесной толпы, на открытом месте возле небольшого навеса. Их заметили, на них оглядывались. Старика перевозчика здесь хорошо знали, помнили, ждали, а вот его попутчицу видели впервые. Кто она? И что это у нее с глазами?
      Селяне с интересом разглядывали пришлую простоволосую женщину с кошкой на плече; по одежде, по манере держаться пытались угадать, чем она занимается, пихали локтями соседей:
      – Не знаешь ее?
      – Первый раз вижу.
      – Глаза у нее какие-то чудные.
      – Да она, вроде бы, слепая.
      – И кот… Смотри, как сидит. Я сперва думал чучело. Но глазищи-то! Глазищи-то какие! Прямо горят!..
      Нелти слышала почти всё…
      Мало-помалу гул голосов стихал. Люди выговорились, выплеснули эмоции. Теперь они были готовы слушать.
      – Все всё сказали? – прокатилось над толпой. – Хорошо, теперь скажу я… – Говорящего не было видно, но Армид узнал этот голос, похожий на скрежет жерновов. – Чего вы испугались селяне? Зачем прибежали сюда, словно цыплята под клуху? Зачем меня позвали? Или думаете, что простой мельник скажет что-то, о чем вы сами не знаете?
      – Ты наш староста, Гетс! – крикнул кто-то в толпе.
      – А ты наш кузнец, Ваер! И что с того?
      – Скажи, что сам думаешь? – раздались сразу несколько голосов.
      – Скажу! Молчать не стану, не привык! – Гетс откашлялся, прохрипелся. – Зря вы дома бросили, вот что я думаю! Зря хлеб не убираете, траву не косите, за детьми не смотрите. Все только разговоры разговариваете, да засовы новые на двери ставите! Хватит! Расходитесь-ка лучше по домам, хозяйством занимайтесь! Сами знаете, как наши деды говорили: дурные вести, что дрожжи в тесте. Так что нечего нам бояться! Да и что проку от вашего страха? Вот если беда прийдет, так встретим ее, как положено. А сейчас-то чего трястись?
      – Вот и я говорю! – поддержал старосту чей-то могучий голос. – Отобьемся! Вон нас сколько!
      – А ты, голова горячая, поостынь, – чуть спокойней сказал Гетс. – А то амбары искрами подпалишь.
      В толпе раздались неуверенные смешки. Люди, вроде бы, немного успокоились, чуть расступились. Но расходиться не спешили.
      – Говорят мне, что тут с нами Армид-перевозчик…. – Староста раздвинул людей, шагнул вперед. – Да? Где он?
      – Здесь я! – поднял руку Армид.
      – Ну вот и ладно, – сказал Гетс, снова обращаясь к селянам. – Охрана обоза, случись что, нам поможет. Не так ли, Армид?.. Так что нечего тревожиться.. – Он медленно шел сквозь толпу и старался не смотреть в глаза людям, так как опасался, что они заметят его тревогу. – Возвращайтесь домой… Занимайтесь делами… Как обычно… Все будет хорошо…
      
      10
      
      Гетс и Армид встретились как старые друзья – обнялись, поцеловались, долго хлопали друг друга по плечам, выбивая пыль из одежды. Мимо них шли люди, хмурились, покачивали головами, переговаривались негромко. Речь старосты их успокоила, но не намного. Да и ненадолго.
      – Это Нелти. Собирательница душ, – представил Армид свою попутчицу. – Она хочет отправиться на болото.
      – На Гадючье болото? – переспросил Гетс, глядя на женщину – на ее страшные невидящие глаза, словно присыпанные гнилой мукой.
      – Да, – ответил Армид. – Но ты ее не переубедишь, даже не пытайся. Не трать даром слова.
      – Он правильно говорит, – улыбнулась Нелти.
      – Я ничего не могу указывать собирательнице, – развел руками Гетс. – Так же, впрочем, как и перевозчику.
      – Это мудро, – сказала Нелти. – Ведь я же не учу мельника молоть зерно…
      Они еще какое-то время стояли небольшим островком в людской реке, перебрасываясь ничего не значащими словами. Время от времени кто-нибудь из селян останавливался рядом с ними, здоровался с Армидом, разглядывал незнакомую женщину с большой черной кошкой, спокойно сидящей у нее на плече, пытался завести разговор со старостой. Но тот лишь недовольно отмахивался:
      – Не сейчас. Я все высказал, что хотел. Поговорим как-нибудь в другой раз…
      Когда толпа рассеялась, Гетс пригласил их в свой дом. Нелти хотела была отказаться, сославшись на свое дело, но староста взял ее за руку и сказал, что одно слово собирательницы может помочь всей деревне.
      – Хорошо, – сказала Нелти, все еще колеблясь.
      – Вы наверное проголодались, – добавил Гетс. – Сейчас самое время поужинать. Думаю, кошке тоже перепадет что-нибудь вкусное.
      И Нелти, больше не раздумывая, приняла приглашение.
      
      11
      
      Дом у Гетса был большой, светлый – даже слепая Нелти чувствовала это.
      Высокие ворота, широкая дорожка, посыпанная песком, крепкое крыльцо в семь ступеней, двустворчатая дверь с начищенными до блеска медными ручками, просторные коридоры и комнаты, высокие потолки, большие окна.
      – Давно я не был у тебя в гостях, – сказал Армид, осматриваясь.
      – Моя вина, – признал Гетс. – Но и ты что-то все реже к нам заезжаешь.
      – Лошади старые, телеги постоянно ломаются. То, что раньше мы проходили за десять дней, теперь проходим за двадцать.
      – У каждого свои беды, – вздохнул Гетс.
      – А что за беда у вас? – спросил Армид, догадываясь, что хозяину неловко первому начинать разговор о проблемах.
      – Все расскажу… – снова вздохнул Гетс. – Молчать не привык… Но не за пустым же столом беседовать…
      Гетс был женат, имел пятерых детей. Но вот уже несколько дней жил без семьи – отправил родных к родственникам в город. Все хозяйство теперь вела служанка – полная, некрасивая, но опрятная девица, которую все называли Репой. Родом она была из соседней деревеньки, но мать ее умерла не так давно, а с отцом она не ужилась. Вот и ушла в село.
      – Рано ты ужинаешь, – сказал Армид, чтобы хоть что-то сказать. – Солнце высоко.
      – Солнце животу не указ, – ответил Гетс. – У него свои порядки.
      Появилась розовощекая Репа с огромным подносом, огляделась, не зная, куда его деть, замешкалась. Потом придумала – ногой выдвинула из-под стола табурет, поставила поднос на него. Смущенно попросила гостей убрать руки со столешницы, развернула льняную скатерть, встряхнула ее, накрыла стол, широкими ладонями разогнала складки, смахнула пылинки. Принялась расставлять посуду…
      Армид смотрел на ее полные, усеянные веснушками руки и с грустью думал, что если бы у него была дочь, то она, наверное, была бы сейчас в таком же возрасте, как и эта девушка.
      На столе появились запотевший кувшин, горшок с кашей, блюдо с жареным мясом, миска со сметаной, стопка блинов на деревянной тарелке, чашка с медом и блюдце с икрой.
      Нелти чувствовала, как от широких движений служанки колышется воздух. Она слышала как стучит посуда, чувствовала аромат пищи, запоминала, что где стоит.
      – И сырой рыбки принеси, – сказал Гетс. – Для кошки.
      – Сейчас принесу, – откликнулась Репа и, подхватив опустевший поднос, задвинув табурет на место, ушла.
      – Давно она у тебя работает? – негромко спросил Армид.
      – Да уж год скоро…
      Кошка на плече Нелти замурлыкала, словно догадалась, что и ей будет угощение, благодарно потерлась о висок хозяйки.
      – Ну так что тут у вас случилось? – спросил Армид.
      Гетс потянулся за блином, неторопливо свернул его, сказал:
      – Беда… – и макнул его в мед. Он не хотел, чтобы служанка слышала их разговор, а она вот-вот должна была вернуться с рыбой. Армид все понял, умолк, пододвинул к себе горшок, положил по черпаку каши в свою тарелку и в тарелку слепой попутчицы. Нелти кивком поблагодарила старика, сняла кошку с плеча, посадила ее на колени, потом взяла свою ложку, безошибочно угадав место, где та лежит. Сказала:
      – Спасибо хозяину за радушие.
      – Вам спасибо, что приняли мое приглашение, – отозвался Гетс.
      Чуть шевельнулся воздух, и Нелти повернула голову к беззвучно вошедшей в комнату служанке. Сказала:
      – Если можно, положите рыбу на полу возле стула.
      – Можно, – разрешил Гетс.
      – Хорошо, – послушалась служанка. Она отогнула чистый половик, положила двух чищеных карасей на половицы, отступила.
      Нелти тем временем проверила поводок, продела кисть левой руки в петлю на его свободном конце, легким движением подтолкнула кошку, шепнула:
      – Кушай, Усь.
      И кошка, спрыгнув с колен хозяйки, прижала лапой ту рыбину, что была покрупней, заурчала.
      – Я вам еще нужна? – спросила девушка.
      – Затопи баньку, – сказал Гетс, глядя на кошку. – И никого к нам не пускай.
      – Хорошо…
      Девушка ушла, плотно притворив за собой дверь.
      – Беда, – сказал Гетс и отложил недоеденный блин.
      – Да что случилось-то? – Армид, чавкая, пытался двумя передними – единственными – зубами разжевать кусок мяса.
      – Мертвяки… – Гетс назвал беду по имени, и было заметно, что это нелегко ему далось. – Целый отряд мертвяков.
      – Где? – Армид с трудом проглотил плохо разжеванный кусок.
      – Думаю, уже рядом… Шесть дней назад в наше село прискакал всадник. Сказал, что он из Привязья. Знаешь это место?
      – Знаю, – сказал Армид.
      – Там у них поднялись два мертвеца, что в леднике дожидались скорбного обоза. Кто их поднял – неизвестно. Но некромант сильный. Мертвяки выбрались из ледника, проникли в ближайший дом и… Там никто не выжил. А потом они ушли на запад. Ушли все. Шесть мертвяков.
      – Нужно было найти охотника, – сказал Армид.
      – Они так и сделали.
      – И что?
      – Охотник пошел за мертвяками и той же ночью вернулся. Вернулся мертвый.
      Армид нахмурился, отложил ложку, отодвинул тарелку.
      – Это все плохо, но вы-то при чем?
      – Ты слушай, я молчать не буду… Не привык… – Гетс глянул на слепую собирательницу, убедился, что она слушает, и продолжил: – С мертвяком-охотником они справились – заманили его в сенной сарай и сожгли. А вот остальных так больше и не видели. Только вот Лосиный хутор, что неподалеку в лесу стоял, весь обезлюдел. И следы там кругом… следы… Мертвяки там прошли. Много мертвяков… И стало их еще больше…
      – Лосиный хутор от вас далеко, – сказал Армид.
      – Зато Осиновая лощина к нам ближе, – сказал Гетс.
      – А там-то что?
      – А вот с той стороны и прискакал всадник. Его направили за помощью к Королю, он торопился, решил срезать путь. Поскакал через лощину, а там… словно пни-головешки… они стоят… мертвяки… среди деревьев – черные, неподвижные – будто ждут чего-то. Уж как он там выжил, как проскакал – я не знаю. Говорит, их там чуть ли не сотня. И среди них узнал он земляка, одного из тех двоих, что в леднике лежали.
      – Думаешь, мертвяки дальше к вам направятся? – спросил Армид. – Но с чего ты взял? До Осиновой лощины четыре дня ходу. Мало ли куда они свернут.
      – Вот и я тогда так подумал. А когда всадник ускакал, поползли разные слухи. То в Развольном селе мертвец очнулся, то на Беспашье странные следы видели, то над Гадючьими болотами какие-то огни летали, да тени прямо в небе бродили. А на днях так и вовсе новость пришла – на Поводных Лугах дети коней в ночном сторожили. И под самое утро, как туман с реки пополз, увидели, что вроде бы как идет к ним кто-то. Сначала одна фигура, потом больше, больше. А уж когда разглядели, кто это там в тумане, на коней вскочили, да и понеслись…
      – До лугов отсюда два дня ходу, – пробормотал нахмурившийся Армид.
      – Вот и я о чем тебе толкую. Прямо на нас идут эти мертвяки. Медленно идут, видно, только ночами двигаются. То ли прячутся, то ли дневного света боятся.
      – А что же ты людей-то сегодня так успокаивал? – спросил Армид.
      – Так ведь и без того боятся люди. Что проку от страха? Вред один.. А я, ты не думай, сложа руки не сижу. Есть у меня надежные люди, и в селе, и в деревнях окрестных. Кто-то за округой следит, кто-то к отпору незаметно готовится. Нескольких человек послал я искать охотников, да еще вот жду, когда тот всадник вернется. Может, даст ему Король своих солдат?
      – Не знаю, – покачал головой Армид. – Неладное что-то творится… А если так по всей округе? Где ж Королю столько солдат набрать…
      – Так что нам делать, перевозчик? Что делать, собирательница?
      Нелти промолчала, не зная, что ответить. Армид с советами тоже не спешил.
      – А может мимо они пройдут? – неуверенно сказал Гетс. – Ну что им от нас надо?
      – Новых мертвяков, – предположил Армид.
      – Нет, – сказала Нелти. – Думаю, мертвяки некроманту больше не нужны.
      – Почему? – в один голос спросили Гетс и Армид.
      – У любого некроманта есть предел его возможностей, – пояснила Нелти. – Он не может поднять больше мертвяков, чем позволяет ему дар. Вы говорите, что сейчас мертвяки едва движутся. А это означает, что некромант с трудом управляется с ними.
      – Так зачем они идут сюда? – Гетс смотрел на собирательницу, уже не замечая ее страшных глаз.
      – А с чего вы решили, что они идут именно сюда, к вам? Они идут на запад. А в той стороне много чего есть, что действительно может заинтересовать некроманта. Город призраков, например. Или Озеро Девяти Воинов. Или Чернокаменный Замок.
      – Или Кладбище, – добавил Армид.
      – Только безумец решится на войну с Королем, – пробормотал Гетс. И Нелти кивнула:
      – А они безумны. Они оживляют мертвецов, они отдают им свою душу, и постепенно сами становятся бездушными мертвецами…
      – Так, значит, ты считаешь, что нам нечего бояться? – Гетс вернулся к волнующей его теме.
      – Этого я не утверждала. Я лишь говорила, что некромант не собирается увеличивать свою армию. Я в этом почти уверена. Но опасность все равно есть. Большая опасность. Мертвякам требуется еда – живая кровь и свежая плоть. Без этой пищи их тела разлагаются. А некроманту, я думаю, нужно сильное войско. Зачем ему орава разваливающихся на куски трупов?
      – Ты так спокойно говоришь такие жуткие вещи… – Гетса передернуло, он поморщился, с отвращением глядя на пищу. – И что же ты нам посоветуешь, собирательница?
      – Я бы рада помочь вам делом или советом, – вздохнула Нелти, – но я всего лишь собирательница душ – обычная слабая женщина, отягощенная даром, а к тому же еще и слепая… – Она покачала головой. – Я не знаю, как вам лучше поступить. Я даже не знаю, что бы я делала на твоем месте, Гетс…
      Староста долго разглядывал женщину. Лицо его становилось все темней, все мрачнее. Наконец он сказал, то ли рассержено, то ли обижено:
      – Подозреваю, что на моем месте ты бы молола зерно.
      – Возможно, – невозмутимо ответила Нелти. – Мельник должен молоть зерно. Воин – воевать, охотник – охотиться, перевозчик – перевозить тела, а собиратель – собирать души… Каждый должен заниматься своим делом.
      – Но иногда бывает так, что приходится заниматься делами других.
      – И это неправильно, – сказала Нелти. – Такого быть не должно, и этого не было бы, если б все как следует выполняли свою работу.
      – Так что же нам делать? – возмутился Гетс. – Ждать, когда появятся те, чья работа – защищать нас?
      – Я не знаю, – вздохнула Нелти. – Я и так уже слишком много наговорила. Пожалуй, мне пора идти… – Она, отодвинув стул, встала, подтянула поводок, наклонилась, взяла на руки кошку, успевшую управиться с обоими карасями, посадила ее на плечо. Сказала, поклонившись хозяину дому:
      – Спасибо большое от нас обеих. Буду еще больше благодарна, если кто-нибудь выведет меня на улицу.
      Гетс и Армид поднялись почти одновременно.
      – И куда ты пойдешь? – спросил мельник.
      – На болото, – сказала Нелти. – Делать свое дело.
      – Так вечер же скоро, – попытался отговорить ее старик-перевозчик. – А к болоту прийдешь – уже глухая ночь будет.
      – А у меня всегда ночь, – невесело улыбнулась Нелти. – Ну так что, проводите меня, или мне самой отсюда выбираться?
      – Я провожу… – Гетс осторожно взял ее за локоть, кивком головы и выразительными движением глаз попросил Армида остаться – им еще было что обсудить, да и еда стояла почти нетронутая. – На дорогу выведу, и дальше провожатого найду…
      Вдвоем они вышли из комнаты, повернули, прошли коридором. На крыльце Нелти придержала своего поводыря.
      – Что? – спросил Гетс.
      – Каждый должен заниматься свои делом, – негромко напомнила Нелти, глядя ему в лицо, и пытаясь угадать, как оно выглядит. – А у старосты села, я думаю, дел еще очень много. Люди верят тебе, Гетс… – Она подняла руку, коснулась пальцами его лица – грубая кожа, высокий лоб, приплюснутый нос, колючая щетина – примерно так она его и представляла. – Они верят, что ты поступишь правильно. Они надеются, что ты как следует сделаешь свою работу. Так что возвращайся к Армиду, тебе ведь есть, что с ним обсудить. А времени, возможно, уже нет.
      – А ты?
      – За меня не волнуйся. До болота я сама доберусь.
      – Уверена?
      – Ну я же дошла сюда.
      – И все же…
      – Нет! – Нелти высвободила руку. – Каждый должен делать свое дело…
      Она самостоятельно спустилась с крыльца.
      Семь крепких ступеней. Широкая дорожка, посыпанная песком. Высокие ворота…
      Она обернулась, помахала рукой Гетсу, зная, что он так и стоит на крыльце, смотрит на нее. И уверенно зашагала по пыльной обочине дороги, внимательно слушая окружающий ее огромный мир, который она так давно не видела, и который так желала увидеть…
      
      12
      
      Гадючье болото располагалось к югу от села, в нескольких часах быстрой ходьбы.
      Когда-то к болоту вела укатанная, ухоженная дорога, а возле самой топи стояла на сваях небольшая деревенька, жители которой занимались добычей торфа, сбором болотной ягоды бузики, да ловлей съедобных пучеглазых тритонов. В те времена через болото еще можно было перебраться. На зыбучем моховом ковре и пузырящейся вонючей тине лежали широкие настилы гати. Там, где блестела чистая вода, в зарослях тростника можно было найти плоты и лодки, а все опасные ямы были огорожены и отмечены пестрыми вешками. Конечно, гадюк на болоте и тогда хватало. Но жители небольшой деревни как-то ладили с ядовитыми гадами. Кое-кто из чужих поговаривал даже, что они знают змеиный язык.
      Но однажды все изменилось.
      Много лет назад на болоте спряталась от преследования банда разбойников. Преследователи прошли мимо, а бандитам это место приглянулось, и они решили остаться. Предводитель банды, как говорят, был некромантом. Но черный дар свой он использовал очень редко. Так что все разбойники были людьми, но боялись их не меньше чем мертвяков.
      Первым делом банда наведалась в болотную деревню. Там они быстро установили свои порядки – запретили местным жителям заниматься торговлей, и все, что те добывали нелегким трудом, отнимали у них и продавали сами. Тех, кто отказывался работать, топили в трясине. Тех, кто плохо работал, совали в змеиные гнезда. В конце-концов тихие мирные люди не выдержали и взбунтовались. Но у них не было никакого оружия кроме лопат и багров, а разбойники были вооружены мечами и арбалетами. Лишь один человек из местных выжил в той страшной бойне – молодой парень, имени которого сейчас никто не помнит. Он был ранен, его сбросили в болото, но он уцепился за скользкую сваю, и долго, до самой ночи сидел под водой, дыша через пустотелую тростинку и сдирая с себя пиявок. Он выбрался только когда стемнело. И пошел в соседнее село. Там давно знали о банде, поселившейся на Гадючьем болоте, разбойники не раз приходили сюда, затевали драки, грабили прохожих. Селяне мирились с этим, помня, что предводитель бандитов – некромант, и боясь его разозлить. Парень из разоренной деревни тщетно пытался убедить селян выступить против разбойников. Но люди не хотели рисковать, они верили, что рано или поздно банда переберется в другие, более богатые места.
      И тогда парень вернулся. Глухой ночью прокрался он в родную деревню, ставшую прибежищем для бандитов. В каждой руке он нес по большой закрытой корзине, а за плечами у него был тяжелый, сплетенный из лыка короб. Тихо пробирался он меж домов, открывал свои корзины, голыми руками доставал огромных гадюк, что-то нашептывал им, насвистывал. И запускал ядовитых гадов под двери и в приоткрытые окна. А когда корзины опустели, он снял со спины короб и вынул из него пять бутылей с горючей жидкостью…
      Пожар занялся перед самым рассветом, когда густой туман накрыл все болото, скрыв тропы, переходы и переправы. Застигнутые врасплох бандиты спрыгивали с кроватей, босыми ногами наступали прямо на змей. Орущие разбойники выбегали из пылающих домов на улицу, но гадюки были и там – они висели на карнизах домов, прятались в настилах тротуаров, извивались в грязи, плавали в промоинах. Все кругом полыхало – дома, мосты, ивовые кусты, тростник, мох. Даже вода, казалось, горела. И туман светился розовым, словно был подкрашен кровью…
      Никто из бандитов не ушел с болота живым – некоторые утонули в ямах, другие увязли в трясине, третьи скончались от змеиных укусов, четвертые сгорели… Много тел поглотило болото, переварило их, выпустив души убийц и их невинных жертв.
      Вот с той самой поры и закрепилась за Гадючьим болотом дурная слава. Все в округе знали, что в темное время колышутся над топью размытые светящиеся тени, похожие на человеческие фигуры. Многие, проходя мимо проклятого болота, не раз слышали доносящиеся с его стороны крики и стоны. Взрослые селяне, стращая детей, рассказывали жуткие истории о встречах со злобными призраками…
      Давно заросли все тропы, ведущие к Гадючьему болоту. Без следа сгнила широкая гать, на которой когда-то могли разминуться две груженых телеги. Развалились плоты и лодки, исчезли все вешки и приметные знаки, показывающие опасные места. Ни следа не осталось от сгоревшей деревни.
      Только гадюки, лягушки, тритоны да пиявки жили теперь на болоте.
      И неупокоенные людские души.
      
      13
      
      Путь до болота был нелегок, идти приходилось через изрытые луга, поросшие невысоким можжевельником. Время от времени дорогу преграждали овраги, и преодолеть их было непросто – на крутых осыпающихся склонах рос колючий шиповник, а внизу обычно хлюпала вода, и ноги вязли в грязи.
      Но Нелти не обращала внимания на трудности. Она их просто не видела…
      – Ну как ты, Усь? Не устала еще?
      Кошка сидела на плече, прижималась к шее хозяйки, мурлыкала ей что-то в самое ухо.
      – Если заметишь что-нибудь подозрительное, дай знать.
      Нелти разговаривала с кошкой больше, чем с кем бы то ни было из людей. Она была уверена, что Усь внимательно ее слушает, а порой ей даже казалось, что кошка понимает каждое произнесенное слово. Вот только ответить Усь не могла.
      – Лишь молчание может содержать в себе все ответы, – повторила Нелти слова Стража. – Молчание – речь истинного мудреца.
      Кошка не стала спорить с этим лестным для нее утверждением…
      Вот уже несколько часов шагали они через холмистые луга прямо к Гадючьему болоту. Направление, в котором нужно идти, им указал крестьянин, которого они встретили на окраине села. На вопрос, как дойти до болота, он, помешкав, махнул рукой куда-то в сторону – Нелти почувствовала его движение.
      – Ты руками не размахивай, я все равно тебя не вижу, – недовольно сказала она, и селянин смутился. – Так куда? Покажи еще раз.
      Он не сразу сообразил, как можно показать направление слепой женщине. И она, понимая его затруднение, встала рядом, вытянула перед собой руку, спросила:
      – Туда?
      – Нет, – он неуверенно взял ее за кисть, потянул вправо. – Вот туда надо.
      – Это прямой путь? – спросила Нелти.
      – Да.
      – Что там впереди? Есть какие-нибудь препятствия? Леса? Реки?
      – Нет… Там луга до самого болота. Только овраги местами.
      – Может быть проводишь меня?
      – Нет! – Крестьянина испугало такое предложение. Он отступил на шаг, словно боялся, что слепая женщина сейчас цепко схватит его и уже не отпустит.
      – Хотя бы немного, недалеко.
      – Скоро вечер, – пятясь, сказал крестьянин. – Я лучше пойду домой…
      Нелти не стала его задерживать. Теперь она знала направление, а этого было достаточно.
      Впрочем, вскоре нашелся и попутчик.
      Маленькая девчушка нагнала собирательницу уже в дороге, поздоровалась. Нелти кивнула ей, поинтересовалась:
      – Куда это ты собралась?
      – А у нас теленок здесь пасется, – жизнерадостно поделилась девчушка. – Я за ним иду.
      – Неужели мама тебя одну за ним послала?
      – А у нас нет мамы. Она умерла.
      – А папа?
      – А папа сейчас болеет, он ходить не может.
      – И не страшно тебе одной идти к болоту?
      – А я не к болоту иду. Мне к оврагу надо. А болото дальше. Я туда не хожу, туда нельзя…
      Овраг оказался не так далеко, как хотелось бы Нелти. Они с девчушкой расстались, не успев познакомиться, но, тем не менее, обсудив множество занимательных вещей и подружившись. Они даже договорились встретиться, когда будет такая возможность.
      – Знаешь, – сказала Нелти на прощание, – когда я была девочкой, я однажды пошла туда, куда ходить было нельзя. И едва не умерла.
      – Ты, наверное, была совсем маленькая, – снисходительно сказала говорливая девчушка. – А я уже взрослая, я все понимаю.
      – Мне тогда тоже так казалось, – вздохнула Нелти.
      
      14
      
      Огерт кричал, дергался, пытаясь вырвать ногу из объятий мертвяка. Остолбеневший Гиз немо разевал рот. Нелти визжала, закрыв руками лицо…
      Это продолжалось всего несколько мгновений, но они завязли в этих мгновениях, словно мухи в густом меду.
      А потом время стремительно ускорилось.
      Нелти подавилась визгом и открыла лицо.
      Гиз метнулся вперед, выкрикнул:
      – Отпусти его! – прыгнул к мертвяку, ударил его ножом в руку, полоснул по натянутым сухожилиям, каким-то образом догадавшись, что именно их и надо перерезать, чтобы разжались черные пальцы, похожие на птичьи когти.
      Огерт рванулся изо всех сил, нога его высвободилась, и он, потеряв равновесие, полетел на землю.
      Мертвяк зарычал, перевернулся и встал на четвереньки…
      
      15
      
      Болото было уже близко. Нелти чувствовала его тяжелый ржавый запах, она ступала по мягким кочкам, поросшим осокой, она отчетливо слышала комариный звон и дружное кваканье лягушек, а в шуме ветре угадывала шорох тростника.
      – Почти пришли, Усь, – сказала она сидящей на плече кошке.
      Дальше нужно было двигаться осторожней. Впереди могли оказаться ямы, полные болотной тины. Да и змей следовало остерегаться.
      – Гляди в оба, Усь!..
      Все чаще и чаще на пути встречались плотные заросли кустов, продраться через которые было непросто. В таких местах Нелти снимала кошку с плеча, прятала ее за пазуху. Усь не противилась, но нервно дергающийся хвост выказывал ее недовольство.
      – Сиди смирно и не вздумай царапаться!..
      Под ногами захлюпала вода. Нелти остановилась, наклонилась, придерживая кошку, свободной рукой ощупала почву вокруг.
      Сырой мох покрывал землю.
      – Еще совсем немного… – пробормотала она, понимая, что дальше идти опасно, но не собираясь останавливаться. – Можно, конечно, и здесь расположиться, но чем ближе мы подойдем, тем легче нам будет…
      
      16
      
      – Каждый собиратель должен понимать, какая ответственная миссия на него возложена, – так Страж Могил наставлял Нелти. – Смысл человеческой жизни – взрастить свою душу, запечатлеть в ней все свои знания, помыслы, деяния, черты характера, оттенки настроений, все то, что составляет личность, что неповторимо и бесценно. А когда человек закончит свой путь, душа его должна перейти в землю Кладбища. И если этого не произойдет, то окажется, что человек зря прожил жизнь…
      К сожалению, Страж нечасто разговаривал с другими собирателями. Возможно, поэтому среди них попадались и нехорошие люди. Такие, кто использовал дар в своих интересах, не торопясь избавиться от чужих душ и используя знания мертвых уже людей для собственной выгоды.
      – Дар не может изменить человека, – не раз говорил Страж Могил. – Всегда человек меняет себя сам. А дар – это все равно что рука. Ею можно убивать, а можно лечить. Все зависит лишь от самого человека…
      
      17
      
      Впереди была вода. Справа и слева – топь. Идти можно было только назад, но Нелти не собиралась возвращаться. Она подобралась достаточно близко. И она чувствовала – рядом кто-то был.
      Усь тоже это чувствовала. Навострив уши, кошка сидела на плече у хозяйки и медленно поворачивала голову, словно за кем-то следила.
      Нелти была уверена, что вокруг них сейчас движется светящаяся полупрозрачная фигура, похожая на клок тумана.
      – Не уходи, – она протянула руку в сторону, куда смотрела кошка. – Я здесь, чтобы помочь тебе.
      Призраки не воспринимали человеческую речь. Зато они чувствовали эмоции.
      – Я не боюсь тебя, я знаю, как тебе плохо… – приговаривала Нелти, подманивая призрака ближе. – Страж давно ждет тебя, я отнесу тебя туда, где покой…
      Холод тронул кончики ее пальцев. Присосался к ним, уже не имея возможности оторваться от живого тепла.
      – Иди ко мне… – Нелти медленно согнула руку, осторожно поднесла ее к груди.
      В какой-то момент ей показалось, что она видит лицо призрака – его выкаченные глаза, перекошенный рот, раздувшиеся ноздри.
      Так было всегда.
      И как всегда она не успела его рассмотреть.
      Словно ледяной ветер налетел на нее, подхватил, закружил. Она почувствовала, как рот наполняется водой, ощутила, как из ноздрей выходят пузыри воздуха. Она закричала, задыхаясь, – вода хлынула в легкие, в груди заломило. Она задергалась, забилась, теряя сознание, какая-то тень мелькнула перед ее глазами, выплыло из водорослей чье-то жуткое распухшее лицо – на щеках пиявки, в волосах водяные жуки. Она узнала утопленника, и даже вспомнила его имя.
      А потом вдруг все кончилось.
      Агония прекратилась…
      
      18
      
      Горячий шершавый язык вылизывал ее руку.
      Нелти вздрогнула, очнулась, закашлялась.
      Она только что пережила чью-то смерть. Она тонула, задыхалась, захлебывалась.
      Она умерла.
      И воскресла.
      – Усь… – Нелти прижала к себе кошку, уткнулась лицом в ее шерсть, слыша, как стучит крохотное сердце, ощущая тепло маленького тела.
      Время шло, а Нелти все лежала, приходя в себя.
      Одежда напиталась влагой, полчища комаров атаковали открытую кожу. Совсем рядом натужно квакали лягушки, где-то что-то поскрипывало, кто-то тяжело вздыхал, шлепал по болотной жиже. А может это просто пузыри болотного газа лопались.
      Нелти шевельнулась, приподнялась. Стерла с лица кроваво-серую комариную маску.
      Усь ободряюще мяукнула.
      – Да, – сказала Нелти, подсаживая кошку на плечо. – Прав был Страж. У собирателя одна жизнь, но множество смертей…
      Теперь она знала, куда ей нужно идти.
      И ей казалось даже, что она знает змеиный язык.
      
      19
      
      Она ничего не видела, но в голове у нее светилась отчетливая картинка. Она знала здесь каждую кочку, каждый куст, каждую гнилую корягу. Она представляла, куда нужно ступить, чтобы не провалиться в вязкую топь. Она шла по старым неприметным тропам, там, где когда-то ходили жители болотной деревни. Шла осторожно, но уверенно.
      Она шла и пела негромкую песню.
      Песню собирателя.
      Бесплотные души окружали ее – она чувствовала их присутствие, ощущала их легкие ледяные касания. Это им она пела, с ними она разговаривала.
      Разговаривала песней…
      Она гадала, сколько же их здесь собралось. Десяток? Сотня?
      И сколько их еще будет?
      Сколько смертей предстоит пережить?
      Ей было немного не по себе. Она уже не была так уверена, что справится с задачей. У каждого собирателя, как и у любого другого человека, есть предел возможностей. И если какой-нибудь силач поднимает двадцативедерную бочку, то две такие бочки сломают ему спину.
      А что будет с собирателем душ, если он получит так много чужой боли, страха, страданий, что не сумеет этого вынести?..
      Усь беспокоилась. Не нравилось ей мельтешение мутных пятен, ярко-белых, серых и черных, похожих на человеческие фигуры, и ни на что не похожих. Кошка фыркала, подергивала ушами, озиралась. Хвост ее сердито бил Нелти по спине.
      Со всего болота слетались к собирательнице неприкаянные души.
      А она все шла, ступала по кочкам, брела по колено в гнилой воде, цеплялась за космы кустов, огибала бездонные ямы, перешагивала через поваленные стволы, и даже гадюки не трогали ее.
      
      20
      
      – Вот это место, Усь. Здесь все и случилось…
      Нелти стояла на небольшом холме, похожем на поросшую мхом плешивую макушку утонувшего в болоте великана. Она ничего не видела, но она знала, что открылось бы ее глазам, если б они вдруг прозрели.
      Ровная зыбкая поверхность с темными промоинами. Обугленные бревна, торчащие из болота, словно обломки гнилых зубов – все, что осталось от когда-то стоящей здесь деревни. Невысокие ивовые кусты, растущие тесными группами, там, где есть за что зацепиться корням. Осока и тростник. Несколько валунов, запаршивевших лишайником. Луна в небе, и размытый призрак ее – блеклое отражение в маслянистой воде.
      – Пора приступать к делу, – сказала Нелти и опустилась на колени.
      Она постаралась забыть обо всем тревожном. Она вспомнила свое детство, своих друзей. Улыбнулась им, протянула к ним руки.
      
      «…Жизнь хороша сама по себе. Какой бы она ни была…»
      
      Кошка спрыгнула с плеча, прижалась к бедру хозяйки, выгнула спину, шипя по-змеиному. Она увидела, как поднимаются из болота черные тени – темнее ночи. Она почуяла их злобу, ненависть ко всему живому. Ощутила леденящий холод.
      – Идите ко мне… – Нелти улыбалась, закрыв незрячие глаза.
      Черные тени вытянулись, скользнули к собирательнице, смешались с другими призраками, закружились в общем хороводе.
      Убийцы и жертвы…
      – Страж давно вас ждет… Всех вас… Каждого…
      Светящееся облако сгустилось вокруг собирательницы. Тонкие щупальца касались ее лица, рук и одежды, отдергивались, и снова тянулись к ней. Все тесней становилось вращающееся кольцо душ. Все плотней и осязаемей.
      Нелти дрожала. Кожа ее покрылась инеем, изо рта шел пар, одежда заледенела.
      – Я дам вам покой и освобожу от страданий… – Руки ее погрузились в облако. Она зачерпнула его ладонями, сжала пальцы, медленно поднесла к груди.
      – Слышите мое сердце? Оно вместит всех вас…
      Она почувствовала первый удар – словно ледяная игла вонзилась в грудину.
      Страх. Голод. Одиночество. Плач.
      Душа ребенка…
      Она улыбнулась ему.
      И еще удар – сильней – так, что все тело содрогнулось, и сердце приостановилось.
      Злость. Гнев. Тревога. Бессилие.
      Потом еще удар, и еще, и еще.
      Ее подхватило бурей чужих эмоций, сознание наводнили незнакомые образы, замелькали, закружились какие-то жуткие картины, она услышала вой, крики, скрежет зубов, лязг оружия, хруст костей, нестерпимая боль раздирала ее тело, страх лишил ее разума. Она убивала, она защищалась, она тонула, она задыхалась, она горела, она умирала от змеиного яда, от потери крови, от холода, от голода…
      Они умирала сотней разных смертей и все никак не могла умереть…
      
      21
      
      – Бежим! – кричал Гиз. – Скорее! – Он тащил Огерта за руку, волочил его по земле – откуда только сила взялась. А тот все никак не мог подняться – с его ногой что-то случилось, она онемела, разодранная штанина пропиталась кровью.
      Нелти бросилась на помощь друзьям, с ужасом понимая, что мертвяка ей не опередить.
      – Ну же! – изо всех сил дергал Гиз руку товарища. – Вставай! Быстрей!
      Мертвяк, словно гигантская лягушка, прыгнул прямо на них. Он лишь немного промахнулся, упал на четвереньки в полушаге от ребят. Но Гиз не растерялся, полоснул его ножом по лицу, отскочил, увернувшись от размашистого удара, закричал, отвлекая мертвяка от беспомощного Огерта:
      – Попробуй-ка справиться со мной, образина!
      Мертвяк замер, закрутил головой, словно не мог выбрать, какая из жертв ему сейчас нужнее, будто не мог решить, на кого броситься в первую очередь.
      А Гиз уже не мог молчать, отчаянная храбрость распирала его:
      – Только тронь, я тебе тут же все потроха выпущу! Боишься? Ну же! Иди сюда! – Он дрожал от возбуждения, он ничего не соображал. Словно загнанный в угол мышонок он наскакивал на врага, пищал угрожающе:
      – Убирайся, пока цел!
      Огерт отползал. Он так и не выпустил из рук свой знаменитый тесак, которым однажды прикончил бешеную лисицу, кинувшуюся на него в лесу. Но на этот раз оружие ему помочь не могло. Сейчас тесак ему только мешал.
      Нелти подбежала к Огерту, схватила его за одежду и потащила рывками, задыхаясь от страха. Мертвяк дернул головой, вытянул шею, уставился на них. Из перекошенного рта его что-то капало – то ли гной, то ли слюна. Кожа на руках лопнула, обнажив узлы напряженных мускулов. Голые хрящи гортани дрожали – мертвяк рычал.
      Гиз прыгал в нескольких шагах от него, размахивал ножом, выкрикивал что-то угрожающее, но мертвяк не обращал внимания на мальчишку.
      Он сделал выбор.
      Гиз, предугадав, что сейчас произойдет, закричал истошно, срывая голос:
      – Бегите! Скорей!
      Мертвяк присел, готовясь к прыжку.
      – Беги! – Огерт пытался оттолкнуть Нелти. – Беги!
      – Не могу! – Она действительно не могла. Пальцы ее свело судорогой. Ноги плохо слушались. Если бы она отпустила товарища, то, наверное, упала бы рядом с ним.
      – Бегите!..
      Мертвяк прыгнул.
      И в этот момент Огерт вырвался их рук Нелти, перекатился на бок, приподнялся, вскинул свой тесак. Широкое лезвие с хрустом вошло в грудь мертвяку. Деревянная рукоятка вывернулась из пальцев Огерта, он вскрикнул от острой боли в запястье и потерял сознание.
      Мертвяк упал на его мертвую ногу, придавил ее всем своим весом.
      Но Нелти не бросила товарища, она снова схватила его за одежду, она дергала, тянула изо всех сил, плакала, хрипела, задыхалась. Она боролась с мертвяком. Боролась за жизнь своего друга.
      Огерт не двигался.
      Мертвяк, не выпуская свою жертву, но и не торопясь ее прикончить, смотрел на Нелти.
      И она, почувствовав это, взглянула ему в лицо.
      Их глаза встретились.
      Гиз уже не кричал. Нелти только сейчас заметила это, осознала. Она хотела посмотреть, где он, что делает, но не смогла.
      Она смотрела в глаза мертвяка, и не могла отвести взгляд.
      Черные мертвые зрачки, похожие на дыры, расползались все шире и шире. И в конце-концов они поглотили весь мир…
      
      22
      
      Боль отступила, исчез страх, в одно мгновение прояснилось сознание. Черными хлопьями разлетелись в стороны обрывки мглы. Кругом колыхался мерцающий туман. И откуда-то издалека доносились отголоски знакомого колокольного звона.
      А потом туман расступился, и яркий свет ударил в глаза, заставил прищуриться, заслониться рукой. Из колючего свечения выступила темная фигура, закутанная в балахон, остановилась в отдалении…
      Это было похоже на сон, потому что только в своих снах Нелти опять становилась зрячей.
      – Рада видеть тебя, Страж, – сказала она.
      Он поднял руку, приветствуя ее, и сказал:
      – Это не сон… – голос его звучал устало и глухо. – Возвращайся. Мне нужна помощь…
      Свечение угасало. Словно стая ворон слетались отовсюду клочья мрака, кружились перед глазами, мельтешили. Вернулись боль и страх. Чужие эмоции снова захлестнули разум.
      И где-то безмерно далеко все звучало слабое эхо:
      – Мне нужна помощь…
      
      23
      
      Она очнулась, но еще долго лежала, не вполне понимая, кто она и где находится. Чужие воспоминания по-прежнему тревожили ее, странные видения все еще казались реальными. Она потеряла представление о времени. Она не ощущала своего тела.
      Как обычно, помогла Усь. Кошка легла ей на грудь, свернулась маленьким горячим клубочком, заурчала, замурлыкала, отогревая хозяйку, приводя ее в чувство.
      – Усь… – прошептала Нелти и шевельнула неподъемной рукой.
      Кажется, близился рассвет. Воздух был насыщен влагой и пах болотным туманом. Комары почти не беспокоили, молчали лягушки. Зато птицы разошлись не на шутку: щелкали, пищали, звенели на разные голоса мелкие пичуги, крякали, тяжело взлетая, дикие утки, булькала выпь…
      – Кажется, у нас все получилось… – Нелти пыталась сесть. – Мы сделали свою работу, Усь…
      Было довольно зябко, но это была обычная предрассветная прохлада, а не леденящее дыхание призраков.
      – А теперь нужно идти… – Нелти никак не могла преодолеть слабость. – Стражу нужна помощь…
      
      24
      
      Утро принесло дурные вести.
      Невыспавшийся Гетс завтракал, не чувствуя ни голода, ни аппетита, когда в его дом ввалился кузнец Ваер. Он даже не поздоровался со старостой, сразу, безо всяких предисловий крикнул с порога:
      – Их видели!
      – Кто? – Гетс сразу понял о чем идет речь, и есть ему совсем расхотелось. – Когда?
      – Дочка Лека. На рассвете.
      – Где?
      – В овраге.
      – В котором?
      – В том, к которому Лек обычно водит своего теленка.
      – А что там делала девочка?
      – Лек болеет. Дочь помогает ему.
      – И что она видела?
      – Страшных людей с оружием – так она сказала.
      – Она не могла ошибиться?
      – Думаю, нет.
      – Я должен поговорить с ней! – Гетс поднялся.
      – Это невозможно. Она умерла.
      – Что? Как?
      – Она была очень испугана. Прибежала домой, рассказала отцу о страшных людях, и тут ей стало плохо. Она упала и больше не двигалась.
      Гетс выругался, ударил кулаком по столу. Кузнец выжидающе смотрел на старосту. И Гетс, встретив его взгляд, вспомнил слова слепой собирательницы:
      
      «…Они верят, что ты поступишь правильно. Они надеются, что ты как следует сделаешь свою работу…»
      
      – Этот овраг… – пробормотал Гетс, нахмурясь.
      – Что? – не расслышал кузнец.
      – Этот овраг… Он ведь как раз на пути к Гадючьему болоту.
      – Да… Так что мы будем делать?..
      – Будем делать свою работу… – ответил Гетс, продолжая думать о собирательнице. Он почти не сомневался, что она погибла – если не на болоте, то уж точно в том самом овраге. А даже если она как-то выжила, даже если она сейчас возвращается в село… Чем может помочь слабая женщина?..
      
      «…отягощенная даром, а к тому же еще и слепая..»
      
      Гетс посмотрел на мнущегося у двери кузнеца, заметил, как из-за его плеча выглядывает встревоженная Репа, помолчал немного, собираясь с мыслями, вздохнул, признавая, что надеяться им не на кого, и медленно проговорил:
      – Кажется, пора собирать людей.
      
      25
      
      Нелти спешила.
      Если б она могла бежать, то она бы побежала, несмотря на опасность споткнуться, упасть, налететь на что-нибудь… Но сил для бега не оставалось. И она просто шла. Шла так быстро, как могла.
      Страж позвал ее, и попросил помощи.
      Значит, случилось что-то по-настоящему страшное.
      Значит, нужно торопиться…
      Она запомнила путь, по которому шла к болоту, и вот теперь возвращалась той же дорогой, узнавая приметные места: крутой холм, поросший жгучей крапивой, поле благоухающего клевера, заболоченная низинка, журчание родника, касания мягких ивовых ветвей…
      Она шагала, стараясь не думать о том, как хорошо было бы сейчас лечь в траву, раскинуть руки, вдохнуть полной грудью свежий воздух, вслушаться в пение птиц и постараться увидеть солнце.
      Она заставляла себя идти.
      Через изрытые кротовинами луга. Через заросшие кустами овраги.
      Иногда она разговаривала с кошкой. Порой, забывшись, говорила сама с собой.
      Она страшно устала.
      И каждый последующий шаг ее все больше напоминал падение.
      
      26
      
      – Теперь уже близко, Усь, – сказала Нелти, сидя на краю последнего оврага. Она свесила ноги с обрыва, ухватилась за куст репейника, и, тяжело дыша, собиралась с силами.
      Ей предстояло преодолеть последнее серьезное препятствие. Сперва нужно было спуститься, а потом подняться по крутому, осыпающемуся под ногами склону.
      – А там уже рукой подать…
      Кошка жалобно мяукнула. Она тоже устала, ей хотелось есть и пить, ей надоело сидеть на плече, глубоко запустив когти в войлочную подкладку и балансируя хвостом.
      – Держись как следует, – предупредила ее Нелти и сделала первый шаг вниз.
      Ноги дрожали, подгибались колени. Ободранные пальцы, цепляющиеся за все подряд, могли разжаться в самый ответственный момент. Время от времени накатывали приступы слабости и апатии, кружилась голова, и тогда Нелти ненадолго останавливалась.
      Овраг был неглубокий, но ей казалось, что она преодолевает горное ущелье.
      А ведь еще предстояло подниматься…
      Нелти была настолько поглощена спуском, что не сразу обратила внимание на то, какой холодный здесь воздух. И лишь оказавшись на дне оврага она заподозрила неладное.
      Вокруг нее раздавались какие-то странные звуки, похожие на скуление, слышались протяжные вздохи и негромкое металлическое позвякивание; от тяжелого тошнотворного запаха еще сильней кружилась голова.
      – Тихо, Усь, – шепнула она встревоженной кошке – та тоже чуяла опасность.
      Нелти повела перед собой руками. Шагнула осторожно, мягко поставила ногу на землю, постепенно перенесла на нее тяжесть тела, стараясь, чтобы ни один самый крохотный сучок не треснул. Она надеялась, что ее пока никто не заметил – не услышал, не увидел, не учуял.
      Овраг зарос ивняком и крапивой, высокие лопухи раскинули зонтики своих широких листьев, выше человеческого роста вытянулся ядовитый дудник. Здесь всегда было сумрачно.
      Идеальное место для игры в прятки…
      Она кралась, внимательно слушая окружающие ее звуки, обмирая, если рядом раздавался какой-нибудь подозрительный шум. Она вытягивала перед собой руки, аккуратно раздвигала ветви кустов, делала очередной маленький шажок и снова застывала, готовая к самому худшему.
      Усь, словно чуя тревогу хозяйки, притихла. Она распласталась на плече, и только приподнятая голова ее поворачивалась из стороны в сторону, и вздрагивали острые настороженные уши.
      Нелти уже почти пересекла овраг. Оставалось лишь подняться. Но тут впереди хрустнула ветка. И справа кто-то всхрапнул. А слева – совсем рядом – загремел металл.
      Усь фыркнула и тихонько зашипела. Она что-то увидела.
      Нелти замерла, выставив перед собой руки, мысленно проклиная свою слепоту.
      
      Заметили или нет?..
      
      Она не могла двинуться ни вперед, ни назад. Она не могла понять, что происходит вокруг нее. Каждое мгновение могло оказаться последним. Возможно, меч уже занесен над ее головой. Может быть, уже тянется к ее горлу страшная рука с обломанными ногтями…
      Время остановилось. Точно как тогда, в тот страшный день, их всех изменивший.
      Тьма была перед глазами.
      Черные зрачки мертвяка, заслонившие мир…
      На кратчайшее мгновение Нелти забылась, потеряла связь с реальностью. Она вернулась в свой детский кошмар, заново пережила все тогда случившееся. И само-собой вырвалось из плотно сжатых губ единственное слово:
      – Кхутул…
      Имя, которого когда-то боялись все живые…
      
      27
      
      На широкой улице в самом центре села собралась большая толпа. Здесь не было детей и почти не было женщин. Застывшие мрачные лица были обращены к невысокому крепкому человеку средних лет.
      Селяне слушали старосту.
      – …немедленно отправляйтесь на холм возле мельницы Оттуда все просматривается. Если что-то увидите – зажигайте солому… Геб, ты сейчас прыгаешь в седло и скачешь в деревню к Изоту. Вместе собираете там людей, и к обеду все вместе возвращаетесь сюда.
      – Ясно, – худой всклокоченный мужичок в рубахе и подштанниках кивнул и выбрался из толпы.
      – Прит, Астак, Вадол. Собирайте женщин и подростков и огораживайте околицу. Ломайте заборы, валите деревья, на любом дворе берите все, что надо, – главное, чтобы к вечеру все дороги в село были перекрыты… – Гетс раздавал указания быстро, не раздумывая. Селяне удивлялись, глядя на решительного мельника, по совместительству сельского старосту, сейчас больше похожего на полководца. Они не догадывались, что Гетс не спал несколько ночей, размышляя, как лучше построить оборону, если в окрестностях все же объявится отряд мертвяков.
      – Ват, Змор, вы соберите все капканы, что найдете. Потом поставите их на переднем лугу, как следует закрепите и свяжете вместе. Шесн, Арт – вы поможете кузнецу. Надо будет пересадить топоры и серпы на длинные рукоятки. Потом делайте все, что он скажет. Дорк, Грис – немедленно отправляйтесь в лес за кольями. Троп, Тарт, Куприт – готовьте костры и факелы. Берите в помощники всех свободных. Помните – ночью должно быть светло как днем!..
      Получившие задания люди спешили покинуть толпу. Они понимали – теперь все зависит от них. Прошло время, когда можно было впустую болтать языком. Пришла пора действовать.
      Им было тревожно, они волновались, но страха не испытывали. Староста передал им частичку своей уверенности. Он был спокоен и деловит, и они заражались его настроением.
      – Армид, я не имею права тебе приказывать, но я прошу тебя о помощи. Твои люди и лошади могут нам пригодиться.
      – Я помогу, – немедленно отозвался старик-перевозчик. – Только скажи, что делать…
      За домами лаяли собаки. Зло, с рыком – словно чужого облаивали.
      – До вечера у нас еще есть время. Возможно, к нам присоединятся охотники. Выполняйте все, что они скажут…
      Лай приближался. Свора явно сопровождала кого-то из пришлых.
      Может быть, охотника?..
      Селяне закрутили головами, выглядывая, кто там покажется из-за поворота. А Гетс все продолжал, не обращая внимания на нарастающий шум:
      – Рсат, готовь своих жеребцов. На открытом месте попробуем резать мертвяков проволокой, я тебе уже объяснял, как это можно сделать.
      – Я здесь, – поднял вверх руку бородатый мужик. – Я все помню. – Он развернулся и стал выбираться из толпы. Случайно глянул на дорогу, и остолбенел: – Там… – Голос его изменился, стал похож на блеяние овцы, лицо побелело. – Там…
      Толпа зашевелилась, заколыхалась, словно рыхлое тесто. Каждый захотел увидеть, кого облаивают собаки, и что напугало бородатого Рсата, известного своей невозмутимостью.
      – Мертвяк?.. – неуверенно предположил кто-то.
      Неверной походкой пьяного, раскачиваясь, сутулясь, волоча ноги, по дороге медленно двигалась темная, закутанная в грязные лохмотья фигура. Длинные спутанные волосы спадают на грудь, одно плечо выше другого…
      – Мертвяк! – раздался отчаянный крик.
      И люди вздрогнули, застыли в смятении, выглядывая, а не появится ли из-за поворота весь мертвый отряд, и почти уже в этом не сомневаясь.
      Что тогда делать?..
      Фигура качнулась, взмахнула руками. Остановилась, подняла голову.
      И люди попятилась.
      Даже издалека были видны страшные бельма мертвяка.
      Но где же остальные, где отряд?
      – Он один, – выдохнул кто-то. – Один пришел. Белым днем…
      Селяне сплотились, поняв, почувствовав, что сила на их стороне. Поднялись над головами вилы и косы, качнулись угрожающе. Люди собирались с духом, они готовились отомстить мертвяку за свой короткий страх, за свою слабость.
      – Стойте! – крикнул затертый толпой старый Армид, только сейчас разглядев, кто стоит посреди дороги. – Это же собирательница!
      – Это мертвяк! – тут же отозвались холодные голоса. Люди были настроены решительно, они уже не помышляли о бегстве, теперь они собирались расправиться с врагом. Но пока они не двигались с места, ждали, что кто-то сделает первый шаг, увлечет за собой всю толпу.
      И тогда мертвяку несдобровать…
      – Она собирательница душ! Она приехала сюда вместе со мной! Она жива, она просто устала!
      – Она не могла выжить, – сказал Гетс, и селяне обернулись к старосте. Ему они верили. Только ему одному. – Она обычная женщина. К тому же слепая.
      – Она собирательница душ! – выкрикнул Армид. – И она жива!
      – Это невозможно! – Гетс качал головой, глядя на окруженную наскакивающими собаками фигуру, стоящую посреди деревни. – Даже если она выжила на болоте, она не смогла бы перейти овраг с мертвяками.
      – Но она смогла! – настаивал Армид. – Она жива!
      Люди притихли. Чуть опустились вилы и косы.
      – Жива? Откуда ты знаешь? – Гетс понимал, что он должен принять решение прямо сейчас, пока люди полны решимости, и пока возможный мертвяк не двинулся с места, получив новую порцию силы от своего хозяина-некроманта.
      – Кошка! – Армид вытянул руку. – На ее плече! Вы видите ее?
      – Действительно, кошка, – подтвердил кто-то.
      – Разве стала бы она сидеть на плече мертвяка?
      Вилы и косы спрятались в толпе. Люди признали правоту старика.
      – Но как? – спросил Гетс у перевозчика. – Как она там прошла?
      – Наверное, лучше спросить у нее самой, – ответил Армид.
      И Гетс, чуть помедлив, кивнул.
      – Отгоните собак! – приказал он людям. – Помогите ей!.. Что стоите?.. – Он уже сам шел навстречу собирательнице, спешил, ускорялся, расталкивал селян.
      Нелти покачивалась.
      Ей невообразимо трудно было удерживать равновесие. И ноги подгибались, дрожали.
      Но упасть она не могла. Потом что злые собаки окружили ее.
      Нелти боялась за кошку.
      – Тихо, Усь… – прошептала она. – Спокойно, милая…
      Ее повело в сторону. Она повернулась, сделала маленький шажок – ноги заплелись, закружилась голова. Нелти еще не понимала, что падает, ей казалось, что это весь мир уплывает куда-то.
      А потом она увидела звезды…
      Усь спрыгнула на землю, выгнула спину, вздыбила шерсть, зашипела, завыла, зафыркала. Прыгнула вперед, ударила ближайшую оскаленную пасть лапой, располосовала когтями собачий нос, отскочила…
      Усь не собиралась отступать перед шайкой псов.
      Она охраняла оглушенную падением хозяйку.
      
      28
      
      – Собирательница! Нелти! Слышишь меня? С тобой все в порядке?.. – в голосе слышались тревога и участие, хотелось ответить, но не было сил. – Это я, Армид. Перевозчик. Помнишь меня?..
      Собаки больше не лаяли. Тонкий поводок был в руке, и значит Усь тоже была рядом.
      – Куда ее?
      – Давай в ближайший дом.
      – К Леку? Но он болеет.
      – Она тоже не совсем здорова. Давай, шевелись скорей!..
      Ее куда-то несли.
      О ней заботились.
      Значит, теперь все будет хорошо.
      Только вот Страж просил о помощи…
      
      29
      
      Холодная вода смочила губы, потекла в горло.
      Нелти захлебнулась, закашлялась. Страх прояснил сознание – не ее страх, чужой. Ярко вспомнились жуткие ощущения человека, душу которого она впитала на Гадючьем болоте.
      – Очнулась! – вздохнули рядом.
      Она открыла глаза и, конечно же, ничего не увидела.
      Значит, это не сон…
      – Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался знакомый голос.
      Нелти попыталась вспомнить того, кому этот голос принадлежит.
      
      …грубая кожа, колючая щетина…
      
      – Ты меня слышишь?
      – Да, – шевельнула Нелти губами. – Где Усь?
      – Твоя кошка? Здесь, рядом. Расскажи, что с тобой случилось… Ты видела мертвяков?
      – Я не вижу, – с трудом проговорила Нелти. – Я ничего не могу видеть.
      – Ты встречала их? – поправился голос.
      – Да…
      Она лежала на чем-то мягком и теплом, ее укутали, сунули под голову подушку. Она ощущала, что находится в каком-то помещении, что вокруг нее собрались несколько человек.
      – Где я?
      – В безопасности. Расскажи о мертвяках, это очень важно. Их много? Где они сейчас? В овраге? Как думаешь, они собираются нападать на нас? Или пройдут мимо? Ты знаешь что-нибудь?
      – Гетс, – Нелти вспомнила имя человека, разговаривающего с ней.
      – Да, это я, – голос был полон нетерпения. – Староста Гетс.
      – Уходите…
      – Что?
      – Вы не должны биться с ними.
      – Но мы не можем все бросить!
      – Они пройдут, и вы вернетесь.
      – Но куда мы пойдем? – спросил Гетс.
      – Не знаю. Все равно. Они не погонятся за вами, если вы оставите им достаточно еды.
      – Еды? Какой?
      – Живой… Овец, гусей, коз… Собак…
      Силы понемногу возвращались к Нелти.
      – Это твой совет, собирательница?
      – На твоем месте я поступила бы так.
      – Но почему ты не сказала этого раньше?
      – Раньше я не знала, что сказать.
      – Значит, что-то изменилось? – спросил Гетс, и Нелти поняла, что он не вполне ей доверяет. – Что произошло с тобой, собирательница? Ты можешь нам объяснить?
      – Мне трудно сейчас говорить, – призналась Нелти. – Спрашивай, что именно тебя интересует. Но сначала дайте мне Усь…
      Сразу несколько рук поддержали ее, когда она приподнялась на локтях и попыталась сесть. Ей помогли, поправили подушку, откинули угол одеяла, положили на колени кошку. Нелти улыбнулась, пробормотала:
      – Все же выбрались, Усь… Выбрались…
      Она попыталась восстановить в памяти произошедшие в овраге события. Странно: она хорошо помнила, как кралась через заросли кустарника, как впереди вдруг хрустнула ветка, справа кто-то захрипел, а слева лязгнул металл. Потом, что-то увидев, зашипела Усь. И замедлилось время…
      Но вот потом… Что случилось потом?..
      – Кхутул… – прошептала Нелти.
      – Что ты говоришь, собирательница? – наклонился к ней Гетс, но Нелти не услышала его. Поглаживая кошку она пыталась вспомнить, что же случилось после того, как прозвучало имя прклятого.
      В памяти была только тьма.
      
      Черные зрачки мертвяка, заслонившие мир…
      
      – Что с тобой?! – ее тормошили, трясли, схватив за плечо жесткими пальцами. – Что случилось?
      – Я не знаю, – сказала она, мгновенно очнувшись. – Я ничего не помню…
      
      30
      
      Она все же убедила Гетса переменить планы. Она смогла доказать, что сражаться с отрядом мертвяков слишком рискованно, что намного выгодней будет на пару дней уйти из села, выведя в безопасное место всех селян и жителей окрестных деревень. Она предложила оставить в округе лишь нескольких конных наблюдателей, чтобы знать все о дальнейших действиях мертвяков. Она была уверена, что страшное войско не задержится в селе надолго. Она почти не сомневалась, что некромант ведет свой отряд к Кладбищу.
      – Но у нас нет времени на сборы, – Гетс еще пытался возражать. – Что делать со скотиной? И как уберечь дома?
      – Дома останутся целы, если вы не разозлите некроманта настолько, что он решит вам отомстить, – сказала Нелти. – И не беспокойся о скотине. Думай прежде всего о людях…
      Они еще довольно долго обсуждали детали этого плана. А потом Гетс и его помощники, поблагодарив собирательницу душ, покинули комнату. У них было не так много времени, а сделать нужно было многое.
      У Нелти остался лишь один собеседник – Армид-перевозчик.
      – Мне тоже надо уходить, – сказала она. – И ты должен мне помочь.
      – Каким образом?
      – Ты должен отвезти меня на Кладбище.
      – Но я еще не закончил маршрут. Мой обоз ждут во многих деревнях и селах.
      – Твой обоз пусть идет обычным путем. На кладбище может отправиться одна повозка.
      – Но я никогда раньше… – возмутился было Армид.
      – А теперь пришло время! – перебила его Нелти. – Все меняется. И возможно, скоро многим людям придется делать то, что никогда раньше они не делали.
      – Но что произошло? – Армид нахмурился, догадываясь, что требование слепой собирательницы – это не просто ее прихоть.
      – Страж просит помощи, – Нелти не стала лгать. Она не хотела пугать старика-перевозчика, но ей было просто необходимо, чтобы он осознал всю серьезность ситуации. – Там, на болоте Страж Могил звал меня. Нам нужно спешить…
      
      31
      
      Люди покидали свои дома тихо. Никто не плакал, не причитал, не было слышно ни жалоб, ни ругани. Взрослые дети помогали идти своим престарелым родителям. Подростки присматривали за малышами. Молодые матери качали на руках младенцев.
      Солнце клонилось на запад, и все длинней становились тени.
      Селяне вешали на двери замки, закрывали ставни, запирали ворота. Повсюду слышался стук молотков – толстые, намертво прибитые доски были надежней любых запоров. Кое-кто, желая понадежней уберечь хозяйство от мертвяков, чертил углем на дверях, окнах и стенах своих домов магические знаки, закреплял их полузабытыми детскими наговорами.
      
      «…Черный круг – ты нам друг,
      Защити всех вокруг.
      Черный глаз – скрой всех нас,
      Отведи зло от нас…»

      
      Кто-то, скрепя сердце, запирал скотину во дворах. Кто-то, напротив, выгонял домашних животных на улицу, надеясь, что они сами о себе позаботятся. Словно с родными детьми прощались хозяева с телушками, козами, бычками, овцами и поросятами. Даже бессчетных кур было жалко.
      Нелегко вот так вот бросить все, что нажито за годы нелегким трудом.
      Но брать с собой скотину настрого запретил староста. Одним только лошадям предстояло отправиться вместе с людьми. Да еще, наверное, собаки увяжутся…
      Мрачные тихие люди, оглядываясь и озираясь, медленно брели по главной дороге села – словно серый ручей тек по широкой улице.
      
      32
      
      Нелти все еще лежала в кровати, гладила разомлевшую кошку, когда скрипнула входная дверь, и легко узнаваемый голос произнес:
      – Все готово. Можем отправляться.
      – Я тоже готова, – отозвалась она и заторопилась: спустила ноги на пол, посадила Усь на плечо, проверила одежду, обувь. Подумала, что вся постель, наверное, перепачкана пылью, вымазана грязью.
      – Кто хозяйка этого дома? – спросила Нелти, чувствуя себя виноватой.
      – Она умерла, – сказал Армид, стоя у порога. – И довольно давно. Я сам отвозил ее тело на Кладбище.
      – А хозяин? Я бы хотела поблагодарить его.
      – Он болен, с трудом двигается. Его уже увезли, но я попрошу передать ему твою благодарность.
      – А нет ли у него дочери лет восьми?
      – Да, у него есть девочка.
      – Кажется, я ее знаю, – улыбнулась собирательница. – Ее тоже увезли?
      – Еще нет, – сказал Армид.
      – Она здесь, в доме?
      – Да.
      – Я могу с ней поговорить?
      – Нет.
      – Почему же? Мне показалось, она очень любит разговаривать.
      – Она умерла, – сухо сказал перевозчик. И Нелти вздрогнула.
      – Как? Когда?
      – Сегодня. Незадолго до твоего появления. Это она заметила в овраге мертвяков, прибежала в село, все рассказала, а потом…
      – Как ее звали?
      – Не знаю.
      – Я хочу на нее посмотреть.
      – Ты же слепа.
      – Я научилась обходиться без глаз. Отведи меня к ней!
      – Давай сделаем иначе. Ты выходи на улицу, а мы вынесем ее к тебе.
      – Вы забираете ее?
      – Конечно. Мы забираем всех умерших. Это наша работа…
      
      33
      
      Наверное, она и сама смогла бы выйти из незнакомого дома, но ее подхватили под руки, едва только она поднялась с кровати. Нелти не стала отказываться от помощи, в ее положении это выглядело бы глупо. Все-таки она была обычной женщиной, слабой, уставшей. И слепой к тому же.
      Ее вывели из дома, провели по улице, подсадили в телегу, велели ждать. Она послушно кивнула и затаила дыхание, слушая, что творится вокруг.
      Вечерело – она безошибочно определила это по десятку примет. Было свежо. Переменившийся, пахнущий скорой грозой ветер ворошил листву. В кронах деревьев тревожно каркали вороны, все прочие пичуги притихли. Где-то за домами облаивала собственное эхо собака. Слышались звуки шагов – последние люди проходили мимо обоза, они спешили покинуть селение до наступления темноты, торопились догнать тех, кто уже был далеко.
      Тихонько, печально и чисто звенел колокольчик на тележной оглобле, словно прощальную песню пел…
      Бездыханное тело девочки вынесли тогда, когда Нелти уже почти освоилась в окружающем ее мире.
      – Ты действительно хочешь ее увидеть? – еще раз спросил Армид.
      – Да, очень хочу…
      Когда она стала перелезать через борт телеги, подручные Армида-перевозчика снова пришли ей на помощь. Она поблагодарила этих сильных молчаливых людей, но они не отозвались – они привыкли работать с мертвыми. А с мертвецами мало кто решался разговаривать…
      
      34
      
      Лоб девочки был так холоден, что Нелти невольно отдернула руку и вскрикнула:
      – Она жива!
      – Что? – переспросил Армид.
      Помощники Армида готовили саван и место в катафалке. А пока они занимались своей работой, тело девчушки лежало на вкопанной возле забора скамейке.
      – Девочка жива! – повторила собирательница, отогревая занемевшую руку под мышкой.
      – Не может быть! – не поверил перевозчик. – Она же не дышит. И сердце не бьется.
      – Она просто очень испугана. Душа ее сжалась в комочек и спряталась.
      – Ты уверена?
      – Уверена? Конечно! Она жива!.. – Нелти улыбнулась, сняла с плеча кошку, погладила ее, почесала за ухом и положила девочке на грудь. Усь, словно поняв, что от нее требуется, тотчас свернулась клубком, прикрыла нос распушенным хвостом и тихонько замурлыкала. Нелти, чуть помедлив, коснулась кончиками пальцев лба девочки. Шепнула, склонившись к самому ее уху:
      – Просыпайся…
      Рука девочки дрогнула.
      Армид глянул на собирательницу и попятился. За его спиной лязгнула оружейная сталь – это очнувшиеся охранники спрыгнули с катафалков на землю.
      – Не бойся, – Нелти поняла, о чем сейчас подумал старик, и что представилось воинам. – Девочка действительно жива, и я не некромант.
      – А откуда мне знать? – Армид не мог рисковать своими людьми и своим грузом. – Мы только вчера с тобой познакомились.
      – Просто поверь мне… – Нелти уже не улыбалась, она поняла, в какой опасной ситуации вдруг очутилась.
      Девочка протяжно вздохнула, перевернулась на бок и согнула ноги в коленях. Казалось она пытается согреться. Потревоженная кошка одним длинным прыжком перемахнула на плечо хозяйки. И Нелти заторопилась:
      – Она жива! Она была жива, я почувствовала это, когда коснулась ее! Я просто ее разбудила! Я сделала так, что ее душа очнулась!
      – Возможно это и так… – Армид продолжал отступать. Вооруженные охранники, напротив, приближались. – Ну, а если ты обманываешь меня, женщина?..
      – А если я не обманываю тебя? – почти закричала Нелти. – Неужели ты готов убить слепую собирательницу душ и маленькую девочку?
      – Стой где стоишь, – сказал Армид. – И я не трону тебя.
      Охранники были уже в нескольких шагах. Под ногой одного что-то хрустнуло. Второй в этот момент хрипло кашлянул. А третий поддел клинком валяющийся на земле булыжник, отшвырнул его в сторону.
      – Ты бросишь нас здесь? – Нелти не решалась двинуться с места. – Но мы не успеем ни спрятаться, ни уйти от мертвяков. Уж лучше смерть от меча!
      Девочка застонала, захныкала, произнесла что-то чуть слышное – кажется, позвала папу.
      – Слышишь? – воскликнула Нелти. – С ней все в порядке! Она обычный ребенок!
      – Может быть, – Армид колебался.
      – Все, что я тебе сказала – правда! Все до единого слова!
      – Но ты так и не рассказала, что случилось в овраге, – проговорил Армид. – Ты не смогла объяснить, почему мертвяки тебя не тронули. И сейчас я задаю себе вопрос – а может это твои мертвяки? Может это ты привела их сюда?
      Охранники остановились, окружив слепую собирательницу, наставили на нее острия клинков.
      – Но я не помню! – Нелти была близка к отчаянию. – Я пришла в себя уже в поселке! И не знаю, что случилось в овраге! Последнее, что я запомнила, это имя Кху… – Она осеклась, сделала вид, что закашлялась, понимая, как неправдоподобно и смешно выглядит сейчас со стороны.
      – Какое имя? – тут же спросил Армид.
      – Проклятое имя… – перестав кашлять, нехотя ответила Нелти. – Имя Проклятого… Кхутул…
      Лежащая на скамье девочка повернула голову и открыла глаза.
      Охранники подались вперед, острые клинки уперлись собирательнице в грудь, живот и шею.
      – Да, я вслух произнесла это имя! – воскликнула Нелти, понимая, что в подобной ситуации скрывать что-то смертельно опасно. – Произнесла его там, в овраге, когда почуяла, что оказалась в ловушке. Не знаю почему! Не знаю зачем! Оно словно само вырвалось! И, может быть, мертвяки не тронули меня из-за этого имени! Именно поэтому они меня и пропустили! Возможно! Но я не знаю наверняка!..
      – Собирательница… – Голос девочки был слаб, но его услышали все. – Ты вернулась?..
      – Опустите мечи, – сказал Армид, и воины послушно выполнили его приказ. – Кто-нибудь помогите ребенку… – Старый перевозчик видел слезы на щеках ребенка, и он знал наверняка, что мертвые не умеют плакать.
      – Сейчас ты веришь мне? – спросила Нелти.
      – Пока я верю лишь в то, что девочка жива.
      – Так поверь и в то, что я обычная собирательница душ. Если когда-нибудь ты встретишь Стража Могил, назови ему мое имя, и он подтвердит это.
      – Я готов поверить тебе, женщина, – сказал Армид, – но боюсь. Ведь Страж далеко, а ты рядом.
      – Свяжите меня, – тут же предложила Нелти. – Наставьте на меня свои мечи, не позволяйте мне двигаться и говорить. Только увезите меня отсюда!
      – Наверное, мы так и сделаем, – поразмыслив, сказал Армид. – Ты не похожа на некроманта, но осторожность не помещает. Извини… – Он махнул рукой охранникам, и один из них, воткнув в землю меч, снял кожаный пояс.
      
      35
      
      Смазанные колеса проворачивались бесшумно, скоро двигались отдохнувшие лошади, катафалки были загружены почти на половину, и на несколько монет потяжелел кошель на поясе Армида-перевозчика.
      Все, вроде бы, в порядке.
      Только вот звон одного колокольчика – самого громкоголосого, звучного – казался укором.
      – Послушай, собирательница, – Армид, не выпуская из рук вожжи, обернулся. – Я все же не совсем понимаю, почему мертвяки тебя не тронули. Неужели имя Проклятого обладает над ними какой-то властью?
      – Не знаю, – Нелти, связанная по рукам и ногам, лежала на дне телеги. Рядом расположился молчаливый охранник; он, отложив меч, осторожно гладил кошку собирательницы, спокойно сидящую возле головы хозяйки.
      – Кхутул давно погиб. Войско Короля разбило всю его армию, а сам он был ранен и бежал с поля боя. Но вскоре его нашли. Нашли уже мертвым и похоронили на Кладбище… Я ничего не напутал?
      – Все верно.
      – Так почему полузабытое имя покойника остановило мертвяков?
      – Не знаю, – повторила Нелти.
      – Или же дело вовсе не в имени?
      – Может быть…
      Они оба задумались.
      – Ты на меня не сердись, – снова заговорил Армид. – Представь себя на моем месте. Что бы ты сделала?
      – Я не сержусь. Я все понимаю. Спасибо, что не бросил меня там.
      – Я был готов это сделать.
      – И что тебе помешало?
      – Трудно сказать… Неуютно как-то стало вот здесь, – старик положил руку на левую сторону груди. – Нехорошо это – бросить слепую женщину посреди пустого села, куда вот-вот войдет целый отряд мертвяков.
      – Даже если это мои мертвяки?
      Вопрос остался без ответа…
      Мимо ухоженных полей и зеленых пастбищ двигался скорбный обоз. Село осталось позади, уже не было видно ни строений, ни деревьев, только торчала на холме одинокая ветряная мельница, похожая на поднявшего руку, провожающего гостей великана…
      – Кажется, догоняем, – сказал Армид в тот самый момент, когда Нелти забылась чуткой дремотой.
      Дорога впереди дымилась пылью.
      
      36
      
      Вскоре они нагнали колонну покинувших свои дома селян.
      – Где Гетс? – крикнул Армид, поднявшись в телеге во весь рост.
      Какой-то невысокий мужичок, бредущий в хвосте колонны, повернулся, махнул рукой:
      – Там!
      – Спасибо, – поблагодарил Армид и направил лошадь на обочину.
      Скорбный обоз сошел с дороги. Черные катафалки покатили прямо по пшеничному полю. Возницы взялись за кнуты, зацокали языками, подгоняя лошадей.
      – Где Гетс? – не унимался Армид.
      Гетс был где-то впереди…
      А людской поток все тянулся. Широко вышагивали хмурые мужчины с рогатинами, с вилами и топорами в руках. Они были готовы отразить любое нападение – мертвяков ли, разбойников, диких зверей… Женщины, старики и дети разместились на телегах. Шмыгали меж повозок шумные стайки подростков, вырвавшихся из-под опеки матерей. С лаем носились взад-вперед одуревшие от суеты и беспорядка собаки…
      – Где Гетс?! – в очередной раз крикнул охрипший Армид. И через мгновение староста отозвался сам:
      – Я здесь! – донеслось издалека. От группы верховых, возглавляющих колонну, отделился всадник. Развернув дымчато-серого коня, он пришпорил его и направил наперерез скорбному обозу.
      Они встретились на скрещении дорог, остановились там, где кончались поля и начинались необработанные ничейные земли.
      – Девочка жива, – сразу же сообщил Армид. – Она просто была без сознания.
      – Рад слышать, – Гетс смотрел на идущих мимо людей. – Где она?
      – Там, в последней повозке.
      – Спасибо, мы ее заберем… – Гетс глянул на связанную собирательницу, нахмурился, посмотрел на старика перевозчика. – Что у вас произошло?
      – Небольшая предосторожность, – уклончиво ответил Армид.
      – Я сама попросила сделать это, – спокойно добавила Нелти.
      – Куда вы сейчас? – поспешил переменить тему разговора Армид.
      – Направо. Там переберемся через реку, уйдем в лес. На старой просеке разобьем лагерь. Пару дней переждем, потом отправим верховых проверить, ушли мертвяки или нет. А у вас какие планы?
      – А мы двинемся в сторону Кладбища, – сказал Армид. – Нам нужно спешить.
      – Ты все же решился? – удивилась Нелти.
      – Что-то меняется, это ясно, – сказал старик. – Твоя помощь нужна Стражу, а моя может понадобиться Королю. Я ведь когда-то уже воевал на его стороне, – в голосе Армида звучала гордость. – Да, я – самый обычный перевозчик – участвовал в том самом сражении, когда был ранен Кхутул.
      – Я не знала, – сказала Нелти.
      – У нас еще будет время об этом поговорить. Путь предстоит неблизкий.
      – Легкой дороги! – пожелал Гетс. – Надеюсь, мы еще встретимся.
      – Хочется верить, – ответил Армид.
      – Хочется… – кивнул староста, глядя на Нелти. – Хочется верить, что мы правильно поступили… Мы ведь правильно сделали, послушав твоего совета, собирательница?
      – Воевать с мертвяками было бы большой ошибкой, – уклончиво ответила Нелти.
      – Возможно, нам еще придется воевать с ними, – сказал Гетс. – Если они не уйдут из села или если направятся не туда, куда ты предсказывала.
      – Они идут на Кладбище, – сказала Нелти. – Почему-то я в этом уверена. Ну, а если я ошибаюсь… Тогда вам потребуется человек, что сумеет вас защитить… Мой старший брат, например.
      – Он охотник? – спросил Гетс. – Где его найти?
      – Он не охотник, но у него есть дар. Впрочем, мой брат старается об этом не говорить и не любит, когда его об этом спрашивают. Где он, я не знаю. Но скорей всего, он сейчас на пути к Кладбищу. И, возможно, он пройдет этой дорогой.
      – Как его зовут?
      – Огерт.
      – Я запомню это имя, собирательница, – сказал Гетс. Он помолчал немного, с тоской глядя в сторону оставленного селения. Спросил, отвлеченно о чем-то думая: – Каждый должен заниматься своим делом, не так ли?
      – Именно, – ответила Нелти…
      На скрещении дорог разошлись пути скорбного обоза и колонны селян. Их мало что связывало – только мертвецы и жизнь одной маленькой девочки.
      Вечерело.
      В сторону Кладбища дул холодный ветер, а темнеющее небо заволакивали грозовые тучи, похожие на горы вздувшихся трупов.

  • читать дальше: НЕКРОМАНТ